Глава 16 - 2

Анжела тяжело пробиралась от остановки автобуса к зданию городской администрации. Как же мело сегодня! На расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Мелкие снежинки колко били по лицу, забивались в глаза. Кругом заносы. Если нога чуть с пробитой дорожки соскользнула — все, выше колена в снегу оказывалась.

Наконец-то Анжела поднялась на крыльцо, с трудом распахнула дверь. Ну вот, она почти у цели! С торопливо бьющимся от напряженной ходьбы сердцем она поднялась на второй этаж и остановилась перед кабинетом специалистов по опеке. Вдохнула, успокаивая дыхание, и вошла.

—Анжела Марковна, доброе утро! Вы к нам на прием? Подождите минуточку! — улыбнулась ей молодая сотрудница, консультирующая по оформлению опеки.

Анжела быстро разделась, села на стул и замерла в ожидании. На душе лежала тяжесть. Ну почему ей нельзя обойтись без оформления опекунства? Она не бросила бы Полинку ни при каких обстоятельствах. Господи, к чему такие сложности, эта бумажная волокита.

Анжела два дня в поликлинике проторчала, а справку так до конца и не оформила. Курсы тоже отнимали массу времени. А в МФЦ сколько времени она потеряла!

Но всех тяжелее Анжеле далось посещение загса, где они с Герой подали заявление на регистрацию брака. Она думала, душа ее разорвется от непонятного чувства вины и стыда. Пыталась себя успокоить, но тщетно. Странное чувство не проходило, а захлестывало все сильнее. Господи, если бы не Полинка, разве бы она пошла на такой шаг?

Анжела проворочалась всю ночь, задремав только под утро. А проснувшись, решилась на внеочередной визит в опеку. По лбу ее не стукнут, а вдруг ей удастся переубедить их обойтись без официального оформления? Или в крайнем случае добиться разрешения о продлении срока до максимума? Ей объяснили, что предел времени для оформления — три месяца, но Анжела отчаянно надеялась, что Юля вернется с лечения раньше. И все закончится. Зачем весь этот огород городить?

— Я слушаю вас, — прервал ее тяжелые мысли голос сотрудницы опеки.

Анжела собралась с духом.

— Извините, но неужели так обязательно оформлять опеку над Полиной? Юле намного лучше, она в феврале, возможно, вернется, и сама будет заниматься дочкой, — Анжела почувствовала, как ее голос начал дрожать от волнения. — Совсем недолго осталось. Зачем эта бумажная волокита? Я ни при каких обстоятельствах Полину не оставлю.

Сотрудница взглянула на нее с сочувствием.

— Далеко не при всех заболеваниях разрешена опека над ребенком больной матери. Я думаю, вы умная женщина и все понимаете,— она вздохнула. — Опекуна, без вариантов, Полине мы назначим! Не вас, так кого-то другого. Мы отвечаем за жизнеустройство девочки.

Сердце Анжелы ухнуло куда-то вниз. Нет, не отвертелась она от бумажной волокиты! И от фиктивного брака тоже! Ее душа болезненно сжалась в комок. Зря она приходила, только ненужное внимание к себе привлекла.

Она поднялась, надела пальто.

— Я все поняла, спасибо. В конце января с пакетом документов я буду у вас.

Сотрудница опеки удовлетворенно кивнула.

Через несколько минут Анжела вышла на крыльцо. Ее подхватила снежная круговерть. Она прикрыла лицо рукой, чтобы не задохнуться от сильного порыва ветра. «Все зря! Видно, судьба моя такая — сочетаться фиктивным браком, — со злым отчаянием подумала она. — Смириться надо. Что бог дал, то и беру! Слово-то противное какое— фиктивный. Пшик, одним словом. Да и жизнь моя несуразная, если вдуматься, и есть пшик».

Колючий снег сек по щекам, забивался в глаза, таял и тяжелой влагой сползал по подбородку. Она вытерла мокрое лицо варежкой и осторожно ступила на почти полностью занесенную дорожку.

***

—Секретарша новая приходила! — отрапортовала Лида, суетясь между столов с тряпкой для пыли. — Объявила, что директор итоги конкурса подводить придет!

Рита, закусив губу, колдовала над наряженной сосенкой.

Анжела разделась, зябко поежилась и попросила:

— Девочки, согрейте мне, пожалуйста, чайку! Что-то я замерзла, — и рассеянно уточнила: — Во сколько пожалует?

— Лукерья сказала, в пятнадцать часов, — пробормотала Лида, щелкая кнопкой чайника.

Анжела окинула кабинет придирчивым взглядом.

— Молодцы вы у меня! Красиво и в то же время в меру.

Она бросила исподтишка взгляд на стенгазету. «И я молодец! —усмехнулась Анжела про себя. —Три вечера рисовала».

На листе ватмана Дед Мороз выезжал на санях из леса в окружении зверюшек и прижимал к боку огромный мешок с подарками.

Сердце ее взволнованно стукнуло. Интересно, узнает Иван в Деде Морозе себя? Анжела постаралась максимально точно воспроизвести его лицо, лукавую улыбку темных глаз, широкоплечую фигуру.А если узнает, как отреагирует? Холодно улыбнется и кинет презрительный взгляд? Или равнодушно взглянет и отойдет? Догадается ли он о ее тоске? О том, что сердцу не прикажешь, как она не заставляла себя его забыть и ему желала того же?Найдет ли она хоть один ответ на невысказанные вопросы?

В пятнадцать тридцать в дверь кабинета осторожно постучали.Анжела многозначительно подняла брови и посмотрела на своих сотрудниц.Лида покраснела и испуганно прижала руки к груди. Рита же выпрямилась и застыла в напряженной позе. Наконец распахнулась дверь, и вошел улыбающийся Иван. Из-за его плеча со строгим видом выглядывала Лукерья с блокнотом и авторучкой в руках.

— С наступающим, барышни, — отвесил директор изящный поклон. — Кабинет бухгалтерии в списке последний. Единственный остался неоцененный.

Из-за стола поднялась взволнованная, рдевшая как кумач, Лида.

— Можно я гирлянды на сосенке и окнах зажгу? — приглушенно пискнула она. — Стемнело уже, получится очень красиво.

Иван сделал разрешительный жест. Потом окинул комнату внимательным взглядом. Пригляделся к разукрашенной, переливающейся игрушками сосенке, рассмотрел свисавшие с потолка самодельные снежинки и наконец остановил свой взгляд на стенгазете. Подошел близко, долго рассматривал, кончиками пальцев провел по лицу Деда Мороза. И неожиданно развернулся в сторону Анжелы.

— Здорово! Кто придумал? Ты? — спросил он и взволнованно сверкнул глазами. — Анжела, не отрывая от него взгляда, завороженно кивнула. — И рисовала тоже ты, — утвердительно выдохнул он.

Она не знала, куда деться от смущения. Никак она не предполагала, что директор так обрадуется. Ждала презрительного или равнодушного взгляда, но только не откровенной детской радости.

Он быстро подошел к ее столу, чуть склонился и одними губами прошептал:

— Я сразу узнал себя, представляешь?! Подаришь мне потом газету, ладно?

— Хорошо, как скажешь, — прошелестела в ответ Анжела.

Иван выпрямился и весело сверкнул цыганскими глазами.

— Молодцы, бухгалтерия! Всех переплюнули! А уж газета… слов нет!

Он на секунду задумался.

— В общем, главный приз делится между вами, бухгалтерией, и моей приемной. — объявил он. — Лукерья расстаралась. Правда, стенгазеты у нее нет, зато Дед Мороз со Снегурочкой ручной работы из папье-маше красуются!

Лукерья, стоявшая по-прежнему с блокнотом и ручкой наготове, смущенно улыбнулась.

— Спасибо! — просто сказала она. — А я решила, что вы не заметили.

— А приз какой? — нетерпеливо спросила довольная Рита. Глаза ее горели любопытством.

— Билеты на эту субботу в ресторан на новогоднюю программу! — гордо объявил директор. — Я лично вас сопровождать буду. Не волнуйтесь, все включено! Отказов не приму.

Анжела почувствовала, как он обжег ее взглядом. Ее сердце взволнованно забилось. Придется идти. Она не представляла, как выдержит это испытание. Анжела не могла позволить себе близости с ним. За ней тянется горький дым сплетен из ее прошлого. Зачем ему задыхаться в этом дыму?

Нет, только не это. Если хотя бы он не позволил тогда Светлане говорить про нее гадости, если бы не позволил…

— А остальным кабинетам ничего? — обеспокоенно спросила Лида. — Все старались, украшали, — смущенно прошептала она.

— Как это ничего?! — возмутился Иван. — За участие каждому кабинету — шампанское и конфеты. Утешительные призы.

— Ой, как здорово! Спасибо! — Лида разрумянилась сильнее прежнего.

Иван повернулся к новой секретарше.

— Результаты конкурса — на доску объявлений! — распорядился он. — Возьмешь у меня в кабинете коробки с шампанским и конфетами и раздашь по кабинетам.

Лукерья кивнула и записала в блокнот.

Анжела залюбовалась строгим лицом девушки. Наконец-то директору повезло. Ни хабальства тебе, ни фамильярности. И рабочее место свое украсила от души.

Иван попрощался и, пропустив вперед Лукерью, вышел из кабинета. Анжела сделала вид, что сосредоточена на отчете. Но это не спасло. Она до конца дня ощущала на своей щеке его прощальный взгляд.