Глава 10

«Тихо. Тихо. Спокойно! Черт бы с ней, с этой жадной до чужих бабок мелкой вертихвосткой! Чего завожусь-то? Беспринципная сучка вышла на охоту! Вот и привлекает к себе всеобщее внимание. Только и всего. Чему тут удивляться?»

И тем не менее он удивлялся. Вернее, злился. Пребывал в бешенстве, желая хорошенько вмазать самому себе, чтобы мозги на место встали. Чтобы избавиться от странного, тянущего чувства за грудиной. Чтобы остыть.

Егор прекрасно понимал, что эта Антонина из себя представляет. Брезгливо морщился при мыслях о ней. Презрительно сжимал губы. Но… так и не смог отвернуться. Ни разу. Точно одержимый, забывая обо всем, таращился на нее каждую гребаную секунду. Весь вечер так или иначе невольно наблюдал, стараясь не упустить девчонку из своего поля зрения. Не потерять ее в толпе ненароком. Впрочем…

«Такую расчетливую хищницу разве потеряешь? — рассуждал язвительно. — И не захочешь, все равно заметишь! Она же намеренно… прямо в глаза бросается. Точно магнит, намертво притягивает к себе все взгляды! То на танцполе извивается похлеще прожженной стриптизерши. То недотрогу из себя строит и отшивает назойливых ухажеров, обмениваясь с ними… своими дебильными песенками. То текилу стаканами хлещет с незнакомыми мужиками. И вообще – друзей предает! А потом с ними же чуть ли не в десны долбится! Что за нахрен? Я сдох и попал в ад? Она же… живое воплощение всего того, что я так сильно презираю в людях! Того, что ненавижу всеми фибрами души! До омерзения! До тошноты! И именно она… по какой-то бл*дской случайности уже третий раз появляется на моем пути! Почему бы тебе, лапочка, просто… не исчезнуть? Это так необходимо – раздражать меня своим присутствием? Твою мать! Да что ж такое? Убил бы суку!»

Пытаясь унять ураган, бушующий в груди, Егор стиснул зубы до противного скрежета. Он так четко помнил их последнюю встречу, что становилось жутко. По-настоящему жутко. Он ощущал себя маньяком-шизофреником, ведь даже сейчас, спустя столько времени, мог без труда сказать, в какой одежде она была в тот день. С каким маникюром. С какой прической. Какие цацки на себя нацепила, и… и чем пахла, в конце концов. А пахла эта вертихвостка так, что просто сносило крышу и срывало все стоп-краны. Ее кожа источала аромат шоколада, смешанный с легким цветочным шлейфом каких-то духов.

Ее хотелось сожрать! И трахнуть! Наплевав на все условности, разложить на том долбаном диванчике и вылизать с ног до головы, попутно кусая в самых мягких местах. А потом отыметь хорошенько. Натянуть так, чтобы у нее все задымилось в причинных местах. Чтобы она от него уползала на четвереньках, подобно затасканной шлюшке. Обессиленная. Истерзанная. Охрипшая от криков. И чтобы на всю жизнь запомнила этот трах. На всю свою жалкую жизнь! Разве не так поступают с подобными ей? Именно так! А то и хуже! Егор почти сорвался тогда. Увидел край кружевной резинки ее чулок, призывно выглядывающий из-под подола ее коротенького платья, и в штанах тотчас же стало тесно. Он не понимал, что с ним происходит. Его лихорадило. Штормило. Его самоконтроль в буквальном смысле трещал по швам от острой потребности в контакте с ней. Он нуждался в банальном прикосновении к ее телу и был готов убить за право ощутить мягкость ее кожи. Однако, стоило ему вникнуть в суть их беседы с Маратом, стоило поддаться искушению и прочитать переписку Муравьевой с ее «сладким» – наваждение как рукой сняло. Пришлось столкнуться с суровой реальностью. С реальностью, в которой эта милашка с ангельским личиком являлась обычной меркантильной и алчной сукой. Такой, которая, спасая собственную шкуру, сдаст кого угодно кому угодно. Такой, которая крутит своим бесхребетным парнем как хочет.

Такой, к которой он не притронется даже под страхом собственной смерти. Такой, какую и удавить не жалко…

«Бесит, дрянь! Дьявол раздери, что же она меня так сильно бесит?»

***

— Егор? — чей-то писклявый голосок ворвался в его мысли. — Я хочу еще вина!

— Так в чем проблема? — отозвался он машинально, на автомате. — Закажи!

Девушка склонилась к его уху и прошептала с явной обидой в голосе:

— Может, ты прекратишь уже так нагло пялиться на ту блондинку? Хоть немного внимания мне удели! Разве это так сложно?

Раздраженно нахмурившись, Стрельцов заторможенно уставился на свою сегодняшнюю спутницу. Да, ей была та самая Инна, которую ему уже доводилось однажды выпроваживать из своей квартиры после бурного секса. Разумеется, он старался не контактировать с одной девушкой дважды во избежание привязанностей. Но конкретно для нее сделал исключение. Они столкнулись несколько часов назад у входа в «Запретный плод». Узнав его, Инна любезно предложила провести вечер вместе. А после хорошенько расслабиться. Учитывая тот факт, что целенаправленно искать кого-то на сегодня было крайне утомительно, Егор согласился. Тем более, к тому моменту его уже поджидали друзья. Володька Назимов и Олег Мазур со своими женами. Потом к ним присоединился Каримов, и началось веселье.

К сожалению, продлилось оно недолго. Вечер был безнадежно испорчен известными событиями. Вцепившись в Юльку мертвой хваткой, Марат засобирался домой. И как бы Олег (который в силу своей занятости на их традиционных дружеских посиделках был редким гостем) ни уговаривал его повременить с отъездом, Каримов остался непреклонен. Правда, в последний момент угрожающе прищурился, словно припомнив что-то важное.

И Егор догадывался, что именно. Поддавшись эмоциям, друг потерял бдительность. Он целовался с Юлькой – своей студенткой – на глазах еще двух своих студенток. А это уже проблема. Проблема, требующая немедленного решения. Внутренне ликуя, Стрельцов хищно оскалился, предвкушая грандиозное представление. Прекрасно знал, что Марат привык решать все по горячим следам. Он скор на расправу. А значит, сейчас позовет их сюда. Заставит подойти. Вынудит приблизиться к ним. Так и получилось…

Каримов жестом поманил Тоню и ее подругу к себе.

А когда те не сдвинулись с места, грозно рыкнул:

— А ну… подошли сюда! Живо!

На сей раз девушки подчинились. Приближались медленно. Чертовски медленно. О чем-то нервно перешептываясь между собой. И все же, чем ближе они становились, тем мощнее сердце Егора тарахтело за ребрами.

Тем сильнее огнем полыхала его кожа. Тем сложнее становилось дышать.

— Так-так! — угрожающе протянул Марат, когда обе они вплотную подошли к их столу. — Кое-кто оказался не в самое удачное время не в самом удачном месте? А у свидетелей судьба печальная! Что делать-то с вами теперь?

Егор ожидал, что сейчас Антонина запоёт соловьем. Это было бы в ее духе.

Но она на сей раз упрямо хранила молчание. Напрасно. Марат разозлился.

— Институт окончить… хотим? Четвертый курс все же!

Вторая девушка испуганно вздрогнула. А после взволнованно воскликнула:

— Мы ничего не видели!

— Да! — наконец подала признаки жизни и Тоня. — То есть нет! Не видели!

Егор невольно стиснул кулаки, осознав одну простую истину: у нее красивый голос. Чертовски красивый. Мягкий. Нежный. Обволакивающий. Прошибающий насквозь своей чувственностью. Наверняка он действует на мужиков зомбирующе. Действует, как дурман. Как наркотик или афродизиак.

«Плевать! У меня нет ни малейшего желания проверять это на себе!»

Тем временем подруга Антонины продемонстрировала всем кольцо на пальце:

— Мой любимый мужчина сегодня сделал мне предложение! Я… я ослепла от счастья! Не вижу ничего дальше своего носа. Мне нет дела до других!

Будто соглашаясь с ней, Муравьева усиленно закивала:

— Угу! Я тоже… в смысле тоже ослепла! Мне пить нельзя – категорически. После первого же бокала зрение падает. Только накатила, и сразу – минус тридцать! Я – стопроцентный крот! Отвечаю!

Его друзья и даже их спутницы по-доброму умилялись, наблюдая за девушками. Но не Егор. Он едва сдерживался от того, чтобы гневно рявкнуть:

«Замолчи! Не выставляй себя на посмешище! Вот что ты несешь? Самой-то не противно? Или торкнуло уже? Язык от алкоголя заплетается? Так ты беги к тому мужику! Он тебе еще текилы нальет! А потом… отымеет!»

Будучи более не в состоянии слушать сей редкостный бред, Стрельцов надменно хмыкнул, удобнее устроился на диванчике и… за каким-то хреном обнял Инну, ленивым жестом закинув руку ей на плечи. Довольно улыбаясь, та с готовностью прильнула к его груди. Так странно. Обычно подобные нежности были ему несвойственны. Он их жестко пресекал со стороны представительниц прекрасного пола. А тут… сам. По своей инициативе.

Тут же возникло жгучее желание отстраниться, но… внезапно Егор перехватил на себе мимолетный взгляд Тони и… оставил все, как есть.

Пальцами свободной руки он монотонно барабанил по столу, пытаясь восстановить порушенное эмоциональное равновесие. Ему это удалось.

Правда, к тому времени, явно удовлетворившись ответом своих студенток, Каримов отпустил их. И Стрельцов даже успел вздохнуть с облегчением.

Вдали от этой блондиночки он чувствовал себя уверенно и спокойно.

Но, к сожалению, в последний момент друг опять вернул их обеих.

А после велел Тоне скинуть ему то видео, которое она снимала на свой телефон. Ровно с этого момента и начался грандиознейший бл*дский шапито в ее исполнении. Девчонка оказалась неловкой до безобразия. Едва прикоснувшись к мобильнику, она его выронила. Уподобившись жонглеру, попыталась поймать в воздухе. Не вышло. С характерным шлепком ее гаджет приземлился на пол. Казалось бы – все! Конец истории! Просто возьми, аккуратно подними его, скинь видео и свали уже в закат, зараза криворукая!

Но… как оказалось, эта девица вообще не ищет легких путей. Ринувшись к телефону, она толкнула его ногой. Тот в свою очередь (после такого пинка), повинуясь законам физики, залетел прямо к ним под стол. Остановился аккурат рядом с ним. Егор чувствовал ее смартфон носком своей обуви.

Чудом сдержавшись от возмущенной гневной тирады, он наградил виновницу торжества поистине взбешенным взглядом. К слову, его чувства разделял и Марат. Со смесью раздражения и осуждения в голосе он глухо рыкнул:

— Антонина! Я теряю терпение!

***

В тот самый миг, в ту самую секунду Стрельцов ощутил нечто, отдаленно напоминающее ревность. Ярость заволокла сознание, когда пришло понимание: ему Тоня постоянно дерзила! Зато перед Каримовым прямо… трепетала от страха. Бледнела, бедняжка, растерянно хлопала длиннющими ресницами и не решалась ему перечить. Напротив, всегда лишь угодить пыталась. Вот и теперь она надумала исправить ситуацию.

— Сейчас, Марат Евгеньевич! — почти отрапортовала. — Я мигом!

То, что произошло дальше, никак… никак не укладывалось у него в голове.

Намереваясь достать свой телефон, Муравьева проворно забралась под стол.

Эта дуреха реально поползла к ним под стол. На коленях. На карачках. Но поползла. Неуклюже задевая присутствующих, она восклицала:

— Простите! Извините! Ах, вот он где!

Егор до онемения пальцев стиснул край столешницы, остро ощутив Тоню.

Там, внизу. У своих ног. Жар, исходящий от ее тела, опалял даже сквозь слои одежды. А еще она дышала прямо на его колено. Рвано. Часто. Жадно.

Стрельцов и сам со свистом вытолкнул из себя воздух – надрывно, с усилием, когда почувствовал ее мимолетное прикосновение к своему ботинку.

Схватив телефон, девушка довольно прощебетала:

— Марат Евгеньевич, я уже… скоро… ай! Ай!

Секунду спустя она взвизгнула от боли, знатно приложившись своей бестолковой головой о крышку стола. Удар был такой сильный, что наверху задребезжала посуда. Егор едва удержался от желания опрокинуть стол, вытащить оттуда эту дуру и проверить, все ли с ней в порядке.

Однако Марат его опередил. Недовольно цокнув, друг процедил сквозь зубы:

— Тоня, черт подери! Ты там живая?

Она ничего ему не ответила, но вскоре из-под стола показалась ее голова.

Ни на что не реагируя, скривившись от боли, девчонка прижимала ладонь к своему виску. Стрельцов же, точно пришибленный, уставился на нее сверху вниз. Едва ли Тоня соображала сейчас, что грациозно восседает прямо между его… широко расставленных бедер. Прямо напротив ширинки. Напротив паха, который стал стремительно наливаться, каменеть, ибо вся кровь… вся жидкость, которая только была в его теле… устремилась туда. Егор заскрежетал зубами, цепляясь за последние крохи самообладания. От картинок, которые подкидывало ему его богатое воображение, хотелось выть в голос. Вибрируя от напряжения и чувствуя себя так, будто внезапно уперся лбом в розетку, он неотрывно скользил своим жадным ошалевшим взглядом по ее лицу. По глазам, напоминающим бездонные голубые озера, слегка посоловевшим под действием алкоголя. По ее губам – пухлым, манящим, «чистым». На них не было ни капли помады. И это неожиданно, понравилось ему. Теперь прожженная стерва казалась… невинной неопытной овечкой.

«Твою мать! Эта сучка – сплошное гребаное искушение! Грудь, волосы, кожа – совершенны. Кукольные глаза на пол-лица – черт, да в них утонуть можно! Особенно когда они смотрят на тебя… с верного ракурса. Снизу вверх. А губы какие? Чтоб мне сдохнуть… Я хочу их! Хочу их… на своем члене!»

Неизвестно, куда завели бы его подобные фантазии (от них голова шла кругом, и в венах воспламенялась кровь), если бы не сама Антонина.

Будто смутившись чего-то и покраснев до состояния вареного рака, она закопошилась, собираясь подняться. Только вот без его помощи у нее ничего бы не вышло. А он… принципиально не собирался помогать ей. Опасался последствий. Понимал – быть беде, если дотронется до нее. Особенно сейчас. Когда так хочется. А вот она… видимо, не понимала. Старательно избегая его сурового предостерегающего взгляда, Тоня вцепилась тонкими дрожащими пальцами в его бедро и, опираясь на него, начала медленно вставать.

— Я прошу прощения! — взволнованно бормотала девушка, на секунду оказавшись зажатой между столом и его телом. — Я дико извиняюсь! И не смотрите так! Извинилась же, ну!

Егор запыхтел, жадно втягивая ноздрями спасительный кислород.

Его кинуло в жар. В висках загудело. А в груди – точно водородная бомба взорвалась. И разворотила там все к чертовой матери. Он зажмурился, тайком наслаждаясь ароматом ее кожи. Покрываясь бл*дскими мурашками от мягкости ее волос, случайно мазнувших по его щетинистой щеке. Одному богу известно, каких усилий ему стоило отпустить ее. Хотелось стиснуть руками ее талию и, ломая сопротивление, грубо усадить верхом на себя.

Но он сдержался, взывая к здравому смыслу:

«Угомонись уже, мужик! Трахать таких, как она – себе дороже! Забыл?»

Конечно, нет. Все знал и все помнил. Потому и препятствовать не стал.

Тоня в считаные секунды оказалась рядом с Каримовым, Поповой и своей подругой. Как только она скинула обещанное видео, Марат с Юлей покинули клуб. А девушки еще несколько минут ошарашенно смотрели им вслед.

Затем, немного придя в себя, очевидно, двинулись к своему столику. Однако путь им преградил жутко недовольный паренёк лет двадцати пяти на вид.

Явно узнав его, Муравьева скрестила руки на груди и театрально закатила глаза. Мол, приплыли. Сейчас начнется. А ее подруга изумленно выдохнула:

— Милый? А что ты тут…

— Не старайся, Эля! — прервали ее строго. — И вот это, по-твоему, тихо посидеть с девчонками в кафе?

— Как ты меня нашел?

— Тебя узнал один мой знакомый и сообщил мне! Ты что творишь-то?

— Азамат, давай без сцен!

— Не вопрос! — схватив за руку, он потянул ее за собой. — Домой, солнышко!

— Но…

— Живо, я сказал! — затем обратился к Тоне. — Ты с нами?

Егор напрягся. Вопреки здравому смыслу, он не готов был потерять ее из своего поля зрения прямо сейчас. Даже друзей своих слушал вполуха, ожидая ее ответа. К счастью, девчонка отрицательно покачала головой:

— Не-не-не! Я сама доберусь!

— Что значит сама? — возмутилась Эля. — Пошли, отвезем тебя в общагу!

— Вам в другой конец города! — Антонина пожала плечами. — Не заморачивайтесь! Я сейчас вызову такси…

***

Спорить они не стали. И к своему столику Муравьева возвращалась уже в гордом одиночестве. Обессиленно плюхнувшись на диван, она нажала кнопку вызова официанта, очевидно, намереваясь запросить счет. Но кое-кто добрался до нее раньше. Какой-то сопляк с улыбкой от уха до уха. Сопляк, которому и сама эта сучка приветливо улыбалась. Глядя на них, Егор опять начинал злиться. Закипать без причины. На таком расстоянии он не мог слышать их диалога, но… все понимал. Каждое их слово читал буквально по губам.

— Ты здесь одна?

— Можно и так сказать.

— Уже уходишь?

— Угу. Юля с Эльвирой уехали. И мне пора.

— Останься! Время-то детское еще!

— Может быть, только наклюкалась я уже по-взрослому!

— Тонь, идем к нам за столик! Там все наши, общаговские. Ты всех знаешь. Мы только пришли. Даже заказ еще сделать не успели! Будет весело. Соглашайся.

— Извини, Максик! Мне пора баиньки!

— Жаль!

Сопляк подошел к ней близко. Непростительно близко.

— Ты разбиваешь мне сердце! — произнес он, более не улыбаясь.

В следующий миг Егор вздрогнул, как от удара в челюсть. Кровь с ревом понеслась по венам, ощущаясь голимым кипятком, как только парень прикоснулся к ней. Он всего лишь ласково провел костяшкой пальца по ее щеке, а у Стрельцова появилось жгучее желание проломить ему череп.

Либо с корнем вырвать руки. Особенно когда сопляк мечтательно произнес:

— Красивая, капец просто!

Тоня улыбнулась, но отозвалась довольно строго:

— Не подкатывай ко мне, Савельев! Я не отвечу взаимностью!

— Почему нет?

Егор криво усмехнулся, сверля малышку гневным взглядом:

«Давай, скажи ему правду, лапочка! Скажи, почему он тебе неинтересен? Не потому ли, что с него нечего взять? Он гол как сокол! Я прав?»

Скорее всего, ведь Муравьева ничего сопляку так и не ответила. Просто помахала рукой, рассчиталась с подоспевшим официантом и, уткнувшись в телефон, зашагала в сторону выхода. Стрельцов смотрел ей вслед, чувствуя, что с каждым ее шагом внутри него поднимается настоящая буря. Протест.

«Не так быстро, лапуля! Сперва выслушаешь пару ласковых на прощание!»

Осознав, что Инна до сих пор прижимается к нему подобно пиявке, Егор раздраженно отстранил ее от себя. А после, с трудом отдавая отчет собственным действиям, не прощаясь даже с друзьями, ринулся за Тоней.

Самообладание давалось ему непросто. В голове туман. В крови чудовищный коктейль из алкоголя и страшных доз адреналина. На скулах плясали желваки, а кулаки невольно сжимались все плотнее. Подгоняемый страхом не успеть, упустить девчонку, Егор практически расталкивал людей со своего пути.

«Гляди-ка, шустрая какая! Но вынужден тебя расстроить – я шустрее!»

Он настиг ее в пустынном коридоре между гардеробом и каким-то подсобным помещением. Схватив за локоть, грубо развернул к себе лицом и зарычал:

— Тормозни-ка, звезда танцпола! Разговор имеется!

Если Тоня и растерялась, то лишь на краткий миг. Гневно зашипев, она вырвала свою руку из его захвата и не менее «дружелюбно» гаркнула:

— Неинтересно! У меня такси подъезжает. Пока-по… эй!

Выхватив телефон из ее пальцев, Егор по памяти ввел пароль и отменил заказ такси прямо на глазах у изумленно застывшей девушки. Сбросив с себя оцепенение, Тоня попыталась вернуть мобильник, но не с ее координацией сейчас было с ним тягаться. Стрельцов поднял гаджет над головой. Теперь при всем желании она не могла бы до него дотянуться. Однако Муравьева попробовала. В итоге пошатнулась и едва не рухнула на пол. Благо вовремя вцепилась в него в поисках опоры и равновесия. На долю секунды их тела оказались прижаты друг к другу. На чертову долю секунды! Но даже этого оказалось достаточно, чтобы у него окончательно сорвало все стоп-краны. Чтобы пульс взревел, оглушая, а сердце трепыхнулось в груди, больно ударяясь о ребра. Вибрируя от напряжения, как высоковольтный провод, Егор молча вернул ей телефон, опасаясь просто разбить чужой смарт о стену.

Пока Антонина дрожащими пальцами запихивала его в сумку, он со свирепостью душевнобольного человека вглядывался в ее лицо. Пристально. Внимательно. Жадно. С таким голодом, что самому не по себе стало.

«Нет, я не посмею! Я ведь… просто поговорить хотел! Бл*дь, ну кому я вру?»

Словно чувствуя, что он находится во власти безумия, Тоня медленно попятилась к стене. Тяжело дыша и не спуская с него широко распахнутых глазищ, взволнованно пискнула:

— У вас… все в порядке?

Горько усмехнувшись, Егор отрицательно покачал головой. А после, окончательно спятив, рывком притянул девчонку к себе и дико обрушился на ее губы, сминая и пожирая их своим ртом. Тоня изумленно охнула. Попыталась оттолкнуть. Отстранилась, намереваясь влепить ему пощечину. Но Егор сработал на опережение. Подхватил ее под бедра, вынуждая запрыгнуть на него, скрестив ноги у него за спиной. Ей пришлось, иначе она просто упала бы, потеряв равновесие. Егор утробно рычал, прижимая ее к стене. Как только он надежно зафиксировал девчонку своим телом, вновь остервенело набросился на ее губы. И на этот раз она ему ответила…