ГЛАВА 21. Василина

Я реально думала, что умру, когда Никита доводил меня до пика и снова отпускал. Сердце казалось, бьется в груди из последних сил, тело стало как натянутая струна, пока все во мне не лопнуло с такой силой, тогда я поняла, что умираю. Умираю от самого лучшего оргазма в моей жизни. После порки моя попка горела, между ног все пульсировало болью, и когда он рывком вошел в меня, я могла только кричать, больше ничего. Несколько его движений во мне, и я лечу или, падая, разбиваюсь на осколки, утонув в наслаждении, захлебнувшись своим криком.

Все, в чем меня обвинял Никита, все – правда. Сама не понимаю, как соображала в тот момент, что ответить ему. Он мучил меня, пока я не попросила прощения, за все те годы, что мы провели в разлуке. Но по-другому в тот момент было нельзя, на кону стояло многое, особенно жизнь его матери. Никита понял, разобрался во всем и теперь любил меня так, что я снова собралась улететь на небеса.

– Я люблю тебя, – выдыхаю я, когда Никита отрывается, отпускает меня своим языком и мягко входит, делая медленные, будто ленивые движения.

– Не говори так, – хрипло отвечает он, я слышу, как он скрипит зубами сдерживаясь. Медленно входит в меня так, что я чувствую, будто он растягивает меня, ощущаю каждую вену на его члене. Никита выходит почти полностью и проводит головкой по моему клитору. Я понимаю, что это мука и это так сладко, так невыносимо. Снова он во мне, глухо стонет, отвлекает себя тем, что облизывает розовые ореолы вокруг моих сосков. А я пропадаю, просто перестаю воспринимать все, кроме этих медленных движений члена во мне и его горячего языка. Чувствую, как из глубины медленно вскипает горячая волна, все внутри начинает сжиматься. Оргазм медленно накатывает сильной волной, накрывая меня всю, будто лавина, сносит все мои мысли. Меня трясет, я выгибаюсь на кровати. Никита подхватывает меня под спину и закидывает ноги на плечи, приподнимая за попку, и входит так глубоко, что я срываюсь на визг. Меня не отпускает. Одна волна следует за другой, я цепляюсь пальцами в простыни и мотаю головой из стороны в сторону. Это невыносимо!

– Я люблю тебя! – кричу ему и отключаюсь, содрогаясь всем телом. Слышу, а точнее чувствую, как Никита изливается в меня горячим потоком и падет рядом. Утыкается в мою грудь, лениво размазывая по моей груди капельки пота.

– Я не могу без тебя, – хрипло говорит он, касаясь губами моего живота и затихает.

Я лежу, медленно возвращаясь в сознание, начиная чувствовать, слышать и видеть. Низ живота сладко пульсирует, задевая отголосками оргазма, и я сжимаю ноги с тихим стоном.

– Черт, – глухо ругается Никита и рывком поднимается с кровати, направляясь в душ. Я провожаю его обожающим взглядом, любуюсь спиной в тугих мускулах и ямочками на пояснице. Никита скрывается в душе, и я слышу, как льется вода, улыбаюсь, переворачиваясь на живот, жду его. Он выходит через пять минут, вокруг бедер полотенце, на животе упругие кубики, а я не могу оторвать от него взгляд. Скользит по мне горячим взглядом и нехотя отводит, ищет свою рубашку, но поднимая ее, осматривает пуговицы, вырванные с мясом. Подходит к шкафу и достает новую, черную.

– Одевайся, – говорит мне, и я начинаю хихикать, – Что? – удивленно замирает он, всунув одну ногу в штанину брюк.

– Ты все порвал, – уже хохочу я, – Все мои трусы, лифчик, платье, брюки.

– Но что-то у тебя осталось? – недовольно ворчит он, застегивая молнию на брюках.

– Кроме брючного костюма и блузки, ничего, – смеюсь я.

– Надевай, что есть, – откликается он и хватает меня за руку, стягивает с кровати и голую ведет в гостиную, где уже убрали все цветы с пола и навели порядок. Рывком поднимает с пола мою сумку и тащит меня в свою комнату обратно, вываливает все содержимое на кровать и задумчиво смотрит. – Надевай, – повторяет он и выходит.

Я натягиваю голубые брючки, блузку на голое тело и беру в руки пиджак, выхожу. Никита смотрит на меня, задерживаясь взглядом на кремовой полупрозрачной блузке, отчего мои соски твердеют и натягивают тонкую ткань.

– Надень сверху пиджак, – приказывает мне, и я послушно скрываю свои прелести, чувствуя, что снова возбуждаюсь. Ткань пиджака трет чувствительную грудь, и низ живота снова откликается. – Потерпишь два часа? – спрашивает Никита, обхватывая меня за талию и прижимая к себе.

– Нет, – отвечаю я правдиво.

– Тогда закончим за час, – соглашается он, – Я знаю, что под этим костюмом у тебя ничего нет, как мне проводить встречу с подрядчиками и не думать об этом? – говорит он, а я пожимаю плечами. Отстраняюсь и иду в прихожую, чуть виляя бедрами. Слышу позади сдавленный рык, и меня снова разбирает смех, хотя тело отзывается на этот его звук. Я снова полыхаю от желания, это какая-то болезнь, так не должно быть!

Мы спускаемся вниз, и я запахиваю пальто, думая, что все знают, что на мне нет нижнего белья.

– Не дергайся, – выдыхает мне в шею Никита, прижимая меня к себе, и выводит на улицу, где я с жадностью хватаю морозный воздух. Нас уже ждет машина, и мы едем в деловой центр. Я иногда смотрю на Никиту, который рассматривает город в окно и улыбаюсь. Чуть расстегиваю пальто и пиджак, медленно трогаю руками перламутровые пуговички на блузке, распахивая ее почти до талии. Моя грудь видна под тонкой тканью и Никита смотрит. Пожирает меня взглядом, будто лаская.

– Накажу, – глухо и тихо говорит он, а я содрогаюсь всем телом, будто он уже коснулся меня руками. Так же медленно застегиваю блузку почти до самого горла, но горячая рука Никиты накрывает мою руку, останавливая. – Оставь, – говорит он, и я убираю руки. Последние три пуговички на блузке остаются не застегнутыми.