ГЛАВА 38. Никита и Варя

«Утро было мерзко-пакостным» сделал я вывод, когда проснулся даже не утром, а ближе к обеду. Все признаки глубокого похмелья внутри, да и на лице, думал я, когда позже рассматривал свою морду в ванной у зеркала. С Ринатом сидели долго. Угомонили еще бутылку вискаря, а дальше провал. Как поднялся к себе в комнату, как разошлись, ничего не помню. После того, как друг спросил про Василину, время разделилось до и после. До – была злость и ярость, после – ничего, полная амнезия. Понимаю, что не могу запретить ему встречаться с Василиной, но и дать добро, вот просто сказать «бери и пользуйся» тоже не могу, хоть убейте меня. Короче свел тему к тому, что не мне разрешения давать и не у меня спрашивать, только позже, когда допили бутылку чуть морду ему не набил, это я смутно помню.

Спустился после холодного душа, заглотав пару таблеток шипучего аспирина. В столовой сидит Ринат, держится за голову и смотрит в бокал с кофе.

– А где все? – достаю чашку и ставлю в кофемашину, нажимая кнопку. Открываю холодильник разглядывая продукты.

– В больницу уехали, – бормочет Ринат.

– В смысле, в больницу? – закрываю холодильник и облокачиваюсь на столешницу, – Зачем в больницу?

– Твоему отцу кто-то позвонил, что-то там случилось, они с Артемом и свалили. Сказали тебя разбудить и телефон твой найти.

– Так, что сидишь тогда?! – крикнул я и заметался по первому этажу, пытаясь отыскать свою сумку или мое пальто, где мог быть телефон.

– Так сам только встал, телефон включил, а там пропущенные, – Ринат поднялся из-за стола, допивая кофе и присоединился ко мне. Телефон мы искали минут двадцать, перерыли все, что можно, пока не догадались позвонить. Ринат набрал номер и слушал гудки, а я ходил, даже вышел во двор. Тихий звук шел откуда то из сада. Пошел на него и нашел телефон у клумбы, где копал вчера червей. Чертыхнулся и вытащил его из снега. Несколько пропущенных от Вари, Полинки, матери и еще какой-то незнакомый номер. Первым набрал мать.

– Никита! Ты почему трубку не берешь?! – раздался крик отца,

– Я матери звоню вообще то, что случилось?

– Варя в больнице, увезли ночью с кровотечением, мать позвонила мне почти под утро, не смог тебя растолкать. Будто мертвый, никакой реакции, – сердито говорил отец.

– Так и где она? – я взволнованно заходил по саду, соображая, что делать.

– Езжай в седьмую гинекологию, – уже спокойно сказал отец, – Сейчас уже все закончилось, можешь не торопиться.

– Что закончилось? – встал я посреди сада.

– Все хорошо, говорю, – ответил отец и отключился.

– Черт! – рванул я в дом, – Ты же на машине? – крикнул Ринату.

– Да, – тот вышел уже одетый в меховую куртку и с ключами от машины в руках, – Надо ехать?

– Да, – я метнулся наверх, переоделся в одежду, в которой уехал из офиса и снова спустился, закрывая дом и поджидал Рината открыв ворота.

До больницы мы добрались минут за сорок, пробок не было, но за ночь подморозило, и Ринат не гнал. В больнице сразу прошел в гинекологию и встретил в коридоре отца, что стоял у окна и смотрел на заснеженный двор.

– А где все? – спросил его, подходя и трогая за плечо.

– В пятой палате, – отец обернулся и как – то внимательно посмотрел на меня, – Никита, Варя потеряла ребенка.

Я сжал крепко зубы, чувствуя, как внутри собирается ярость.

– Тихо, тихо, успокойся, – отец увидел, как я сжимаю кулаки, – Будут у вас еще дети, бывает.

Я встал рядом с ним, опираясь на подоконник и вцепившись руками в белый пластик. Перед глазами стояла красная пелена, я чувствовал, что сердце сейчас вырвется из груди, взорвется к чертям в кровавые ошметки.

– Не будут, – сказал тихо, стараясь не заорать, – Она не хотела его, понимаешь, мешал он ей.

– Ты не прав, каждая мать желает своего ребенка, – отец положил руку на плечо, я заскрипел зубами, стараясь сдержаться.

– Не каждая, эта не хотела,

– Ну что такое ты говоришь? Варя хорошая девушка и все в жизни бывает, поссорились, помирились. Ей сейчас нужна твоя поддержка, а не ярость.

– Ее есть кому поддержать, – кивнул я в сторону коридора, вначале которого появился Брагин с цветами в руках. Увидел нас и подошел, протянул руку отцу и мне.

– Никита, Леонид Аркадьевич, – я руку пожал, но отвернулся, слишком клокотало все в душе, чтобы спокойно общаться. Но затем вспомнил слова Вари и посмотрел на этого известного хирурга.

– Как это произошло? Почему? – спросил Алексея, глядя ему в глаза.

– У нас операция была сложная, закончили поздно. Варенька устала, и я отвез ее домой. Через полчаса она позвонила мне и сказала, чтобы я вызвал скорую и приехал. Я еще до дома не доехал, развернулся и к ней. Дверь открыта, а она сидит в прихожей на полу в луже крови. Скорую ждать не стал, отвез сам. Такое бывает на маленьких сроках, – пожал плечами Брагин и меня унесло. Сам не помню, как подскочил к нему и впечатал кулак в лощеную морду, тот отлетел к стене из носа хлынула кровь.

– Ей нельзя было вообще оперировать! Ты же врач! Понимаешь, когда нельзя! – орал я, разбивая морду Алексея. Отец пытался меня оттащить, но куда ему. Подбежал появившийся Ринат, кто-то из врачей и оттащили меня. Брагин сидел у стены, с кровавой маской вместо лица и вытирал рукавом голубого джемпера кровь.

– Бешеный, – сказал он, сплевывая кровь, – Боксер без мозгов!

– Ах ты, сволочь! – как меня удержали, я не помню. Очнулся уже на крыльце, где Ринат впечатал мне в лицо пригоршню снега. Ледяные комки таяли, стекая по лицу холодными струями и попадая за шиворот.

– Уйди, – отстранил я его руки, убирая снег с лица.

– Успокойся, Ник, – поехали домой, поддерживал меня Ринат за локоть.

– Да что ты меня, как больного держишь! – огрызнулся я, – Отвези меня домой, мне нечего тут делать, – махнул я рукой и направился к выходу с территории больницы, к машине Рината.