Глава 3

Полторы недели спустя…

— Пожалуйста, не молчи! — Денис остановил автомобиль на светофоре и мягко накрыл своей ладонью ее обнаженную коленку. — Поговори со мной!

Тоня лишь сильнее насупилась и раздраженно скинула с себя его руку.

Затем и вовсе демонстративно отвернулась к окну. Она злилась. Страшно злилась. И на Кучина, и на всех его зажравшихся мажористых дружков.

Дружков, с которыми и ей приходилось общаться по инициативе Дениса.

А особым воспитанием эти товарищи никогда не отличались. Могли сказать что угодно и кому угодно. И когда это самое «что угодно» касалось непосредственно ее, она просто закипала. Переставала себя контролировать и вполне доходчиво высказывала всем им свою точку зрения. Так же нагло.

Так же дерзко и беспардонно. Сегодняшняя встреча не стала исключением…

Один из приятелей Дениса с размахом отмечал свой день рождения.

В «Колизее» – престижнейшем ночном клубе города, билет в который стоил целое состояние, собралась почти вся их развеселая компания. Сперва все шло нормально. Было даже весело. Но потом… потом изрядно накидавшийся именинник предложил всем своим гостям отправиться в «Запретный плод» (не менее престижное заведение, но с куда более «взрослым» уклоном), чтобы там… с широкого барского плеча заказать приват для Кучина. Пусть, мол, его хоть стриптизерши порадуют, раз уж любимая девушка не в состоянии.

Денис отреагировал на слова друга очень жестко. Они крупно повздорили.

А Тоня вдруг поняла, что он обсуждает с парнями их интимную жизнь.

Вернее, почти полное отсутствие таковой. Да, накрыло ее от злости… знатно.

Под горячую руку попали все. И советчики. И доброжелатели. И сам Ден.

В итоге, послав эту «золотую молодежь» туда, куда солнечный свет не проникает, она покинула торжество. Естественно, Кучин последовал за ней.

Он усадил ее в свою машину и повез в общежитие по опустевшему ночному городу. Молча. Ибо все его попытки заговорить с ней потерпели неудачу.

Тоня упрямо игнорировала его присутствие почти всю дорогу.

— О чем? — буркнула наконец, когда сама изрядно устала от гнетущей тишины. — О том, какая я редкостная дрянь? Издеваюсь над тобой? Не удовлетворяю?

Денис нервно забарабанил пальцами по рулю и устало выдохнул:

— С последними двумя пунктами не поспоришь…

— Денис!

— Малыш, не начинай! Я не хочу ругаться!

— О! — окончательно вспылила Тоня, торопливо избавляясь от ремня безопасности. — А я не хочу… чтобы ты обсуждал нашу с тобой ЛИЧНУЮ жизнь с этими… придурками! Не хочу, чтобы каждый твой знакомый знал, что у нас нет секса! Что в свои двадцать лет из-за своих дурацких страхов я все еще девственница! Не хочу чувствовать себя ущербной из-за этого и становиться объектом их плоских шуточек тоже не хочу! Как ты мог, а?

— Тоня, послушай…

— Это касается лишь нас! Нас двоих! Как ты посмел?

— Думаешь, мне легко? — Кучин тоже перешел на крик, что есть мочи стискивая руль. — Я с ума по тебе схожу! Я люблю тебя, карамелька! Так сильно люблю, что… Мы уже полгода вместе. И все эти полгода я… на самообслуживании. Но я не жалуюсь. Терплю. Ведь мне нужна только ты! Я уважаю твои желания. Не тороплю ни в коем случае. Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. Но, Тоня… это непросто. Пойми! Меня распирает от эмоций. И от голода. Да, я сглупил. Виноват. Я был в отчаянии после очередной нашей попытки. Когда ты вновь остановила меня, я начал загоняться. Начал терять уверенность в себе. Думал, делаю что-то не так! Вот и решил спросить совета у друга. Я же не знал, что он… такое трепло!

***

На светофоре загорелся зеленый свет. Но Денис не тронулся с места.

Вместо этого включил аварийку, тоже отстегнул ремень безопасности и, обреченно вздохнув, откинулся на спинку водительского кресла. Зажмурился.

А Тоня почувствовала себя самой настоящей эгоистичной сукой.

«Ему сложнее в разы! — рассуждала, пристально вглядываясь в его красивое лицо. В точеный профиль, чувственные губы и длиннющие ресницы. — Вот что я за дура такая? Идиотка! Любая на моем месте пришла бы в восторг при мысли о сексе с ним. Он – ходячая женская фантазия! Ну что со мной не так, а? Я же мучаю его своими отказами. Он страдает из-за меня…»

Ощущая горечь во рту от подступившей желчи, Антонина втянула кислород полной грудью, пытаясь выровнять собственное дыхание. Успокоиться.

Наступая на глотку своей гордыне, она осторожно коснулась его руки.

Денис вздрогнул от столь безобидного прикосновения. Распахнул веки.

— Прости! — прошептала она, едва их взгляды встретились. — Я стараюсь, Ден… Правда стараюсь. Знаю, это все лишь у меня в голове. Все эти заскоки и заморочки. Но… мне один черт страшно. Очень страшно.

Он лишь шумно сглотнул и смиренно кивнул. А она продолжила.

— Я панически боюсь! Боли. Последствий. Осуждения. И сплетен.

«Особенно сплетен! — добавила мысленно. — Оступиться и доказать всем тем, кто пророчил мне путь моей матери, их правоту… Я скорее сдохну!»

— Знаю, — Кучин нежно переплел их пальцы, — но от этого мне не…

— Ш-ш-ш! — Тоня прижала ладонь к его губам, вынуждая умолкнуть. — Все будет хорошо, Денис! Клянусь, у нас с тобой все будет хорошо! Верь мне. Мы не сдадимся. Будем пытаться дальше. Будем пробовать раз за разом. И однажды дойдем до конца! Когда все мои страхи испарятся, я стану твоей!

— Я грежу об этом дне! — признался Ден, целуя ее в запястье.

А после он подался вперед и пленил ее губы. Мягко. Нежно. Трепетно.

Тоня с готовностью оплела руками его шею и ответила на поцелуй.

Денис глухо застонал ей прямо в рот и усилил свою хватку. Его лихорадило.

— Я обожаю тебя! — шептал он в перерывах между ласками. — Я тебя обожаю!

— Ден…

— Ты такая вкусная!

— Ден, мы на дороге!

— Плевать!

— Нет, не плевать! — возразила она, сама не зная зачем. — Мы же нарушаем…

— Представь, что мы сломались, — прилетело в ответ, — и никто не сможет нам помочь.

Тоня глупо хихикнула, вновь подставляясь под его губы:

— М-м-м! Как романтично…

Кучин заговорщицки пробубнил сильно севшим голосом:

— Сейчас я покажу тебе настоящую романтику! Хочешь?

Ее медленный кивок служил своеобразным ответом. Ден включил спокойную медленную музыку, распахнул настежь дверь автомобиля и выбрался наружу.

— Выходи! — велел тоном, не терпящим возражений.

Заинтересованно хмыкнув, она подчинилась. Денис тут же схватил ее за руку и увлек за собой с проезжей части на короткостриженый газон.

— Потанцуем? — подмигнул, лучезарно улыбаясь.

Тоня принялась настороженно озираться по сторонам.

— Что, прямо здесь?

— Угу!

— Сейчас?

— Угу! — утвердительно. — Что скажешь?

Муравьева звонко рассмеялась, соглашаясь на его авантюру:

— Скажу, что ты сумасшедший!

***

В общежитие она вернулась лишь в первом часу ночи в обнимку с огромной охапкой белых роз. Проезжая мимо цветочного ларька, Денис не удержался и вновь вручил ей шикарный букет. Завидев все это великолепие, Эльвира Закеева – ее одногруппница, подруга и соседка по комнате – восторженно воскликнула:

— Боже, какая красота! Кучин тебя балует!

Улыбаясь точно пришибленная, Тоня неопределенно пожала плечами:

— Соскучился, видимо…

— Ну, еще бы! — понимающе хмыкнула Эля. — Хорошо повеселились?

— Были неприятные моментики, связанные с его дружками, — призналась она, устанавливая букет в трехлитровую банку за неимением нормальной вазы, — но в целом… все прошло отлично. И даже лучше!

— Супер! Рада за вас!

— Спасибо! А ты почему не у Азамата? Собиралась же к нему…

— Собиралась, — угрюмо выдохнула Эльвира, — но не поехала. Разругались мы.

— Из-за чего? Что-то серьезное?

— Нет. Обычная ссора из-за всякой ерунды. Ничего. Остынет – сам приедет.

— Ясно! — закончив с цветами, Тоня окинула их комнатушку внимательным взглядом. — А… ты что, одна?

— Да.

— А где наша малявка? Куда запропастилась?

«Малявкой» они между собой называли свою новую соседку, Юлю Попову.

Эту первокурсницу подселили к ним совсем недавно, и привыкнуть к ней они еще толком не успели. Да и сама девушка не отличалась особой разговорчивостью. Она оказалась достаточно замкнутой, лишнего не болтала. Никого к себе не подпускала. Не откровенничала. Не пыталась ни с кем подружиться. Но при этом и враждебности не проявляла. Всегда была предельно вежливой. Даже приветливой временами. Просто… держалась ото всех особняком. Она будто существовала сама по себе. В своем собственном мирке. В прочнейшем защитном коконе. На сей счет у Эльвиры было предположение, будто Юлька столкнулась в своей жизни с каким-то очень серьезным предательством, вот и разучилась людям доверять. Тем не менее в душу к ней с расспросами они не лезли. Так… со стороны приглядывались к новой соседке, пытаясь понять, из какого она теста. Правда, иногда Тоня все же тайком разглядывала Юлю – кареглазую красавицу-брюнетку – и задавалась вполне логичным вопросом: каким уродом нужно быть, чтобы предать эту милашку? Такую, как она, напротив, хотелось защищать. Заботиться о ней.

Оберегать всеми силами. Разве нет?

Голос Эльвиры, звучащий с упреком, вернул ее к реальности:

— Так на работе Юлька. Ночами же трудится… ты забыла, что ли?

Встрепенувшись, Муравьева сочувственно покачала головой:

— Бедняжка! Сдалась ей эта работа?

— Значит, сдалась! — отрешенно буркнула соседка. — На все есть свои причины.

— Какие причины? — задумчиво протянула Тоня. — Завтра первое сентября! Как ей удастся совмещать работу и учебу? Отдает ли она отчет своим действиям?

— Скорее всего, — Эля неопределенно пожала плечами. — На идиотку-то вроде не похожа. Умненькая девочка. Наверняка понимает, на что себя обрекает. Но это ее жизнь. Ее забота. И… абсолютно точно не наше с тобой дело!

На сей раз Тоня вынуждена была согласиться. Она сдержанно улыбнулась и вышла из комнаты, прихватив с собой полотенце, гель для душа, мыло и мятную пасту с зубной щеткой. Когда водные процедуры были завершены, макияж смыт, а зубы и рот тщательно вычищены, Тоня медленно побрела в обратном направлении. После всего пережитого сегодня спать не хотелось.

Совершенно. Потому она и предложила Эльвире посмотреть что-нибудь, дабы отвлечься и успокоиться. Закеева с радостью согласилась, ведь ссоры с Азаматом тоже не проходили для нее бесследно. Невзирая на внешнее спокойствие и холодность, в душе она всегда страшно переживала и потом долго не могла уснуть. В итоге обе они так сильно увлеклись выбранным мини-сериалом (драматичным и трогательным до жути), что не заметили, как пролетело время. Очнулись лишь в тот миг, когда дверь комнаты тихонько распахнулась, и на пороге появилась их новоиспеченная соседка.

***

— Привет! — удивленно пробормотала Юля. — Вы чего не спите?

Глядя на нее – сонную, растерянную и уставшую, Тоня и сама малость растерялась. Но быстро взяла себя в руки и приветливо улыбнулась, пытаясь хоть немного раскрепостить атмосферу:

— О! А вот и наша пропажа!

Эля также последовала ее примеру, стараясь наладить с ней контакт:

— Мы тут сериал один решили сегодня досмотреть. Поспим часов пять, и нормально. Зато уже последняя серия. Минут пятнадцать осталось…

Ничего не ответив, Попова улыбнулась и направилась к своей кровати.

Молча переоделась в смешную, почти детскую пижаму и вышла из комнаты.

Едва за ней закрылась дверь, Закеева напряженно буркнула:

— Странная она все же…

— Да, — согласилась Антонина, гипнотизируя невидящим взглядом экран ноутбука, — есть немного!

— Думаешь, боится нас?

— Скорее стесняется.

— Что делать-то будем?

— Ты о чем?

Эльвира поиграла бровями:

— Придерживаемся нашего стандартного плана? Выживаем малявку, как всех, кого подселяли к нам до нее? Или все же… попробуем подружиться?

Тоня всерьез задумалась над словами подруги. Пакостить Юльке, как тем сучкам, которые делили с ними комнату до нее, откровенно не хотелось.

Внутри что-то страшно протестовало против подобного сценария.

Прямо сердце в груди сдавливало, точно невидимыми тисками.

Наконец спустя минуту молчания Тоня озвучила свой вердикт:

— Эль, она нравится мне!

— Да, я вижу. Но пока не могу сказать наверняка, как сама отношусь к ней.

— Дадим ей шанс?

Закеева смиренно кивнула:

— Хорошо! Мы попробуем!

Символически пожав друг другу руки, они продолжили просмотр сериала.

А когда досмотрели его до конца, проворно улеглись по кроватям и принялись бурно обсуждать увиденное, делясь впечатлениями.

К тому времени уже и Юля вернулась в комнату. Она почти без сил растянулась на своей постели. Пользуясь моментом, Эльвира начала пересказывать ей сюжет сериала во всех подробностях. Сперва Попова заинтересованно кивала, а потом… просто провалилась в глубокий сон.

Переглянувшись, они тоже собирались последовать ее примеру.

Но внезапно эта девочка-ангелочек-припевочка издала стон, которому позавидовали бы даже легендарные актрисы фильмов для взрослых.

Закеева понимающе хмыкнула. А Тоня лишь театрально закатила глаза.

— Юль? — тихонько окликнула ее.

Так, на всякий случай.

— М-м-м? — Попова с трудом разлепила веки и часто-часто заморгала.

— Тебе плохо, что ли?

— Нет! — растерянно. — Все хорошо!

— А чего тогда стонешь на всю комнату?

С укором зыркнула на нее и Эля:

— Напугала! Хотели уже скорую вызывать!

Юлька вдруг… будто бы смутилась. Покраснела.

— Простите, девчонки, — отозвалась она виновато. — Через несколько часов официально начнется моя студенческая жизнь! Первое сентября, все дела… я волнуюсь страшно!

— Волнуешься? — умильно хмыкнула Тоня. — Почему?

— Мне нужно… очень нужно с первых дней проявить себя! Но я не знаю как! До семинаров еще далеко. На лекциях особо не выделишься.

— А зачем тебе выделяться? — хитро прищурилась Эльвира.

— Чтобы понравиться всем преподавателям! Не хочу проблем в период сессии…

Девушки вновь переглянулись и громко расхохотались.

— Ой, не могу! — от души веселилась Закеева. — Сама простота!

— Ага! Святая наивность! — поддакивала ей Муравьева.

— Узнаю себя на первом курсе…

— И даже на втором!

— Точно!

— Что смешного я сказала? — насупилась Юля.

Эля вытерла глаза от слез:

— Всем понравиться нереально! — пояснила она со знанием эксперта. — Есть у нас на факультете нормальные преподы. Человечные. А есть и такие… как Серп, например!

Антонина невольно вскрикнула и трижды перекрестилась.

Нет, она не была сверхнабожной. Просто… конкретно этот человек ассоциировался у нее с самим дьяволом. Он порождал в ее душе такую лютую панику, такой первобытный ужас, что кровь буквально стыла в жилах.

Не было в стенах их института профессора страшнее. Строже. Опаснее.

И принципиальнее. С ним не связывались. Его остерегались.

От него в университете зависели судьбы многих студентов. Особенно бюджетников. Бюджетников, к числу которых и сама Тоня относилась.

— Да, — подтвердила она, нервно стискивая пальцы, — этого козла ничем не проймешь!

Юля нахмурилась и взволнованно уточнила:

— Серп? А кто это?

— Заведующий нашей кафедрой, — пояснила Эльвира. — Иногда замещает декана. У младших курсов обычно преподает основы макро- и микроэкономики.

— А… а почему Серп? — почти прошептала Попова. — Фамилия такая?

— Каримов его фамилия! — гневно выплюнула Тоня, ощущая нервную дрожь во всем теле. — А Серп он потому, что пачками студентов в период сессии выкашивает, гад! Меня из-за него чуть на втором курсе не отчислили! До сих пор вспоминаю с содроганием! Сжалился надо мной лишь с четвертого раза! С четвертой пересдачи, представляешь?

— Какой ужас! — испуганно пискнула Юля.

Ее реакция их знатно позабавила, и они еще некоторое время стращали свою новую соседку рассказами о Марате Евгеньевиче. Причем очень даже реальными. Когда же от услышанного Попова пришла в неподдельный ужас, они немного подсластили ей пилюлю и весьма доходчиво разъяснили, что единственный ее шанс проявить себя на данном этапе – стать старостой.

А после с чувством выполненного долга все трое дружно завалились спать.

И лишь утром Тоня обнаружила кучу сообщений от Дениса.

Сообщений, на которые… в силу обстоятельств… не ответила.