Глава 12

Возвращение к суровой реальности оказалось стремительным. Резким.

И крайне болезненным. Всего мгновение назад Тоня нежилась на столе. Уставшая, разомлевшая и абсолютно охреневшая от удовольствия – острого, сладкого, порочного. Удовольствия, о существовании которого раньше даже не подозревала. А теперь… теперь ее кинуло в жар совсем по иной причине. Затрясло сильнее, чем от недавнего оргазма. Как в лихорадке. Как в бреду. Горло сдавил болезненный спазм. Спина и лоб покрылись крупной испариной.

Банальная фраза «у тебя месячные?» ощущалась увесистой пощечиной.

Тяжеленным обухом, внезапно опустившимся на голову. На голову, которая все еще шла кругом и страшно гудела из-за дико беснующегося пульса.

«Ой, мамочки! Я же… я переспала с ним! С почти незнакомым человеком!»

Тоня не помнила, что ответила Егору. Осознание случившегося поразило ее до глубины души. И тотчас же дышать стало нечем. Воздух попросту застрял где-то в глотке. Превозмогая себя, напрочь игнорируя тот факт, что собственное тело ее не слушается, она принялась рассеянно поправлять одежду. Бюстгальтер – растянутый, почти порванный – вернулся на свое законное место. Трусики, насквозь влажные от ее недавнего возбуждения – тоже. Затем она поспешила и платье одернуть. Правда, с ним пришлось повозиться дольше. Однако, когда цель была достигнута, Тоня медленно соскользнула со стола.

Весьма своевременно. Ее случайный любовник привел себя в порядок и буквально пригвоздил к полу хмурым, продирающим до мурашек взглядом.

— А что тогда? — в оглушающей тишине его суровый голос ощущался громовыми раскатами. — У тебя же кровь! Она даже на мне! Я тебя случайно… порвал, что ли? Что ты молчишь?

Зябко поежившись, Тоня обхватила себя руками. Всеми правдами и неправдами она избегала его взгляда. Колючего. Пристального.

И пугающего до жути. Хотелось вопить, надрывая глотку:

«А какие еще тут могут быть варианты? Что непонятного-то?»

Но она молчала, ощущая лишь бешеное биение своего сердца.

И горечь разочарования на языке. Горечь разочарования в… самой себе.

«Прикольно! Я раздвинула ноги перед первым встречным мужиком! Запрыгнула на первый попавшийся член, словно бывалая изголодавшаяся сучка! И еще удивляюсь, почему он недоумевает при виде моей крови!»

В глазах предательски защипало. Зубы принялись отбивать чечетку.

С трудом сдерживая эмоции, клокочущие внутри, Тоня тихо обронила дрогнувшим, почти безжизненным голосом:

— Нет! Это я просто… девственницей… была!

Стрельцов изумленно крякнул, будучи явно ошарашен ее заявлением.

Воздух со свистом покинул его легкие. Дыхание сбилось. Потяжелело.

Брови неумолимо поползли на лоб. Лицо вытянулось, и на скулах заплясали желваки. А глаза… в них сейчас точно расплавленная ртуть плескалась.

Обжигающе-горячая. Смертоносная. Но вскоре, спустя две-три секунды напряженного молчания, Егор иронично хмыкнул. Прищурился, разглядывая Тоню еще более пристально. Его губы растянулись в холодной хищной усмешке. А голос приобрел звенящие металлические нотки:

— Что, прости? Девственница? Лапуля, да ты, верно… шутишь?

— Вовсе нет! — возразила она, буквально кожей ощущая витающее в воздухе напряжение. — Ты спросил, откуда кровь. Я отве…

Мужчина оказался рядом слишком быстро. Угрожающе навис над ней, вынуждая умолкнуть на середине фразы и нервно сглотнуть.

— Скажи мне правду! — он почти шипел. — Я терпеть не могу лживых малышек!

— Если тебе не нравится моя правда – придумай свою! — одними лишь губами прошептала Тоня, игнорируя комок в горле. — Хуже… все равно не станет!

Из последних сил сдерживая слезы, девушка решительно отпрянула от своего горе-любовника. Напряженно огляделась по сторонам, выискивая сумку, которую швырнула на пол, едва оказалась в этом помещении. Та сиротливо валялась буквально в метре от двери. Тоню еще прилично штормило – сказывалось алкогольное опьянение. Однако она прилагала титанические усилия, чтобы вернуть контроль над собственным телом. Обогнув препятствие в виде крупной мужской фигуры, Муравьева двинулась в нужном направлении. Но и полноценного шага сделать не успела.

Молниеносным движением Егор вцепился в ее локоть и рывком привлек к себе. Впечатал в свою каменную грудь, одним махом вышибая весь воздух из ее легких. Тихо всхлипнув, Тоня попыталась освободиться, но Стрельцов держал очень крепко. Точно безвольную тряпичную куклу, резко развернул спиной к себе и заключил в свои стальные давящие объятия.

***

Его безбожно горячее дыхание коснулось ее волос. Щеки. Уха.

— Ты не можешь быть девственницей! — хриплый зомбирующий шепот проник в сознание. — Не можешь!

— Почему?

— Давай рассуждать логически, — бубнил Егор, стискивая ладонью ее талию. — Любая невинная девочка предупредила бы меня о такой важной детали заранее. И остановила бы еще до того, как я оказался в ней. А что сделала ты?

«О! — горький истерический смешок. — Я лишь шире раздвинула ноги!»

— Ничего! — продолжал он, вдавливая ее ягодицы в свой пах. — Не пискнула даже! Конечно, алкоголь притупляет реакцию, боль. Но… Лапуля, чего ты добиваешься? Зачем стараешься убедить меня в том, что я у тебя первый? Я ведь взрослый дяденька. Худо-бедно понимаю, что в тебе до меня… как минимум твой «сладкий» побывал! Не отрицай. Я видел вашу переписку.

От его слов у нее внутри все оборвалось. Покрылось коркой льда и ухнуло в бездонную черную пропасть. В груди так сильно заломило, что хотелось выть.

«О, нет! Как я могла забыть? Денис! Я же изменила… Де…нису!»

Только сейчас, в эту самую секунду до нее дошел весь ужас произошедшего.

Протрезвела Тоня в один миг и оцепенела в кольце крепких мужских рук.

Слезы таки хлынули из глаз нескончаемым потоком, разъедая кожу, точно кислотой. С трудом понимая, что бормочет вслух, она бессвязно хрипела:

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Что я натворила? Господи! Что я… нет! Нет! НЕТ!

На последнем слове девушка сорвалась на отчаянный визг.

Не помня себя, принялась вырываться из объятий Егора.

Она брыкалась и царапалась, как разъяренная дикая львица.

— Успокойся! — рычал мужчина, пребывая почти в бешенстве. — Немедленно!

— Отпусти! — вопила Тоня, буквально захлебываясь слезами. — Не прикасайся! Я не хочу! Моим первым и единственным мужчиной должен был стать не ты!

«Боже, какая я дрянь! Значит, с парнем своим… при свечах, в лепестках роз я… не могу! А в грязной подсобке, абы с кем, как шлюха последняя – всегда пожалуйста! Да? Да?!»

— Посмотри на меня! — велел Стрельцов, впиваясь пальцами в ее подбородок. — Выходит, это правда? Твою мать! Я только что… лишил тебя девственности?

— Бери выше! — огрызнулась Муравьева. — Ты лишил меня… всего! Я не спала со своим парнем. Все ждала подходящего момента. А ты… ты… да пошел ты!

Неизвестно, откуда силы взялись, но она все же вырвалась из его захвата.

Впрочем, возможно, он сам ее отпустил. Ведь не погнался за ней, когда Тоня ринулась в сторону выхода. Когда подхватила с пола свою сумку и отпихнула в сторону тяжеленный стул, подпирающий входную дверь. Она бежала прочь так быстро, что земля под ногами горела. И воздуха катастрофически не хватало. Глаза болели. Соленая влага прожигала кожу лица. Раздраженно размазывая ее по щекам, девушка выскочила на улицу. Прохладный ночной воздух пронзил до костей своим холодом. Обжигал ее легкие изнутри.

Немного отдышавшись, Тоня вызвала такси. А когда вернулась в общежитие, минут тридцать простояла под душем, пытаясь прийти в себя и забыть о случившемся. Смыть с кожи дурманящий запах этого мужчины. Стереть из памяти вкус его губ, вкус его грешной страсти. И удовольствие, которое испытала в его руках. Удовольствие, которое так хотелось ощутить вновь.

Да, с непривычки у нее внутри все саднило. Но боли не было.

Лишь воспоминания. Горячие. Порочные. И супер-реалистичные.

«Я должна забыть все, как страшный сон! Забыть к чертовой матери!»

Но задача казалась невыполнимой. Трогая себя в интимных местах просто для того, чтобы омыть водой, Тоня как наяву чувствовала прикосновения Стрельцова. Наглые. Дерзкие. И обжигающие, точно пламенем.

«Хватит! — строго одернула себя. — Мне нужно проспаться. Просто проспаться. Я обо всем подумаю завтра. На трезвую голову. Не сейчас!»

Однако уснуть ей удалось только под утро. Ведь вернувшись в комнату, Тоня обнаружила на телефоне сообщение от Дениса. Первое сообщение с момента их ссоры. На экране высвечивалось одно-единственное слово:

«Поговорим?»

Но и этого оказалось достаточно, чтобы всю ночь беспокойно провертеться с боку на бок, орошая подушку горькими слезами в моменты, когда образ Егора оживал перед мысленным взором, а чувство вины становилось нестерпимым.

«Это конец! — все отчетливее зрело понимание. — Денис меня… не простит!»