Глава 8

В среду Серхио так и не появился — не поехал с Дженнифер в город и не ответил на телефонный звонок. Правда, когда Дженнифер заставила Миранду дозвониться до него, всё-таки пояснил, что репетирует перед концертом. Это походило на правду, и Дженнифер решила оставить его в покое.

В четверг же Дженнифер ожидал не совсем приятный сюрприз — Серхио так её и не встретил, зато на столе в гостиной она нашла тысячу долларов мятыми купюрами.

— Что это? — спросила Дженифер у Урсулы.

Кухарка пожала плечами.

— Это дон Серхио оставил. Сказал — за жилье.

Дженнифер пару секунд тупо смотрела на купюры.

— А сам он где? — спросила она наконец.

— Нету, — Урсула пожала плечами. Помолчала, а потом всё-таки добавила, видимо, только что решившись. — Не обижайте его, сеньорина Лоусон. Мексиканские мужчины быстро влюбляются, но им легко сделать больно.

Дженнифер также невидяще посмотрела на неё. Помолчала, а потом произнесла:

— А мне, Урсула? Как по-твоему, мне трудно сделать больно?

— Легко, сеньорина, — ответила Урсула тут же, — но если кто-то и защитит вас, то это сеньор Серхио. Я вижу.

Дженнифер торопливо взяла себя в руки, фыркнула и стала подниматься на второй этаж.

— Вы забыли деньги, — услышала она из-за спины голос Урсулы.

Дженнифер остановилась на секунду и бросила через плечо:

— Верни ему. Или оставь. Я сама верну.

* * *

Спала Дженнифер плохо. Всё время в голову лезли мысли об обиженном мексиканце.

То Дженнифер не могла понять, что она сделала не так.

То, фыркнув, переворачивалась на другой бок и думала уже о том, что, в сущности, пойдя на концерт, она не переломится. В конце концов, она же уже ходила в этот клуб. И то, что она просто придет на концерт, по сути, ничего не значит. Это же не обещание руки и сердца. И… если уж совсем начистоту, ей и самой было бы приятно, если бы Серхио проявил интерес к тому, чем она занимается. Не к рекламе, конечно, но он мог бы хотя бы посмотреть один из тех фильмов…

Вздохнув, Дженнифер опять переворачивалась на другой бок. Если бы этот чёртов концерт был в любой другой день, было бы куда проще. Но по пятницам Пауэр устраивал вечеринки, где обычно были нужные люди. Там Дженнифер часто знакомилась с заказчиками, и как раз там-то и можно было найти работу поспокойнее, чем та, что предлагал сам Джеймс.

Дженнифер опять перевернулась и поправила подушку.

В конце концов, одна пятница. Она ничего не теряла. Деньги пока были, а немножко посидеть без работы пошло бы ей только на пользу. Давно пора было устроить отпуск, но Дженнифер никогда не отказывалась от сделок, а сделки шли сплошным потоком.

В конце концов, перевернувшись на спину, Дженнифер полежала так с полминуты, затем встала и вышла в коридор. Постучала в дверь к Серхио.

Тот не открывал.

Дженнифер постучала ещё раз и, не получив ответа, вошла.

Серхио спал. Это было просто отлично. Самое то, чтобы сделать задуманное.

Дженнифер подошла к нему и подула на веки.

— Я приду, Серхио, — сказала она. Подумала и легонько коснулась губ мексиканца своими. Затем быстро разогнулась и вышла.

* * *

Мир явно не знал о планах Дженнифер пораньше закончить работу. До трёх тишина стояла полная, и Дженнифер уже собиралась уходить, когда раздался первый звонок, — а затем валом пошли другие. Звонили из монтажной, звонил Майкл, у которого пропала запись, и, в довершение всего, когда Дженнифер уже решила, что разделалась со всеми, кому не терпелось с ней переговорить, позвонил Пауэр.

— Угадай, кто будет сегодня на вечеринке.

Дженнифер промолчала, не желая ни поддаваться, ни играть в предложенную игру.

— Чёрт, Дженнифер, ты как всегда… никакой фантазии. На этой неделе в Лос-Анджелесе серия презентаций книг Валерио Эванджелисти. Как можно настолько не следить за новостями? Он хочет экранизировать что-то из своих книг, и, кажется, у него есть деньги. Я пообщался с ним на неделе, но он хочет поговорить с режиссёром, прежде чем принимать решение.

— Он мог бы подъехать ко мне в офис. Я тут всю неделю.

— Какой к чёрту офис? Он уезжает в понедельник. И вечером он будет у меня. Я хочу, чтобы вы пообщались. Это может быть очень, очень хорошая сделка. Куда лучше всего того дерьма, которым мы занимаемся последние пять лет.

Дженнифер прокашлялась. Посмотрела на часы.

— Вообще-то я как раз хотела сказать, что сегодня меня не будет.

— Что значит: «Не будет»? Ты совсем охренела, Лоусон? Я столько сил потратил, чтобы найти для тебя эту сделку!

Дженнифер поджала губы.

— Хотя бы во сколько он обещал быть?

— Дженнифер, ну ты как первый раз. Подъедет, когда ему будет удобно. А ты мне нужна тут с шести и до тех пор, пока мы с ним не придём к соглашению.

— К шести я могу, — сдалась Дженнифер наконец

— Тогда не делай мозг. Жду.

Дженнифер нажала отбой и посмотрела на часы. Серхио раньше девяти играть не начинал. В конце концов, ничего страшного в том, чтобы заехать к Пауэру на пару часов она не видела.

Серхио улыбался всё утро. Просто не мог отклеить улыбку от лица. Он плохо спал всю ночь и, несмотря ни на что, был почти уверен, что Дженнифер, появившаяся у него в спальне в третьем часу, ему не приснилась.

Дженнифер всё-таки обещала прийти.

Сам Серхио не думал, что этот концерт окажется настолько важен для него, что он не будет спать всю ночь — это же всего лишь третьесортный клуб. Снять такой для выступления никогда не было особой проблемой. И всё же теперь был другой случай. Не он снимал клуб, чтобы развлечься игрой на гитаре — его самого попросили устроить концерт. Кто-то решил, что его треньканье на самом деле интересно, на самом деле звучит.

От этого уже можно было бы ухмыляться весь день напролёт. Серхио никогда особо не думал о том, плохо или хорошо он играет. Ему самому нравилось — и только это было важно. Друзья хвалили — но друзья хвалили обычно всё, что он делал, и Серхио не питал иллюзий на этот счёт.

Теперь же то, что он делал, заинтересовало абсолютно чужих людей, которым не было никакого резона ему льстить, и это оказалось на удивление… приятно.

Осознание того, что он будет всерьёз выступать перед публикой, подкрадывалось внезапно, день за днём становясь сильней, и в четверг он внезапно осознал абсолютно отчётливо, что действительно будет играть. Песни, накарябанные в тетрадке за полдня, которые никто и никогда не слышал до сих пор. А что, если половина написанного — полный шлак? Ответ, в сущности, был прост — тогда он просто свалит из этого клуба и найдёт что-то ещё. Но ответ почему-то не успокаивал.

Куда проще было бы, если бы он смог сыграть то, что получилось, кому-нибудь из знакомых — но знакомых, кроме Дженнифер, у него не было. А Дженнифер ясно дала понять, что её музыка не интересует.

Серхио мучился этими мыслями полночи, пока не открылась дверь, а когда это произошло, торопливо замер, потому что общаться с Дженнифер после всего сказанного не было никакого желания.

Когда Дженнифер наклонилась над ним и прошептала: «Я приду», — Серхио думал, что это сон, но прикосновение тёплых сухих губ к его губам неожиданно подтвердило, что всё происходящее — реальность.

Серхио едва удержался от того, чтобы обнять Дженнифер и повалить на кровать рядом с собой. Она была ядовитой, как мухомор, но всё же что-то было между ними — теперь Серхио мог в этом не сомневаться.

Дженнифер вышла, а Серхио так и продолжил ворочаться, думая теперь уже совсем о другом.

Заснул он только под утро, а проснулся к полудню.

Концерт начинался в десять вечера, но Серхио приехал в клуб к девяти — чтобы не опоздать и немножко освоиться, войти в раж.

Однако делать оказалось нечего. Аппаратуру ставил звуковик — щуплый парень в разноцветной рубашке, с которым Серхио иногда здоровался. Порепетировать было нельзя, потому что в зале уже собирались посетители.

Серхио присел за стойку и попросил себе выпить — чего-то лёгкого, по вкусу бармена, чтобы не мешало петь.

Бармен кивнул, но отойти не успел, потому что на соседний стул приземлилась знакомая уже блондинка и предложила:

— Может, по «Сексу на пляже»?

Серхио пожал плечами и кивнул бармену, подтверждая заказ.

— Говорят, ты сегодня играешь? — спросила блондинка.

— Кто говорит? — Серхио усмехнулся своей коронной улыбкой в тридцать два мексиканских зуба. — Неужто афиша у входа?

— Точно, — девушка улыбнулась в ответ. Улыбка у неё была красивая и немного грустная. Серхио даже удивился, потому что ожидал увидеть что-то более формальное.

Бармен принёс заказ, и в разговоре наступила пауза. Блондиночка коснулась губами трубочки и слабо потянула, исподлобья глядя на Серхио. Выпустила трубочку изо рта и прошептала заговорщицки, будто в её словах было что-то противозаконное:

— Буду за тебя болеть.

Серхио склонил голову, разглядывая блондинку. Было в ней что-то интересное. Вроде и обычная клубная пташка, со всей этой манерностью и белыми нитками шитыми попытками соблазнить. Это заводило, конечно, но цепляло что-то другое… Какая-то рябь под поверхностью маски. Тайна.

— Спасибо, — сказал мексиканец и встал.

— Стой, — Адриана поймала его руку. Пальцы у неё оказались мягкими и тёплыми.

Серхио остановился.

— Может, встретимся после концерта? Поболтаем.

Серхио посмотрел на неё, улыбнулся и аккуратно высвободил руку.

— Вряд ли, — сказал он, — я сегодня занят.

И он всё-таки пошёл к гримёркам.

Серхио вышел на сцену в десять и первым делом оглядел зал. Людей было много, а в зале царил полумрак, но для VIP-гостей три столика было выделено у самой сцены справа, сбоку от танцпола, и хотя Серхио всех предупредил, что к нему могут прийти, Дженнифер там не было.

Серхио испытал мгновенное и непреодолимое желание позвонить проклятой американке и спросить, ждать её вообще или нет, но было уже поздно — Джентли вышел на сцену, чтобы объявить о начале.

Джентли всегда любил делать такие вещи сам, пользуясь возможностью объяснить, почему он считает важным и нужным представить зрителям именно то шоу, которое они сейчас увидят.

Серхио молча сидел на своём стуле, ожидая, когда закончится вступительная часть.

План вечера давно сложился у него в голове. Нужно было начать с той самой песни с приглашением потанцевать, которую он написал самой первой, чтобы зажечь народ, а закончить самой последней, которую он написал уже во вторник, «Te quiero así», но он необыкновенно отчётливо понял, что не сможет сейчас петь «Bailamos» и, когда Джентли отошёл в сторону, затянул другую, не свою:

Quiero olvidar el aroma de tu cuerpo.

Quiero olvidar el sabor de tus labios.

Quiero tener, por una vez,

Una vida feliz.

Por eso, me voy…

Gracias por todo lo que me diste.

Gracias, gracias por amarme.

Pero no tengo ilusión

Que tú eres mi razón

Por eso, me voy…*

Попадать в ноты удавалось с трудом, потому что голос норовил сорваться на вой. Пальцы скользили по струнам, с трудом зажимая лады.

Когда голос мексиканца смолк, в зале воцарилась тишина.

Серхио ещё раз оглядел тонущие в полумраке лица и облизнул губы.

Секунда — и разразились аплодисменты, но Серхио только опустил глаза, чтобы не видеть, что здесь нет той единственной, кому были адресованы его слова.

А потом сжал зубы. Что-то щёлкнуло в груди и, кивнув звуковику, он ударил по струнам и, перекрывая грохот аплодисментов, завёл свою «Bailamos».

Ощущения были странными. Серхио чувствовал себя необыкновенно пустым, и от этого звуки лились из горла свободно, будто ни язык, ни руки не принадлежали ему самому.

Шёл уже двенадцатый час, когда горло в конец пересохло, и Серхио подал звуковику знак, что нужен небольшой перерыв.

Он встал со стула и спрыгнул со сцены. Тут же со всех сторон к нему потянулись жадные руки. Кто-то норовил обнять и сфотографироваться. Кто-то спрашивал, почему не слышал о Серхио раньше.

Серхио улыбался такой же чужой улыбкой и молчал. Он кое-как пробился к барной стойке и попросил воды, а когда ему протянули стакан, спросил у бармена:

— Дженифер не появлялась?

Тот не сразу понял, о ком речь, а вспомнив, покачал головой.

Адриана, сидевшая вроде бы у дальнего конца стойки, когда Серхио шёл от сцены, вдруг оказалась совсем рядом. Её горячие пальцы скользнули по позвоночнику — от основания шеи к самым ягодицам мексиканца.

— Не передумал? — спросила она.

Серхио посмотрел на неё и сжал зубы, чтобы не взорваться.

— Передумал, — сказал он неожиданно для самого себя, — приходи в гримёрку после концерта. И, Анна… последняя песня — для тебя.

Он сбросил с плеча руку блондинки и пошёл обратно.

В половине одиннадцатого Дженнифер поняла, что вечер затягивается.

Эванджелисти ещё не было — зато был бассейн, в котором бултыхались Пауэр и пятеро девочек с одинаково круглыми попками. Других деталей Дженнифер не разглядела, но про себя уже надеялась, что на следующей неделе будет снимать блондинку номер три — потому что из всех пятерых у неё был наименее визгливый голос.

Дженнифер остановила официанта и взяла с подноса бокал мартини — уже четвёртый за вечер. Других развлечений она здесь не находила. Все гости были давно уже ей знакомы, со всеми она успела поздороваться, перекинуться парой слов и разбежаться по углам.

— Дженнифер, — услышала она голос из-за спины и устало вздохнула.

Дженнифер обернулась. Пауэр сидел в бассейне, удобно устроив локти на плечиках двух девушек. Он был красив — Дженнифер всегда так думала. Тот самый тип «мышцы вместо мозгов» — как она презрительно говорила теперь. Но кроме мышц, выпестованных в дорогих фитнес-клубах — копна тёмно-каштановых, почти чёрных волос, маленькая серёжка в правом ухе, привлекающая внимание к венке, бившейся на шее, и необычные для его типажа бледно-голубые глаза, как у альбиноса. Сочетание получалось странное, но, скрашенное хитрой улыбкой на один бок, работало безотказно. А ещё — загадочное ощущение уверенности и силы. Будто фамилия определила судьбу — Пауэр легко пробивал себе дорогу в толще любой горы. А если нужно — и перешагивал по головам.

— Не хочешь присоединиться? — спросил Джеймс, чуть выныривая, будто пытаясь получше продемонстрировать собственное накаченное тело.

— У тебя там есть, кому вставить, — фыркнула Дженифер и потянула мартини из бокала.

— Ни одна шлюшка не сравнится с тобой.

Дженнифер склонила голову набок и представила, как подходит и, аккуратно взявшись за промокшие пряди каштановых волос, с размаху ударяет Пауэра башкой о бортик бассейна.

Картинка была настолько ясной, что на душе полегчало.

Дженнифер холодно улыбнулась, опустила пустой бокал на ближайший столик и сказала:

— Я ухожу.

— Эй, ты охренела?

Дженнифер уже отвернулась, когда за спиной послышались брызги — видимо, Пауэр попытался выбраться из бассейна, но поскользнулся.

Оборачиваться и проверять Дженнифер не стала. Молча двинулась к выходу.

Она уже садилась в машину, когда у дома затормозил лимузин. Дженнифер нахмурилась, потому что машина была знакомая, а на окошке красовался значок агентства по аренде машин.

Дверь открылась, и оттуда вышел пожилой мужчина с кудрявой бородкой.

«Итальянец, — поняла Дженнифер, — тот самый».

То, что Пауэр не соврал, порядком её удивило.

Дженнифер посмотрела на часы. Времени была уже четверть двенадцатого. Дженнифер ещё раз посмотрела на итальянца, выругалась сквозь стиснутые зубы и завела мотор.

* * *

Всю дорогу Дженнифер давила на газ, как сумасшедшая, но толку было мало — улицы оказались забиты машинами, как и всегда в это время.

Сердце гулко стучало на каждом повороте, а в голове билась мысль: «Надо было сразу ехать в клуб». Надо было уйти в восемь, как и собиралась. Надо было сразу сказать Серхио, что она очень хочет услышать его песни, но не может… Надо было, надо было, надо было. Вот только время уже подходило к двенадцати.

Она кое-как добралась до клуба, а потом минут десять искала место для парковки, удивляясь тому, что всё было забито и тут, как будто выступал не мексиканец, приехавший в Лос-Анджелес месяц назад, а местная знаменитость.

В конце концов, она припарковалась и уже на входе в клуб замерла с широко раскрытыми глазами, обнаружив с обеих сторон от дверей огромные афиши. Она видела такие в городе уже несколько раз, но портрета мексиканца на них не было, поэтому Дженнифер не обращала внимание на надпись: «Серхио Моралез. Настоящая мексиканская страсть в новой двухчасовой концертной программе «Te quiero amor mio».

Помотав головой, Дженнифер вошла в дверь и тут же обнаружила, что её, в общем-то, никто не собирается пускать.

— Мест нет, — сообщил брутальный мужик в тёмных очках на входе.

Дженнифер, уже чувствовавшая себя к тому времени сварившейся заживо, едва не психанула.

— У меня приглашение. К мексиканцу, — процедила она только.

— Не понимаю, о ком она, — охранник оглянулся на напарника.

— К Серхио Моралезу, чёрт бы вас побрал! Дженнифер Лоусон из…

Охранники внезапно расступились и заискивающе заулыбались.

Дженнифер приподняла брови.

— Мисс Лоусон, вас ждут. Прямо и направо.

Дженнифер посмотрела туда, куда указывал охранник.

— Я знаю, где гримёрки, — сказала она зло и, ударив охранника по руке, прошла мимо. Времени было без десяти двенадцать.

Дженнифер добралась до служебных помещений и, приоткрыв дверь для персонала, выглянула на сцену. Серхио сидел боком к ней, непривычно красивый, но такой же подтянутый и сексуальный как всегда.

— Последняя песня, — сказал он и зал недовольно загудел, — последняя, но, я надеюсь, мы ещё встретимся. Эта песня называется «Te quiero amor mio». У неё простые, но искренние слова. И она для той, кого я встретил в этом городе, кто стала для меня большим, чем всё, что было со мной до…

Серхио замолчал и, наклонившись, провёл по струнам, а потом медленно и тихо завёл уже знакомый Дженнифер речитатив: «Te quiero así, sin más ni más…».

Серхио замер и сжал кулаки, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные слёзы — будто ему снова было двенадцать лет.

Медленный перебор струн заполнял собой пространство, а голос Серхио, незнакомый и мягкий, плыл над залом, заставляя замолкать и задерживать дыхание даже тех, кто не особо-то собирался слушать выступление.

— Amar por amar,

más que amor es ya navegar…** — повторил он в последний раз и замолк. Эхо слов ещё плыло над залом, когда пространство взорвалось аплодисментами. Откуда-то сзади кричали: «Ещё…», — но Серхио встал и повернулся к выходу из зала.

Он замер на секунду, увидев то лицо, которое искал в толпе весь вечер. Сглотнул и рванулся к выходу.

Дженнифер была уверена, что ещё секунда, и она окажется в горячих объятьях, но Серхио остановился в шаге от неё. Кивнул в знак приветствия и прошёл к гримёрке.

Он открыл дверь и, войдя внутрь, наполнил ладони водой из стоявшего в сторонке кулера и плеснул себе в лицо.

Дженнифер зашла следом и прикрыла за собой дверь.

— Ты отлично пел, — сказала Дженнифер и прокашлялась, поняв, что голос хрипит.

Серхио развернулся и посмотрел на неё в упор.

— А ты много слышала?

Дженнифер на секунду отвела глаза, а потом резко подняла взгляд.

— Я слышала последнюю.

Губы Серхио дрогнули, и он шагнул к Дженнифер.

— И ты решила, что она для тебя, так?

Дженнифер ответить не успела. Дверь открылась, и оба повернулись на звук.

— Я пришла! — оповестила Адриана и подняла в воздух перед собой бутылку вермута, а потом замерла. — Только не говори, что будет групповушка.

Дженнифер сглотнула. Смерила изучающим взглядом Адриану, а затем посмотрела на Серхио.

— Кто это? — спросила она сухо.

— Это — Анна.

— Я — Адриана! — сообщила Адриана обиженно.

— Я так и сказал, — поторопился согласиться Серхио.

Дженнифер ещё раз смерила взглядом одного, потом другую.

— Выйди, — сказала она жёстко, и Адриана попятилась.

Адриана неуверенно посмотрела на Серхио, но, не найдя поддержки, фыркнув и вильнув бёдрами, скрылась за дверью.

Дженнифер тоже посмотрела на Серхио.

— Так что, песня для Анны? — спросила Дженнифер.

Серхио молчал.

— Или для Адрианы? А может, есть ещё Алисанна?

— Да пошла ты! — взорвался Серхио и рванулся к двери, но, когда Дженнифер перехватила его предплечье, лишь продемонстрировал той ключ.

Он запер дверь и развернулся.

— Я тебе две недели пытаюсь показать, что ты значишь для меня. Ты задолбала, Дженнифер, честно. Теперь начни ревновать. Как будто не понимаешь, где ты и где эта…

— Я как раз отлично понимаю, — сказала Дженнифер спокойно, — где я, и где эта. Такие, как ты, всегда…

— Такие, как я?! — Серхио не выдержал и с рыком смахнул со стола какие-то тюбики и жидкости для грима. — Какие такие, как я? Что ты знаешь обо мне? Мы с тобой едва ли парой слов обменялись за месяц, а ты уже решила, что можешь судить!

— Тогда что ты можешь знать обо мне?! — Дженнифер тоже повысила голос. — С чего ты решил, что я могу для тебя что-то значить, если у нас не было ничего, кроме секса?

— Я просто знаю! И в том, что я не знаю какая ты, виновата только ты. Ты не подпускаешь меня. Ты говоришь, что у нас может быть только секс. Так почему тогда ты хочешь, чтобы я при этом не смотрел ни на кого, кроме тебя?

Дженнифер отвернулась.

— Логично, — сказала она спокойно.

— Да что логично? То, что я бегаю за тобой или то, что когда ты динамишь меня и не приходишь, я должен продолжать тебя ждать? Или не ждать? Я не знаю, что ты там считаешь логичным. Я не знаю, какая может быть логика между двумя людьми, если они друг другу нужны. Дай мне хоть какой-то знак, что всё это не зря.

Серхио замолк резко, так же, как и взорвался. Стоял, тяжело дыша, глядя на Дженнифер, которая так же молча смотрела на него в ответ.

Потом резко толкнула мексиканца к стене и рванула на себя его ремень.

Серхио непонимающе смотрел на Дженнифер, которая опустилась на корточки и сдёрнув вниз его джинсы потянулась губами к тому, что было внутри.

Серхио хотел спросить, какого чёрта происходит, но на какое-то время все мысли вылетели у него из головы.

— Так — достаточно? — спросила она, когда Серхио испустил последний всдх и взявшись за её плечи отстранил от себя. Дженифер смотрела на него снизу вверх, не вставая, и Серхио захлестнула ярость.6dfffc

— Нет! — выпалил он и, вздернув Дженнифер на ноги, с силой встряхнул, а затем рывком развернул спиной к себе и заставил упереться руками в стол. Дженнифер тяжело дышала — так же, как и он. Она видела в зеркале отражение своего раскрасневшегося лица, но ягодицы заранее поджимались от близости бёдер мексиканца.

Серхио прижался к ней всем телом и потёрся сзади, а потом навис над ней, так, что Дженнифер увидела отражение его искаженного злостью лица над своим плечом.

— И так тоже — недостаточно. Что поменялось, а, Дженнифер? Чем-то, что ты сделала, отличается от того, что ты делала раньше?

Он резко развернул Дженнифер лицом к себе и снова поймал двумя ладонями её лицо.

— Я хочу больше, белая женщина. Не знаю, как. Я устал придумывать за двоих.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга, тяжело дыша.

Серхио медленно успокаивался.

Чувствуя, что напряжение уходит из её пальцев, Дженнифер опустила ладони поверх его рук и прижала сильнее.

— Я попробую, — сказала она тихо.

Серхио не выдержал и коротко, зло впился губами в её губы, а потом отстранился и сказал так же тихо:

— Давай отвезу тебя домой.

*Хочу забыть аромат твоего тела,

Хочу забыть вкус твоих губ,

Хочу на этот раз иметь

Счастливую жизнь.

Поэтому ухожу…

Спасибо за все, что ты мне дал,

Спасибо, спасибо, что любил меня,

Но у меня нет иллюзий,

Что ты для меня все,

**Любить ради самой любви —

это больше чем любовь…