Глава 15
Две недели спустя…
— Нервничаешь?
Тоня чуть заторможенно уставилась на Дениса и утвердительно кивнула:
— Да. Немного.
Она действительно волновалась. Страшно. И ее сложно было в этом винить. Обычно Кучин водил ее по клубам, кафе да ресторанам. Но сегодня все обстояло совсем иначе. Впервые с момента их знакомства Ден решил «вывести» Антонину в люди. А точнее, пригласил на важное светское мероприятие. На открытие крупнейшего в области исторического музея, построенного на деньги известных политиков и бизнесменов их города.
И если поначалу она отнеслась к его предложению с большим энтузиазмом, то сейчас (как только они остановились на парковке музея) всерьез забеспокоилась о правильности своего решения. Отчего-то при одном лишь взгляде на это величественное сооружение у нее внутри все сжималось от нехороших предчувствий. В душе зарождалось странное смятение. Трепет. Неуверенность в себе множилась в геометрической прогрессии. Тоня не знала, чем руководствовалась и чем думала, выряжаясь в такое яркое платье. Да, строгое. Сдержанное. Средней длины. Но… красное, черт подери! Кроваво-красное! А еще… оно до неприличия плотно облегало ее фигуру. Особенно в области бедер и талии. Образ Муравьевой дополняли тонкие кружевные чулки и черные туфли на высокой шпильке. А также аккуратная укладка с упругими локонами, стандартный вечерний макияж и алая помада на губах – почти в тон платью. Придирчиво рассматривая собственное отражение в автомобильном зеркале, Тоня мысленно успокаивала саму себя:
«Да что со мной, в конце-то концов? Я прилично выгляжу! И Дениса своим присутствием не опозорю! Тем более, он тоже высоко оценил мой прикид!»
В ее тяжелые мысли ворвался Денис. Проворно избавившись от ремня безопасности, он подался к ней и мягко заключил ее лицо в свои ладони:
— Ничего не бойся, Карамелька! — прозвучало заговорщицки. — Я буду рядом!
Последовав его примеру, Тоня также отстегнулась. И когда Кучин потянул ее к себе, намереваясь обнять, с готовностью прильнула к его груди. Она мило улыбалась, ничем не выказывая чувства вины, терзающего ее изнутри.
Ей тяжело далось их примирение. Очень тяжело. После спонтанного секса с Егором она чувствовала себя мерзко. Отвратительно. А наутро, когда протрезвела, все стало еще хуже. С каждым мгновением презирая себя за содеянное сильнее и сильнее, она прорыдала целый день. Именно в таком состоянии ее и застала Попова, вернувшись в общежитие. Жалкую и зареванную до неузнаваемости. Тоня доверилась ей тогда, призналась в самом сокровенном. Она до жути боялась насмешек и осуждения своей соседки, но Юлька, напротив, поддержала ее. Успокоила и доступно разъяснила, что Тоне не стоит винить себя в случившемся. Формально изменой ее случай не является. По факту они с Денисом… расстались. И ничего друг другу не должны. Все именно так и было. Но сердцу не прикажешь. И мыслям, терзающим сознание – тоже. В глубине души Тоня понимала, что Юля права. Только ведь… чувство вины никуда не делось. Оно стало лишь сильнее.
Все осложнялось тем, что на горизонте внезапно объявился и сам Кучин.
Он писал ей целые любовные поэмы. Звонил, умоляя о встрече. О прощении.
Собственно говоря, ее план с клубом и новыми фотографиями в соцсетях сработал. Подтолкнул парня к решительным действиям. К долгожданному примирению. Именно этого Тоня и хотела. Именно этого ждала.
И все шло, как было задумано. Если бы не одно «но»…
Она фактически предала Дениса, отдавшись другому мужчине.
Лишилась девственности и не представляла, что с этим делать дальше. Потому что… едва ли Ден пришел бы в восторг от подобной… новости.
Это признание стало бы страшным ударом по его самолюбию.
Оно причинило бы ему ужасную боль. Да, Антонина не привыкла врать. Однако и правду сказать не решалась. Ее на куски разрывало от противоречий. С одной стороны, ей безумно хотелось вернуться к Денису.
Она по-прежнему испытывала к нему самые теплые и светлые чувства.
Скучала. Тосковала, как по близкому, почти родному человеку.
С другой же… после своего постыдного «падения» девушка с трудом представляла, как теперь посмотрит ему в глаза! Как, черт возьми?
А смотреть пришлось – Кучин проявлял чудеса настойчивости. Он не давал ей прохода ни в общежитии, ни в институте – караулил у входа, зачастую прогуливая свои собственные занятия. Он и сам страдал, и ее мучил.
В конечном итоге им все же пришлось поговорить. Благо, к тому времени Тоня более-менее оправилась от потрясения и даже придумала «легенду».
Ну, как придумала… спасибо Юльке – подруга вновь подкинула ей идею.
Не желая ранить Дениса столь болезненной и унизительной правдой, Тоня выбрала… маленькую ложь «во благо». Нет, девушка не призналась ему в потере невинности. Но озвучила свои намерения относительно «очень скорой» хирургической дефлорации. Кучин от подобного заявления впал в ступор. Попытался отговорить ее. Муравьева же категорично заявила, что вернется к нему лишь в том случае, если он примет ее решение как должное.
— Я поняла, что не смогу преодолеть этот страх самостоятельно! — сказала она тогда. — Я слишком боюсь первого раза. Боюсь боли. Мне нужна помощь специалиста. И я получу ее! С твоей поддержкой или без. Процедура хороша тем, что проводится с местной анестезией. Все пройдет безболезненно, под контролем врача. И я… наконец вздохну с облегчением. Перестану бояться. Мы сможем заняться настоящим полноценным сексом, понимаешь?
Сперва Кучин оскорбился, что вовсе неудивительно для любого мужчины.
Но потом, когда вернул себе способность рассуждать здраво, произнес:
— Если так тебе будет легче, что ж…
***
С того самого момента они окончательно помирились.
И все будто бы вернулось на круги своя. На деле же многое изменилось.
А виной всему… этот чертов Егор, чтоб ему пусто было!
Две недели прошло, а Тоня никак не могла выкинуть его из головы.
Не могла с корнем вырвать из своих мыслей, хоть и пыталась регулярно.
Только вот стоило Денису обнять ее или поцеловать… вопреки здравому смыслу, в ее сознании всплывал образ Стрельцова. Она невольно сравнивала свою реакцию на прикосновения одного и другого. И проклинала себя за это.
«Просто тогда… с Егором я была пьяна! Вот и чувствовала все острее!»
— Ну что? — мягкий шепот Кучина вернул ее к реальности. — Ты готова? Идем?
Тоня встрепенулась, резко выныривая из своих тревожных размышлений.
Натянув на лицо дежурную улыбку, она торопливо кивнула. Не теряя времени даром, Ден проворно выскочил наружу. А уже спустя пару секунд распахнул дверь автомобиля с ее стороны и галантно помог ей покинуть салон.
От парковки до главного входа в музей было не более двадцати метров.
Вскоре они оказали внутри и смогли в полной мере оценить весь размах мероприятия. Музей своей роскошью напоминал царскую резиденцию.
Не меньше! Высокие потолки были расписаны диковинными фресками.
С них свисали огромные хрустальные люстры. На окнах красовались тяжелые портьеры. Всюду людей окружали предметы старины. Тоня изумленно таращилась на это великолепие, будучи не в силах отвести взгляд.
Но Кучин не позволил ей как следует полюбоваться видами.
Он повел ее в главный зал. Людей там было очень много.
Играла живая музыка. Между гостями непрерывно сновали туда-сюда официанты с подносами, угощая всех закусками и спиртным.
У последнего Денис раздобыл два бокала шампанского.
Один оставил себе, другой всучил ей.
— За тебя! — шепнул, склонившись к ее уху.
— За нас! — Тоня игриво подмигнула в ответ.
Улыбаясь друг другу, они опустошили фужеры довольно быстро. Затем все же побродили по музею, с неподдельным восторгом осматривая самые ценные экспонаты. Некоторое время спустя Денис увлек ее на танцпол и закружил в танце радом с другими парочками. При этом он выглядел взволнованным.
И с каждой минутой напрягался все сильнее. Тоня очень остро чувствовала это. Его нервозность немедленно передалась и ей. Пристально вглядываясь в лицо молодого человека, она тихонько уточнила:
— Денис, в чем дело?
Он глупо хихикнул в ответ. Поцеловал ее руку. И наконец выдохнул:
— Идем, Карамелька! Хочу познакомить тебя кое с кем!
Игнорируя нервную дрожь, охватившую все тело, Тоня смиренно кивнула.
— Хорошо…
Легонько приобняв ее за плечи, Кучин направился в дальнюю часть помещения. Умело лавируя между людьми, встречающимися на пути, он уверенно вел ее куда-то. Да так быстро, что она едва успевала переставлять ноги. Наконец он остановился, и Тоня тут же почувствовала на себе чьи-то любопытные взгляды. Вокруг царило всеобщее веселье. На них никто не обращал внимания, кроме небольшой кучки людей. На них-то Денис и указал, торжественно произнеся:
— Всем привет! А вот и мы! Карамелька, хочу представить тебе свою семью…
От его слов она чудом не грохнулась в обморок. Кровь отхлынула с лица, а по коже расползлись предательские мурашки. Она жутко разволновалась, ибо к подобной встрече оказалась совершенно не готова. Ни морально, ни физически. Будто не замечая ее пришибленного состояния, Денис продолжал:
— Мои родители – Ева Юрьевна и Максим Иванович! Бабушка – Ольга Кирилловна. Дед – Юрий Антонович. Ну, а эта сногсшибательная красавица – моя Тоня!
Переводя потерянный взгляд то на одного, то на другого, Антонина обронила, немного заикаясь:
— О… очень приятно! Здравствуйте!
Все без исключения одарили ее вежливыми сдержанными улыбками.
Родители Кучина показались Муравьевой людьми замкнутыми.
Они сухо поприветствовали ее и сделали вид, что наслаждаются праздником.
А вот дедушка и бабушка Дениса с радостью включились в беседу.
Юрий Антонович без конца шутил, подкалывая их. Ольга Кирилловна, в свою очередь, допытывалось о том, давно ли они вместе. Она явно желала как можно больше информации разузнать о девушке своего единственного внука.
Устав от бесконечных расспросов, Ден вдруг нервно рассмеялся:
— Собственно говоря, я хотел бы… в общем…
Он посмотрел в упор на Антонину. Схватил ее за руку и пылко забубнил:
— Малышка моя, я очень много думал о нас! Особенно… в последнее время. Знаешь, я… очень сильно люблю тебя! Я не могу без тебя! Я не хочу больше разлучаться ни на миг! Карамелька, выходи за меня! Ты станешь моей женой?
***
Тоня пошатнулась от неожиданности. Кислород резко закончился в легких.
Ей внезапно стало нечем дышать. Выпучив глаза и хватая воздух разинутым ртом, точно рыба, она схватила с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского и опрокинула его в себя залпом. Алкоголь ударил в голову почти сразу. Окружающие предметы начали терять свои очертания.
Сообразив, что родственники Дена, ошеломленные услышанным, с ужасом уставились на ее скромную персону, Тоня громко икнула. Неспециально.
Просто сказывалось эмоциональное напряжение. Прочистив горло, она прокаркала севшим голосом:
— Денис, это шутка?
— Я серьезен, как никогда! — отозвался парень. — Я хочу на тебе жениться!
— Но…
— Ты выйдешь за меня?
Казалось, его родители готовы расчленить ее и скормить псам по кусочкам.
Они сверлили Тоню столь яростными взглядами, что ей становилось дурно. Ольга Кирилловна и Юрий Антонович тоже застыли с изумленными лицами. Все ждали от нее ответа. Не придумав ничего умнее, она улыбнулась Дену.
— Я подумаю, Денис!
— Обещаешь?
— Угу… нужно время. В таких вопросах лучше не торопиться.
— А вот это верно! — подала признаки жизни бабушка Дена. — Какие ваши годы? Гуляйте да гуляйте! К чему такая спешка? Вы же не… натворили дел?
— Нет! — отмахнулся Кучин. — Конечно, нет!
— Сынок, — наконец из образа статуи вышла и Ева Юрьевна, — можно тебя на минуточку? Удели нам с отцом немного времени, дорогой!
Денис кивнул, чмокнул ее в висок и, пообещав скоро вернуться, торопливо последовал куда-то за своими родителями. А Тоня вынуждена была остаться наедине с его дедом и бабушкой. Они добродушно улыбались ей, но при этом странно переглядывались между собой. Снисходительно хмыкнув, Ольга Кирилловна погладила ее по плечу, привлекая к себе внимание.
— Не переживай, милая! — мягко произнесла женщина. — От судьбы не уйти!
Тоня усиленно закивала, пытаясь обуздать собственные эмоции.
Смущение. Обиду. Растерянность. И даже страх.
Выходило плохо, но она искренне старалась.
— Знаете, я, наверное…
Она замолчала, так и не закончив фразу.
Принялась испуганно озираться по сторонам, потому что испытала чувство дежавю. Она остро ощутила на себе чей-то… леденящий душу взгляд.
«Так на меня уже смотрели однажды! Клянусь, смотрели!»
Лихорадочно просканировав помещение на предмет угрозы, Тоня… почти отвернулась. Почти успокоилась. Почти внушила себе, что у нее глюки.
Однако в последний момент она заметила его. Мужчину, который одним своим грозным видом заставлял людей торопливо расступаться с его пути.
Мужчину, который являлся злом в чистом виде. Мужчину, которого надеялась никогда больше не увидеть. Забыть. Стереть из памяти. Или просто убить.
«Невозможно! Исключено! Это не он! Подумаешь… похожий человек! Но… а если все же он? Бежать! Боже… Нужно срочно убираться отсюда!»
Сердце так дико трепыхнулось в груди, что чудом не проломило ребра.
Осознав, что он движется прямиком к ней, Тоня медленно попятилась назад.
Не помня себя, подгоняемая паникой, шустро засеменила в сторону второго выхода. К счастью, помещение было оснащено несколькими дверьми.
Выскользнув из главного зала, девушка огляделась. Она оказалась в полутемном длинном коридоре. В какой-то момент ей почудилось, будто он окликнул ее. Будто грозно позвал по имени. И… ее нервы сдали окончательно.
С трудом ориентируясь в незнакомом здании, девушка сорвалась с места и побежала. Так быстро, как только могла. Так, будто спасалась от смерти.
***
«Катастрофа! Катастрофа! Неужели это он? Боже мой, как страшно…»
Не разбирая дороги, с трудом удерживая равновесие на высоченных каблуках, Тоня стремительно двигалась вперед, стараясь максимально увеличить разделяющее их расстояние. Она строго-настрого запрещала себе оборачиваться, но знала наверняка – он идет за ней. Следует по пятам, точно хищник. Точно маньяк. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего напряженного наэлектризованного тела. Каждым своим нервом. Оголенным и натянутым до предела. От волнения и трепета, поработивших сознание, у нее кружилась голова. Впрочем, такой эффект мог быть и действием выпитого вина. Но… Тоню кидало то в жар, то в холод.
Ей катастрофически не хватало воздуха. Приходилось сражаться буквально за каждый новый глоток кислорода. Рев собственного пульса… оглушал.
Даже пугал. Как и мрачный, плохо освещенный коридор, кажущийся просто бесконечным. К сожалению, других путей отступления у нее не было.
В коридоре Тоня обнаружила несколько дверей, ведущих в разные комнаты.
Однако все они оказались заперты. За исключением одной.
«Черт подери! — ругнулась про себя. — Что ж сегодня за день-то такой?»
Увы, выбирать ей не приходилось. С глухо колотящемся сердцем Муравьева повернула резную ручку и прошмыгнула внутрь какого-то помещения, торопливо захлопывая за собой массивную дверь. В ту же секунду она зажмурилась от яркого света и поняла, что находится в просторном, богатом, начищенном до блеска… туалете. В туалете размером чуть меньше полноценной среднестатистической комнаты. Сражаясь за дыхание, Тоня прислонилась спиной к стене и до отрезвляющей боли прикусила губы.
«Нет-нет-нет! — твердила себе, точно заведенная. — Этого не может быть! Молния не бьет дважды в одно место! Это не он. Не он. Мне просто показалось. Я… переутомилась. Устала. В конце концов, я просто в шоке от событий сегодняшнего вечера. Только и всего. Я должна взять себя в руки и успокоиться. Черт! Как успокоиться-то, если этот самый Егор мне уже в каждом встречном мужике мерещится? Глюки начались, что ли? Господи!»
Простояв так некоторое время – в полной тишине, прислушиваясь лишь к своему дыханию, Тоня начала постепенно приходить в себя. Успокаиваться.
Едва пульс пришел в норму, она удовлетворенно кивнула и направилась прямиком к раковине, намереваясь умыться холодной водой.
Однако и половины пути не преодолела, когда дверь в уборную с грохотом распахнулась, ударяясь об ограничитель. Взвизгнув от неожиданности, Тоня схватилась за сердце. На пороге (надрывно дыша и сверкая напряженным хмурым взглядом) возвышался… Стрельцов.
«Не показалось! — всхлипнула беззвучно. — Мамочки… мне не показалось!»
Осмотрев ее с ног до головы, да столь пристально, будто рентгеном просвечивал, Егор решительно шагнул внутрь. Не проронив ни звука, закрыл дверь и запер ту изнутри. Тоня собиралась возмутиться, закричать, но… мужчина двинулся вперед, вынуждая ее синхронно отступать назад.
Она пятилась до тех самых пор, пока не уперлась спиной в стену.
Разгоряченная кожа от соприкосновения с холодной поверхностью покрылась мурашками. Пульс снова загудел в висках. Тело сотрясала мелкая дрожь.
«Не подходи! Не приближайся! Исчезни!»
Ей казалось, будто она кричит, надрывая связки. На деле же… предавая себя… Тоня просто молчала, буквально оцепенев под парализующим взглядом этих холодных серых глаз, впивающихся в нее, точно острые иглы.
«Да и что говорить-то? — беззвучный стон. — Эй, чувак, я тебя узнала! Это же ты тот первый встречный, который лишил меня девственности, отымев в клубе, как последнюю шлюху? Помнишь меня? Как твои дела?»
Тоня невольно нахмурилась, прекрасно понимая, что скорее сдохнет от недостатка кислорода, чем произнесет нечто подобное. Лучше уж молчать.
Впрочем, она при всем желании не смогла бы сейчас произнести ни звука.
Ведь Егор, не мигая, уставился на ее губы, и… воздух застрял где-то в горле.
Его взгляд стремительно темнел. Зрачки увеличивались, заполняя радужку.
Дыхание сбивалось все сильнее. В какой-то момент мужчина накрыл ладонью ее рот. Раздраженно скривившись, абсолютно ничего не объясняя, он в два касания стер кроваво-красную помаду с ее губ. И… с примитивным утробным урчанием набросился на них. Властно и жадно. Дико и беспощадно.
Требуя беспрекословного подчинения. Не принимая каких-либо отказов.
В тот самый миг, в ту самую секунду ее будто молнией шарахнуло.
Она будто прикоснулась к оголенному высоковольтному проводу в сырую дождливую погоду. Ее затрясло в его руках, словно в лихорадке.
В бреду. Ее разум отключился. Сознание помутилось. И все – абсолютно все в этом мире потеряло свое значение. Обесценилось. Испарилось.
Теперь ей правили одни лишь инстинкты. Рефлексы. Желания.
Холодея от ужаса, Тоня поняла, что остервенело отвечает ему.
Что, не отдавая отчета своим действиям, бесстыдно прижимается к его широкой, тяжело вздымающейся груди и тихо постанывает, пока он по-хозяйски ощупывает ее, пробуждая трепет в каждой клеточке ее плоти.
Что собственное тело отныне ей больше… не принадлежит.
«Нет! — отчаянно. — Так нельзя! Денис. У меня же есть… Денис!»
Цепляясь за последние крохи самообладания, Тоня отстранилась, пытаясь уклониться от очередного поцелуя. Дикого. Жесткого. И… до безумия порочного. Уперевшись руками в грудь Стрельцова, она яростно замотала головой и (презирая себя всем сердцем) процедила сквозь зубы:
— Нет!
Егор цинично усмехнулся и заскользил губами по ее шее, вынуждая Антонину вибрировать от напряжения. От примитивного голода. От страсти.
Тем не менее она нашла в себе силы воспротивиться. Соврать.
— Я не хочу!
И вновь тишина в ответ. Мужчина лишь сильнее стиснул ее в кольце своих рук и принялся с еще большим усердием шарить безбожно горячими ладонями по ее телу. Чувствуя, как паника заполняет душу до краев, Тоня с вызовом уставилась в его глаза, напоминающие сейчас расплавленную ртуть, и выпалила на выдохе:
— Не прикасайся ко мне! Отойди. Если я переспала с тобой по пьяни, это еще не значит, что… это вообще ничего не значит! Впредь подобной глупости я не совершу! Между нами ничего больше не…
— Да ну? — он нагло стиснул ручищами ее ягодицы, вынуждая вздрогнуть.
— Перестань! Я не твоя. Слышишь? У меня есть парень. И я хочу быть с ним. А ты… и я… Это все неправильно. Нужно остановиться… Хватит, Егор! Хватит!
Стрельцов гневно прищурился и сурово отчеканил:
— Расслабься. Не отвлекайся. Прекрати болтать. Займись делом. И никогда… НИКОГДА не говори мне: «ХВАТИТ»!