ГЛАВА 45. Никита

Я готов разлететься на светящиеся искры от счастья! Ребенок, я слышал сердце своего ребенка! Как Варя могла не хотеть его? Это же чудо. Когда ты думаешь об этом, кажется, какая-то клетка где-то растет, даже не у тебя, и ты относишься к этому как к чему-то непонятному, непостижимому. Когда ты услышал, как бьется сердце твоего ребенка – это совсем другое, это такой крышеснос, что я сидел там и просто растекался на стуле под этот звук. Никогда не думал, что буду таким, скорее счастливо-испуганным, что ли. Я дико боялся, что с Василинкой что-то случится, с ребенком что-то случится. Дело конечно и в матери ребенка, но Варя даже не подпускала меня ко всему этому. Везде с ней ходил Брагин. Может, если бы я настоял, взбунтовался, но я не хотел, вот в чем проблема. Я хотел ребенка, но не хотел быть рядом с его матерью. Здесь же, меня переполняют такие чувства и эмоции, что я нахожусь словно в каком-то волшебном мире, только что бабочки вокруг не летают. Я готов приковать Василинку к кровати или запереть в комнате до родов, а лучше запереться вместе с ней, только бы ничего с ней не случилось.

Вот сейчас я бегу в магазин, понимая, что готов скупить все, что попадется под руку, лишь бы только накормить их обоих, как-то помочь, поучаствовать в их жизни. Очнулся уже у кассы, увешанный всякими деликатесами и пошел обратно, раскладывая все по полкам. Заработали мозги, стал соображать, что брать или не брать. Так, врач сказал питаться, но у Василинки трещина в челюсти, она хоть не говорила, не жаловалась, думаю, ей больно есть. Повертел в руках упаковки с творожной массой и сунул самую дорогую, так же поступил с мягким сыром, затем в корзинку упал паштет и понеслось. Несколько бутылочек с гранатовым соком, горький шоколад, манго, гранат – сам буду косточки отделять. Но это мало, нужно что-то и мясное, а как? Подошел к полке с детским питанием и нагрузил полную корзинку мясным пюре, яблочным пюре, да и многим другим. Надеюсь это вкусно? Или нет? Ну, нет, так в больнице раздам.

Дальше по пути попался ювелирный, вот то, что мне нужно. Кольцо, которое я тогда вез Василине осталось в рабочем сейфе в Москве, решил купить хорошее, дорогое, могу себе теперь позволить. Долго выбирал бриллиант, пока не остановился на не сильно большом, но и не мелком. Все, я готов, а да, цветы же еще и шарики, вот зачем мне шарики? А еще маркеры!

Короче в палату ввалился наряженный, как новогодняя елка, держа в руках пакеты, коробки со всякой ерундой. Василинка удивленно смотрела на мои покупки, рядом с ней сидела медсестра, у которой просто упала челюсть при виде огромной кучи разноцветных шаров, что все же выскользнули из моих рук и рассыпались по всему потолку.

– Я пойду, – улыбаясь, встала медсестра и бочком прошла мимо меня, где я разбирался в своих пакетах.

– Никита, ты, что это накупил? – пыталась сказать Василина, она полулежала на подушках и с интересом наблюдала за мной.

Я, наконец, нашел первым делом елочную гирлянду и начал цеплять ее куда можно, повесил ее, подключил. В палате все заморгало разноцветными огоньками. Затем достал из пакета коробку с разноцветными маркерами и подошел к Василинке.

– А это еще зачем? Ты предлагаешь мне рисовать? – нахмурилась она, глядя на свои загипсованные до локтя руки, снаружи были только пальчики.

– Нет, вот, смотри, – я достал желтый маркер и быстро нарисовал на гипсе желтый кружок и лучики, почесал репу и добавил две точки – глазки и улыбочку, – Солнышко, – приподнял руку Василинки и показал ей рисунок. Та долго смотрела на мое художество, потом то ли всхлипнула, то ли хрюкнула, но скорее взвыла от смеха. Смеяться ей было больно, но удержаться невозможно, как я понял.

– А-а, – хрюкала Василинка, пока я рисовал еще облачка синим маркером и травку – зеленым.

– Ребенок должен видеть все самое красивое и приятное, – пробормотал я, рисуя красную машинку.

– У-у, – почти рыдала от смеха Василина, но я увлекся своим художеством, только минут через тридцать вспомнил про еду и вывалил все Василине на кровать со словами «Ешь». Мне кажется или кровать затряслась? Василинка все еще смеется что ли? Это хорошо, это нужно, хорошие эмоции нам нужны, а то родим какого-нибудь мрачного чудика.

Вечером мы лежали с Василинкой на одной кровати, и я читал ей книгу, так как она не могла пока держать сама. Выбрал какой-то роман слащаво-приторный. Чуть сам не уснул в процессе, если бы не тычок Василинки плечом, типа «Продолжай». Разлепил глаза и снова начал читать, но все же не выдержал, так и уснули с ней в одной кровати, прижавшись, друг к другу. Палата была платная и нас не беспокоили, только по надобности. Уже ночью проснулся, когда тихо вошла медсестра и, скрывая улыбку, сделала Василине укол. Василинка чуть поморщилась, но даже не проснулась. Я укрыл ее одеялом и снова уснул, прижимая к груди ее светлую макушку. Я был счастлив так, что стало страшно от такого количества эмоций и такой ответственности. Я понимал, что от меня теперь зависят двое, а не только я один. Я отвечаю за хрупкую любимую женщину, мать моего будущего ребенка, а значит и за самого ребенка. Мне было страшно нести такую ответственность, но я справлюсь, кто, если не я?