ГЛАВА 40. Никита

Я не знал, что мне делать. Я реально был словно выброшенная на берег рыба и мне не хватало воздуха. Вышел на крыльцо, прикуривая сигарету и подставил лицо под снег, что чуть ли не с шипением таял на горящих щеках. Я знал, что она будет здесь и оказался не готов. Не готов видеть ее, смотреть в глаза, не готов, когда снова снесло голову и там опять царит хаос из кучи мыслей. А еще это платье, эффект дежавю, я точно помню, что разорвал его в гостинице, когда… Нет, об этом я не буду думать. Два месяца вынужденного воздержания не могут пройти бесследно, мне лучше уйти с этой свадьбы, убежать. И что? Снова скрыться, поступить как она? Василина вечно бежит от меня, спрятав голову в песок, сама все решает, не давая мне ни шанса.

Злость привела в чувство, и я смял горящую сигарету, обжигая себе пальцы. Попробуем начать все сначала, возможно у нас есть шанс. Я теперь свободен. Варя ушла от меня, выйдя из больницы. Обвинила в том, что я чуть не убил уникального хирурга, собрала чемоданы и подала на развод. А то, что она своим нежеланием убила нашего ребенка не было сказано ни слова. Будто и не существовало его вовсе, так, прошло, как насморк. Только я не мог забыть ей этого и простить, что не думала о ребенке, не берегла его, не хотела. Через неделю узнал, что Варя переехала к Брагину, даже посмеялся в душе, уж они друг другу точно подходят. А что было у нас с ней, я так и не понял, да и не хотел.

Каждый вечер приезжал к дому Василины и до полуночи торчал под ее темными окнами, пока Ринат не обмолвился, что она уехала. Я не стал спрашивать куда, только зачем-то уточнил «Насовсем?», на что Ринат пожал плечами. Хотел искать ее, найти, наказать, зацеловать до безумия, но ждал, чего ждал сам не знаю.

Снова зашел внутрь, продвигаясь в большой зал, где уже началась регистрация. Счастливые и красивые молодожены обменивались кольцами, я мысленно пожелал им счастья, отыскивая взглядом Василину. Она стояла чуть с краю, в своем умопомрачительном платье с открытой спиной и вытирала платочком слезы, наблюдая за женихом с невестой. Как же Василина красива, мне кажется она стала еще прекраснее и как я соскучился по ней. По ее улыбке, смеху, взгляду и по ее губам. Будто чувствуя мой взгляд, Василина обернулась и время остановилось. Я смотрел на нее, а она на меня. Взглядами мы сказали друг другу столько, что хватило бы на целое письмо. Но одно я читал в ее глазах «Люблю» кричала она мне, не произнося ни слова. «Люблю» отвечал я, признаваясь в этом с легкостью, с улыбкой на губах.

Дальше все для нас стало не важно: ресторан, гости, новый год. Я подошел и взял тонкую руку Василины, крепко сжимая и почти не отпускал до тех пор, пока не пробили куранты и все не вышли смотреть салют, а мы безумно целовались, жадно, стукаясь зубами и сталкиваясь яростно языками. Я схватил ее за руку, и мы побежали к выходу, взяли в гардеробе мое пальто и ее белую короткую шубку из норки, выбегая на улицу. Василина была в туфлях, и я схватил ее на руки, весело смеясь и кружась. Выпитое нами шампанское играло в крови, но больше всего взрывалась страсть, заставляя делать безумные вещи. Я повалился с ней в сугроб, подминая под себя и целуя смеющиеся губы. Если бы не холод, то мы бы начали прямо там, но вовремя остановились. Я подал Василине руку и снова прижал к себе.

– Поехали? – спросил ее, целуя холодные щеки.

– Ко мне? – выдохнула Василина, подставляя шею, Белый капюшон соскользнул с ее волос и их покрывали хлопья снега, так красиво.

– Снегурочка, – прошептал я, прижимая ее к себе всем телом. Она такая маленькая, хрупкая, что я почти оторвал ее от земли, удерживая на себе, – Поехали, – снова сказал я и Василина кивнула.

Вы вызывали такси в новогоднюю ночь? Мы прождали эту чертову машину почти полчаса. Я раскрыл пальто, почти всунув в него Василину, но ноги замерзли у обоих. Она в туфлях и тонких чулках, я в ботиночках на тонкой подошве, больше подходящих к костюму, чем к снегу.

Ввалились в квартиру Василины, и я подтолкнул ее к пуфику в прихожей, снял туфли и начал быстро растирать ноги, пытаясь согреть. Стянул с нее чулки и чуть не застонал, снова перебирая пальцами эти ножки с очаровательными пальчиками и розовыми ноготками. Не удержался, наклонился к ногам, поцеловал, выдохнул, пытаясь согреть дыханием. Василина руками гладила мои волосы и чуть дернула, заставляя посмотреть на себя и отвлекая от своих ножек. Я поднял голову, полностью утонув в ощущениях, что держу ее в своих руках.

– Я хочу тебя, – растягивая слова сказала Василина, – Согрей меня изнутри.

От ее слов меня накрыло такой волной желания, что еле сдержался, чтобы не повалить ее на пол прямо в прихожей. Удивляясь своей выдержке медленно встал и стянул с себя пальто, отбрасывая его куда-то в сторону. Затем тронул руками нежный белый мех, спуская его с плеч Василины. Шубка тоже упала к нашим ногам. Я поднял руки, и словно ярый мазохист стал вынимать из прически Василины шпильки, одну за другой, провожая взглядом каждый локон, что падал ей на плечи. Я сам не понимал, что со мной, но так был переполнен желанием, что боялся коснуться ее по-настоящему, боялся взрыва в ставшими узкими брюках. Мне казалось, дотронься я до ее груди и выплеснуться наружу, словно юнец, заливая все вокруг.

– Никита, – простонала Василина и тут меня сорвало, все, финиш, больше не могу.

Подхватил ее на руки и побежал в сторону спальни, рыча и кусая в шею, слушая сдавленные стоны. Опустил свою ношу на кровать, оглядывая Василину, что вся тряслась мелкой дрожью от желания и сказал:

– Следующее платье покупаю я, – дернул рукой за высокий воротник, снова разрывая платье сразу до низа.