ГЛАВА 47. Полгода спустя

– Да не гони ты так! – кричал Ринат, – Остановись! – крикнул он и я съехал к обочине, вышел из машины, громко хлопнув дверью, – Ей рожать может еще сутки. А мы несемся так, что того и гляди в кого-нибудь впечатаемся.

Я прикурил, чувствуя, как трясутся руки. Вот почему так, уехал на работу часа на три, а Василинке приспичило, когда меня нет рядом. Сел на горячий асфальт прямо в светлых льняных брюках. Начало июля в Москве выдалось на редкость жарким, асфальт подо мной был горячим и казалось, плавился на солнце. В офисе и машине с кондиционером было еще терпимо, но на улице, как в духовке.

– Ты чего сел на землю? – удивленно спросил меня Ринат, – Ник, а может ложная тревога? Такое бывает. Твоей жене рожать вроде еще рано или нет?

– Вот именно! – вскочил я, отбрасывая окурок, – Что-то не так, я чувствую!

– Ох, вот ты – баба истеричка на мою голову, – заныл Ринат, – Садись в машину, а то расплавимся сейчас. Там успокоительное в бардачке.

Я сел на переднее сидение и открыл бардачок, молча взирая на армейскую фляжку.

– Это что?

– Коньяк, – кивнул Ринат, выезжая из кармана. Я посидел, подумал и достал успокоительное, хлебнул прямо из горла, чувствуя, как разливается по груди горячее тепло.

– Ну? – посмотрел, ухмыляясь Ринат.

– Лучше, – кивнул я, – Мне, когда Полинка позвонила, я чуть седым не стал. Еще две недели до срока, мы завтра в больницу собирались, а тут на тебе, – снова сделал глоток.

– Все нормально будет, бывает, – заключил Ринат и я немного успокоился, вспоминая эти семь месяцев. Эти чудесные семь месяцев. То, как мы жили с Василинкой было чудом о котором я не мог и мечтать. Василинка вошла в мою семью, будто там и была всегда. Моя мама приняла ее сразу, но больше всех к моему удивлению – Полинка. Сестра ходила за моей женой хвостиком, даже выпросила пару раз сходить с ней на УЗИ, посмотреть на ребеночка. Я согласился скрипя зубами, я хотел все сам, все вместе, а тут эта рыжая и хитрая дорогу перешла.

Примерно в пять месяцев мы узнали пол будущего ребенка, у нас должен быть сын. Я пока не могу сказать, что я чувствую, я не осознаю масштабы своего счастья, просто не могу это выразить словами. Сын. Это вообще, как? Это я могу с ним играть в футбол, боксировать, боевики с ним смотреть, да целую кучу всего! Это так много и так невыносимо долго ждать!

– Все, приехали, – остановил машину Ринат и мы направились в роддом, разом как-то струсив, ступая на чисто женскую территорию, где рождалось чудо.

– Громову к вам привезли, да, сегодня! – кричал в окошко Ринат, пока я исследовал пути проникновения за заветную дверь. Но эти чертовы карточки и электронные ключи сделали недоступными эту крепость. Ринат подошел ко мне, сердито возмущаясь:

– Бардак полный! Громова здесь, а родила или нет, пока не знают, – заворчал он.

– Сидим, – сказал я, усаживаясь на скамью у стены.

– Сидим, – согласился Ринат, пристраиваясь рядом.

– Да ни хрена! – вскочил я, мгновение спустя, – Пошли!

– Куда? – удивился Ринат.

– К черному входу, конечно! – и мы направились на улицу, обходя здание. Тяжелая железная дверь черного входа тоже была заперта.

– Бред какой-то, – взвыл я, снова направляясь к приемному покою, а там нас и встретила улыбающаяся Полинка.

– Ник, пойдем быстрее, вы где ходите? – зыркнула она почему-то на Рината и схватила меня за руку. И мы с ней понеслись по коридорам, петляя и поворачивая, пока не остановились снова у дверей, где Полинка сняла с себя белый халат и протянула мне, достав из кармана бахилы.

– Иди, тебя ждут, – загадочно улыбнулась она и втолкнула внутрь.

Я прошел по широкому коридору, осторожно ступая, куда идти-то? Но ноги сами несли к открытой двери в одну из палат. Я нашел ее! А точнее их, да не двоих, а троих! Встал на пороге палаты, обалдело вглядываясь в две маленькие перевозные прозрачные кроватки у постели Василинки. Жена робко смотрела на меня, словно извиняясь, с несмелой улыбкой на губах.

– Никита? – тихо позвала она и я вошел, встал рядом. Я не знал, куда смотреть, к кому подойти первым, как вообще себя вести. В горле внезапно пересохло, руки затряслись, ноги сделались ватными.

– А… – начал я, заглядывая сразу в обе кроватки. Там было двое! Двое! – Они размножились? – спросил первым делом я, что сразу пришло в голову. Василина захохотала, держась за живот и утыкаясь в подушку, охая. – А мальчик где? – тупо спросил я.

– Никита! – завывала Василинка, рыдая от смеха, – У тебя сын и дочь!

– Да ладно, – брякнул я, снова всматриваясь в красные комочки, туго завернутые в пеленки, – Но как?!

– А это ты у своей сестры спрашивай, – смеялась Василинка, – «Давай сделаем Нику сюрприз, не скажем, что двойня! Ну давай!» – передразнила сестру Василинка.

– Убью, – пообещал я, наклоняясь над одной из кроваток, – А кто из них кто? – я всматривался в одинаковые красные мордашки, пытаясь хоть что-то понять и как-то распознать.

– Розовый бант девочка, голубой – мальчик, – ответила жена и я повернулся к ней, наконец, начиная понимать, что случилось. Подскочил к кровати и схватил ее на руки, прижимая крепко к себе и целуя лицо, губы, глаза.

– Спасибо, – шептал я, – Я … ничего не могу сказать и добавить, я просто безумно люблю тебя!

– Ох, – поцеловала меня в ответ Василинка, – Ты не сердишься? Что такой сюрприз, что не сказали?

– Я?! Да у меня слов просто нет, как я зол!

– Прости, – уткнулась в мое плечо любимая.

– Ты сделала меня невыносимо счастливым человеком, а теперь еще и вдвойне, мне жизни не хватит, чтобы любить вас, как я люблю!