Глава 14

Егор вернулся домой далеко за полночь. Уставший. Хмурый. И еще более пьяный, чем прежде – вместе с Володькой и Олегом они приговорили напоследок бутылку виски. Собственная квартира (расположенная в престижном районе на крайнем, семнадцатом этаже одной из немногочисленных элитных высоток города, с консьержем и специализированной охраной – все, как полагается) встретила его… звенящей тишиной. Прежде он не обращал на это никакого внимания. Напротив, любил одиночество, свободу, умиротворение и покой – так всегда работалось легче.

Но сейчас, когда с трудом контролировал свои мысли, чувства и эмоции, почему-то ощущал окружающую его пустоту… особенно остро. Болезненно.

Она давила на него неподъемным многотонным булыжником. Отравляла разум необъяснимой горечью. Пробуждала в душе почти неконтролируемую ярость. Ярость, требующую немедленного выхода. Громко рассмеявшись, Стрельцов с жутким грохотом захлопнул входную дверь. Переживать из-за соседей не приходилось, ведь его двухэтажная «квартирка» площадью под триста квадратов занимала ровно половину этажа. А вторая – точно такая же квартира… пустовала. Словом, иных жильцов (кроме него) тут просто не было. Да и дополнительная шумоизоляция, на которую он не поскупился на этапе ремонта, делала свое дело. Егор мог стоять на ушах, при этом не доставляя дискомфорта нижним соседям. Однако, крайне редко пользовался подобным преимуществом. Вот и сейчас, немного выпустив пар, начал успокаиваться. Тяжело вздохнув, небрежно скинул с себя ботинки, швырнул на комод кошелек, связку ключей и шаткой походкой направился в гостиную. Освещение не включал. Благодаря панорамным окнам от пола до потолка и лунному свету, заливающему большую часть квартиры, было и так светло. Приблизившись к окну вплотную, Егор отдернул занавеску и уставился вдаль. Опустевший ночной город с высоты птичьего полета выглядел чертовски красиво. Завораживающе. Обычно это зрелище действовало на него умиротворяюще. Обычно! Но не сегодня. Он не мигая таращился на уличные фонари, на окна соседних домов и детские площадки, но… не видел ничего. Перед мысленным взором стояло лишь ее лицо. Красивое. Заплаканное. И глаза… бездонные голубые глаза, полные колючего презрения и раскаяния в содеянном. Ему стало не по себе. Пожалуй, впервые за долгие годы. Скривившись, как от зубной боли, Егор беззвучно зарычал:

«Можешь сколько угодно винить меня в случившемся! Можешь хоть до посинения твердить себе, что я принудил тебя! Что ты этого не хотела! Но… в глубине души мы оба знаем правду, лапуля. Ты хотела! Ты очень сильно хотела! Потому-то и у меня башню сорвало. Я одичал! Я чувствовал твою потребность. Я подсознательно откликался на твою жажду, черт подери!»

Неважно. Все это уже неважно. Мгновения прошлого, требующие забвения.

Однако… на сей раз забывать совсем не хотелось. Напротив, он жаждал все это повторить. Прямо здесь. В этой самой комнате. У этого проклятого окна…

Егор прикрыл веки, позволяя порочным картинкам заполнить его мысли:

«О, я раздел бы ее догола! Впечатал бы обнаженной грудью в это бл*дское стекло и… отымел бы как следует… на фоне ночного города! Я заставил бы ее кричать, надрывая глотку. Она дрожала бы в моих руках. Визжала бы, умоляя о большем! Кайфовала бы на виду у всех, оставаясь при этом… надежно скрытой от чужих глаз! Я устроил бы этой девчонке ту еще ночку! Но… но не устрою! Твою же ж мать! Как меня угораздило? Не связывался прежде с… девственницами – и начинать не стоило! Да кто ж знал? Пусть бежит теперь к своему хлюпику и утешается… в его объятиях, как и планировала! Разумеется, если он примет ее… такую – малость объезженную другим мужиком! Впрочем, мне нет до нее дела. И глубочайше плевать на ее сожаления. Увидел-трахнул-забыл! Все. Без исключений. Без сожалений. Без сочувствия. Ничего сложного, но жизнь облегчает знатно. Одного в толк не возьму: какого хрена я вообще о ней думаю?»

Стрельцов лукавил. Он прекрасно знал ответ на свой вопрос – тот был огненными алыми буквами выжжен на его подкорке, подобно клейму:

«Я стал ее первым! До меня… никто девчонки не касался! Лишь я…»

Он и не предполагал прежде, что для него подобные вещи имеют хоть какое-то значение. Не догадывался, что его так дико переклинит от известия о ее девственности. Что в нем внезапно проснутся… черт знает откуда взявшиеся… собственнические инстинкты!

Стрельцов холодно усмехнулся своим же мыслям:

«Ну и чушь! Пьяный бред, не иначе. Это не я! Это все – алкоголь!»

***

Простояв у окна еще некоторое время, он устало побрел в сторону огромного п-образного дивана и развалился на нем, закинув руки под голову.

— Все, хорош – было и было! — прохрипел в пустоту. — К дьяволу эту сучку!

Тем не менее в душ Егор не пошел. Вопреки здравому смыслу, стремился сохранить аромат девчонки, следы ее поцелуев и прикосновений к своей разгоряченной коже… как можно дольше. Стиснув виски ладонью, он крепко зажмурился. А вскоре, пролежав с закрытыми глазами некоторое время, уснул.

Провалился в спасительную пустоту и проснулся лишь под утро. Весь в поту.

Его страшно лихорадило. Сердце надрывно ухало в груди. Егор задыхался.

Но на сей раз виной тому был вовсе не его привычный ночной кошмар. Нет.

Стрельцов стал заложником своих собственных сексуальных фантазий.

Во сне с ним была она. Тоня. Послушная. Страстная. Горячая, как пламя.

Их близость казалась настолько реалистичной, что тело отреагировало соответственно. Игнорируя страшную головную боль, Егор стиснул зубы, чудом не раскрошив их в мелкую крошку. Грязно ругнувшись, медленно поднялся с дивана и направился в ванную комнату, на ходу срывая с себя одежду. Ему таки пришлось принять душ. Холодный. Бодрящий. Пронизывающий до костей и продирающий до мурашек. Зато когда он вышел оттуда, облачившись в махровый банный халат, почувствовал себя другим человеком. Живым. А чашка крепкого ароматного кофе сделала бы его… еще и счастливым. Недолго думая, Стрельцов направился на кухню и включил кофемашину. Решив, что и подкрепиться будет не лишним, на скорую руку настругал бутербродов с колбасой и сыром. Разделавшись с завтраком, вернулся в гостиную и включил ноутбук. Планировал проверить почту. Но… очередь до нее просто не дошла. Едва к нему в руки попал рабочий инструмент, Егор с жадностью одержимого безумца принялся выискивать информацию о Тоне. Пока лишь общедоступную. Хотя ему было вполне по силам обойти защиту очень многих серверов и добыть даже закрытые данные, если таковые имелись. Зачем? Он сам толком не понимал!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Действовал импульсивно. Однако уже спустя жалкие мгновения пристально разглядывал ее фотографии в социальных сетях. Напрасно. На большинстве фото она красовалась одна. Но попадались ему и такие шедевры, по которым становилось ясно – девчонка занята. Она в отношениях. Ее обнимал кто-то. Ракурс изображения исключал возможность разглядеть лицо. Но руки… руки, по-хозяйски блуждающие по телу Тони – то на талии, то на бедре, то на плечах, повергли Егора в ярость. Всерьез опасаясь шарахнуть ноутбук об пол, он быстро захлопнул его и раздраженно отшвырнул от себя. Вскочив на ноги, принялся метаться по комнате, словно зверь, загнанный в угол. Внутри все бурлило и клокотало от гнева. К счастью, именно в этот момент настойчиво завибрировал телефон, оставленный на диване.

Добравшись до него, Стрельцов не глядя принял вызов:

— Да! — «приветливо» рявкнул в трубку.

— И тебе доброго утра, сын! — прилетело в ответ.

Егор шумно вздохнул, прилагая титанические усилия, дабы успокоиться.

Звонил его отец – Юрий Антонович. И лишние эмоции в данный момент были ни к чему. Удобно устроившись в кресле-качалке, он глухо произнес:

— Извини, бать! Думал, рекламщики. Доброе утро!

— Ну, вот и хорошо! — рассмеялся в трубку его старик. — А я уж, грешным делом, подумал, что ты не рад меня слышать!

— Рад-рад! Чего хотел-то?

— Почему сразу…

— Ты редко звонишь в такую рань. Случилось что-то?

— Мать твоя случилась! — сокрушенно. — Всю плешь мне уже проела!

— По поводу?

— А ты не догадываешься?

— А должен?

— Разумеется! — строго пробасил отец. — Ты у нас давно не юноша уже, а все резину тянешь! Матери нервы делаешь. Она ж спит и видит, когда ты свою личную жизнь устроишь! Мечтает женить тебя поскорее и внуков нянчить!

— Ничем не могу помочь! — сухо отозвался мужчина, прекрасно понимая, к чему все идет. — Это ее мечты. Не мои. Вам внуков мало? Не хватает? Хотите еще? Не вопрос – трясите их с Евы! Пусть нарожает вам с десяток!

— Ты что такое мелешь, Егор? — возмутился Юрий Антонович. — Забыл, что у вас с сестрой разница в десять лет? Поздно ей уже рожать! Нечего людей смешить! На сносях в ее-то годы! Хочешь, чтобы в нас пальцем все тыкали?

— Нет! — цинично отчеканил Стрельцов. — Я хочу, чтобы мы раз и навсегда закрыли эту тему! Я хочу, чтобы вы смирились с моим выбором! Я хочу жить по собственному сценарию и сдохнуть однажды в полном одиночестве! У меня никогда не будет семьи и детей! Я не женюсь, отец! Мне это не нужно!

***

В данный момент он даже не кривил душой. Он и правда так думал.

«Однажды я уже планировал жениться. В итоге чудом остался жив! А мои друзья? Макаров, Каримов, Мазур. Я видел, как они заводили отношения, женились. А потом… дружно разводились. Всех нас предавали. Всем после этого приходилось собирать себя по кускам и учиться жить заново! Спасибо! Я уж как-нибудь обойдусь и без этой радости! На хрен не упало!»

В трубке послышалось гневное отцовское ворчание:

— Не вздумай такое матери сказать – огребешь по полной программе! Я не шучу, сын. Оля отказывается мириться с твоим таким решением. Она готова биться за твое счастье до последнего вдоха. И даже против твоего желания!

— Бать…

— Послушай меня внимательно! — бесцеремонно прервали его. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на всякую ерунду. И мы с твоей матерью не вечны, сын! Так будь добр, прояви к своим родителям должное уважение!

Стрельцов иронично хмыкнул:

— И как это понимать?

— Хотя бы сделай вид, что стараешься найти себе жену! — с нотками мольбы в голосе затараторил отец. — Ты хоть подыграй ей, что ли!

— Какого черта? Что значит…

— Егор, Оля всерьез взялась за твою жизнь! Она лично выбрала несколько девушек – молодых, красивых, из обеспеченных и уважаемых в наших кругах семей – для знакомства с тобой! Мне это не по душе, но разве я могу ей хоть что-то запретить? Твоя мать в отчаянии! Все, что я слышу от нее в последнее время – «Юра, нужно срочно спасать сына»! Клянусь, она себя так до нервного срыва доведет! У тебя вот это… совесть есть? Если на самого себя ты давно хрен забил, то хоть над матерью сжалься! Она ведь… надеется!

— Да чего ты хочешь от меня, в конце-то концов? — вспылил Егор, теряя терпение. — Чтобы я с этими ее… выбранными девками познакомился? Или мне, быть может, сразу поиметь каждую из них для сравнения?

Отец рассмеялся, а после задумчиво протянул:

— Ну, можешь и поиметь, конечно… если есть желание! Вдруг они не против?

— Бать! — рявкнул в сердцах, будучи готов уже башкой об стену биться.

— Ладно, не кипятись, — снисходительно прокряхтел Юрий Антонович. — Познакомься хотя бы с одной из них. Пообщайся. Если приглянется… появись с ней на публике. На каком-нибудь важном светском мероприятии. Оля увидит вас вместе, да и отстанет от тебя на время! Глядишь, успокоится!

Егор молча слушал его некоторое время, а потом рассмеялся:

— О! Я совсем забыл, с кем имею дело! Ах ты ж… старый хитрый лис! Через две недели запланирован крупный банкет в честь открытия крупного исторического музея, воздвигнутого почти на главной площади города. Ты не можешь не знать об этом – на открытии соберется вся верхушка, вся элита. Будет даже наш мэр – Александр Борисович Красницкий. А также куча спонсоров и меценатов, чьими силами и финансовой поддержкой был воздвигнут этот самый музей! А у тебя намечается крупная сделка кое с кем из спонсоров. И шансов на ее удачный исход будет гораздо больше, если твой сын засветится на людях в обнимку с его дочуркой. Я прав?

— Да. Пока все верно.

Стрельцов размышлял некоторое время, напряженно барабаня пальцами по лакированному локотнику кресла. Затем, приняв решение, подытожил:

— Не вопрос! Надо так надо. Уделю ей внимание. Но о большем не мечтайте!

— Как скажешь, сынок! — с облегчением вздохнул отец. — Как дела-то у тебя?

— Нормально. Сами как?

— Скучаем! Давно тебя не видели!

— Много дел, пап…

— Ну да! — произнес родитель с укором в голосе. — К Еве вон – почти каждую неделю наведываешься. А мы с матерью скоро забудем, как ты выглядишь! Внука видим чаще, чем сына родного!

— Сестра живет ближе! — отмахнулся Егор, не желая признаваться в том, что родной дом с некоторых пор ассоциируется у него с самыми жуткими событиями в жизни. — А Денису просто заняться нечем! Ни забот, ни хлопот. Учится да шляется непонятно где. Клубы. Тачки. Дома хрен его застанешь! Даже с днем рождения этого шалопая пришлось по телефону поздравлять!

— Твоя правда, — вновь прокряхтел отец. — Егор, ты уж пригляди за ним! Неспокойно мне что-то. Сам знаешь, какой бесхребетный слюнтяй его папаша! А тебя Дениска уважает. Как родного отца любит и ценит. Сам мне однажды сказал, что хочет быть похожим на тебя! Гордится, что ты – его дядя!

Стрельцов невольно улыбнулся. Единственный сын старшей сестры, выросший практически у него на руках, был и самому ему безумно дорог.

А потому, не задумываясь ни секунды, он клятвенно заверил:

— Не переживай! Пригляжу!