Глава 38
Состояние аффекта? Возможно. Утверждать он не брался. Один черт, наверняка не знал. Но такое бешенство, как сейчас, испытывал впервые за долгие-долгие годы. Егор едва контролировал себя. Глаза застилала пелена, мешающая здраво мыслить. В груди разрастался бесконтрольный пожар. В ушах стоял грохот собственного пульса. Он злился, и злился страшно. Ему хотелось возмущенно орать, надрывая глотку, и крушить все вокруг. А еще… хорошенько начистить клюв тому дятлу, который посмел оторвать его от Тони в такой острый… в такой пиковый момент. И плевать, кто стоит за дверью.
«Я хочу ее! – ревел дикарь в нем. - Хочу, эту девочку! ХОЧУ, НЕМЕДЛЕННО!»
Стоит ли говорить, что до входной двери, невзирая на приличное расстояние, он добрался ошеломляюще быстро? Еще быстрее распахнул ее, и едва сдерживая животную ярость, клокочущую в груди кипящим гейзером, шагнул за порог, вынуждая незваного визитера напряженно отшатнуться, при одном лишь взгляде на него. В мужчине, опасливо попятившемся к лифтам, Егор признал… консьержа. Того самого, который совсем недавно приветствовал их с Тоней, когда они вошли в подъезд. Теперь мужичок был бледен, и выглядел крайне взволнованно. Наверняка за сохранность своей физиономии беспокоился. Впрочем, правильно делал. Егор тоже беспокоился бы, окажись на его месте. Действуя на инстинктах – примитивных и кровожадных, он угрожающе пошел на него, доходчиво демонстрируя свои намерения.
Перспектива попасть под его кулак, консьержа явно не прельщала. А потому он проворно отпрыгнул в сторону, и сбивчиво заверещал, выставляя руки вперед в некоем подобии защитного жеста:
- Извините, Егор Юрьевич! Простите за вторжение, бога ради! Я понимаю, что вы очень… кхм, заняты в данный момент, и никогда не потревожил бы вас без надобности. Но дело очень важное. И срочное. Это касается… ваших родных!
Усмирить свой взрывной нрав, и худо-бедно сосредоточиться на словах нарушителя спокойствия было непросто. Ибо адреналин все еще нещадно шарашил по мозгам. Стрельцов не хотел слушать. Он хотел карать. И жестко. Потому что никому… никому, черт подери, не прощал подобной дерзости. Тем не менее, где-то на задворках сознания начала просыпаться тревога.
Буквально заставляя себя замереть на месте, Егор раздраженно гаркнул:
- Я не умею читать мысли! Что произошло? И при чем здесь мои родные?
Консьерж заметно расслабился, и произнес гораздо спокойнее:
- Мне очень жаль, но кажется в вашей семье случилась беда! Ваша сестра не смогла дозвониться до вас, и пребывая в отчаянии, позвонила к нам на пост. Сильно плакала. Насколько я понял с ее слов, ваш отец…
Егор нахмурился, чувствуя, что немеет всем телом. Что прямо изнутри покрывается толстой коркой льда. Что дальнейшую речь консьержа слышит словно сквозь толщу воды. Что не может сделать ни одного гребанного вдоха.
- …серьезно болен! – продолжал между тем мужчина. – У него случился сердечный приступ. На скорой его доставили в медучреждение, и прямо сейчас оказывают помощь…
Даже удар битой по голове не парализовал бы Егора сильнее, чем эта новость. И не важно, сильный ты духом, или слабый. Неоперившийся юнец, или уже матерый состоявшийся мужик. Страх за близких людей, за родителей всегда… обезоруживает. Вот и он застыл на месте, точно пришибленный, будучи не в силах принять такую действительность. Будучи не в силах поверить в нее.
- Вот, возьмите! – голос консьержа вернул к реальности. - Здесь адрес больницы. Ваши родные уже там, и очень нуждаются в вашей поддержке.
Спустя секунду в руках Стрельцова оказался лист бумаги, свернутый вдвое.
А человек, вручивший его, еще раз выразил сочувствие и поспешил удалиться.
Тогда-то и Егор наконец вышел из гребанного оцепенения. Не замечая ничего на своем пути, ввалился в квартиру, подобно одичавшему зверю, не удосужившись даже дверь за собой захлопнуть. Медлить было нельзя – на счету каждая минута. Неизвестность убивала. Погрузившись в тягостные рассуждения, он направился прямиком на второй этаж, чтобы переодеться.
- Что-то случилось? – проник в сознание взволнованный женский голос.
Тоня. Славная девочка Тоня. Горячая. Вкусная. И необходимая, как воздух.
Он с трудом сфокусировал на ней взгляд, отмечая про себя, что за время его отсутствия она успела облачиться в нижнее белье. Стрельцов возненавидел эти кружевные тряпки в тот же миг. Они скрывали от него ее охрененное тело.
«Твою мать! О чем только думаю? Отец при смерти, а я…»
В одночасье рассвирепев на самого себя за подобные мысли, он ничего ей не ответил. Не смог. Эмоциями не владел в должной мере. Опасаясь сорваться и наговорить лишнего, просто угрюмо сжал губы, покачал головой, и торопливо продолжил свой путь. Однако Тоня настигла его в аккурат на пороге спальни.
- Егор? – в бездонных синих глазах застыл ужас, в голосе - откровенный испуг. – Да что с тобой? Скажи мне! Что стряслось?
- Ничего. Все в поря…
- На тебе лица нет! – ее возмущенный возглас немного привел его в чувства.
- Я отъеду по делам, - заявил будничным тоном, заходя в комнату, и направляясь к гардеробной. – Когда вернусь, не знаю. Будь добра, принеси мне мой телефон. Иначе, забуду его. Он в гостиной, на журнальном столике.
Явно нехотя, но девушка подчинилась. Бесшумно выскользнула из спальни, оставляя его одного. Пользуясь временной передышкой, Егор наспех натянул на себя первые попавшиеся носки, джинсы и джемпер. Для Тони оставил на кровати одну из своих футболок, и спустился вниз раньше, чем она вернулась. Они встретились фактически на середине пути. Всучив ему телефон Муравьева обронила еле слышно:
- Я бы ушла, но…
- Не может быть и речи! – осадил ее строго. – Твоя одежда в стирке, твои пальто и ботинки в химчистке. Да и куда тебе идти? На улицу?
Она нахмурилась, старательно избегая его взгляда, и выпалила, кусая губы:
- Все лучше, чем неудобства тебе доставлять!
- Что за вздор? Ты не доставляешь мне их!
- О, да! – прозвучало иронично. – Я вижу!
«Вот ведь…»
Не сдержавшись, Егор припечатал ее к себе. Грубо. Рывком. За талию. Вынуждая тихо охнуть, и широко распахнуть глаза. Поддавшись порыву, уткнулся носом в изгиб ее шеи и жадно втянул воздух, пропитанный ароматом ее юного тела. Тяжелый вздох сорвался с губ. А вместе с ним и признание:
- Моего отца доставили в больницу с сердечным приступом. Понятия не имею, насколько все серьезно, и есть ли реальный риск для жизни, но… я немедленно выезжаю туда, потому что нужен сейчас своей семье!
Ужаснувшись, Тоня схватилась за сердце, и сочувствующе выпалила:
- Господи, какой кошмар!
***
- Именно! – согласился Стрельцов, невольно стискивая пальцы на ее талии чуть сильнее. И прижимая Тоню к себе чуть крепче. Ближе. Ближе. Ближе! Казалось, дай ему волю, он и внутрь нее залез бы. Прямо в душу. В мысли.
- Не самое удачное начало дня у нас с тобой получилось, - пробубнил в итоге, яростно сражаясь за ясность своего рассудка. – Бывало и лучше, не так ли?
- Угу…
- Прискорбно, но тут уж ничего не поделаешь - что имеем, то имеем.
- Да, - с грустью отозвалась девушка, сжав губы в тонкую линию.
- Я должен ехать, - превозмогая себя, подстрекаемый лютой тревогой, от которой уже начинало подташнивать, Егор отстранился. – А ты остаешься за главную. Чувствуй себя как дома. Ни о чем не волнуйся. Расслабься. Отдохни хорошенько. В общем, найди, чем себя занять на время моего отсутствия.
Не издав ни звука, Тоня смиренно кивнула. Стрельцов же продолжил:
- На твои плечи ложится ответственная миссия: после стиральной машины закинуть вещи в сушильную. С управлением разберешься сама, там нет ничего сложного. Одежду из химчистки привезут во второй половине дня, а еду - в течении часа. Меня не жди. Позавтракай сразу, пока все горячее. Ну, и…
Он замолчал, будучи прерван настойчивой вибрацией мобильного телефона.
На вспыхнувшем экране высветился номер сестры. Плохой знак. Медлить больше нельзя. Сорвавшись с места, почти бегом он ринулся в прихожую, на ходу принимая вызов. И то лишь для того, чтобы гаркнуть в трубку:
- Уже в курсе! Скоро буду!
Обувшись в первые попавшиеся ботинки, не глядя извлек из шкафа свою дежурную куртку. Распихал по карманам телефон, кошелек, ключи и практически выскочил в подъезд, когда услышал тихое и крайне напряженное:
- Егор?
Стрельцов обернулся, и выжидающе уставился в невозможно синие глаза своей юной гостьи. И понял, что тонет в них, лишаясь даже дара речи.
Истолковав его молчание по-своему, Тоня нервно обхватила себя руками.
- Пусть все будет хорошо! – пожелала напоследок, заставляя его усмехнуться.
«Боюсь, не с моей удачей, лапуля! Мы с ней в контрах уже очень много лет!»
Вслух же Егор ответил сдержанно и коротко:
- Пусть!
А после, велев ей запереть входную дверь, торопливо покинул свою квартиру.
Путь до больницы при хорошем раскладе занимал не более пятнадцати минут. Но по факту, с учетом всех пробок, занял почти сорок. Это не могло не отразиться на и без того паршивом настроении. Теперь, к безграничному беспокойству за отца добавилось и раздражение на весь белый свет. Егор был чертовски зол и взвинчен. Благо еще хоть как-то контролировал себя, и весьма сдержанно общался с персоналом заведения. Вскоре его проводили в отделение кардиологии. В персональную платную палату, где временно разместили его родных, пока отцу оказывали квалифицированную помощь.
Оказавшись внутри, Стрельцов стиснул зубы, от увиденной картины.
Мать лежала на кровати, угрюмо уставившись в одну точку. Рядом с ней, крепко держа ее за руку, сидела Ева. Опухшая. Зареванная. Обессиленная. Однако, заметив Егора, она довольно шустро вскочила на ноги, и кинулась к нему в объятия со словами:
- Ну, наконец-то! Где тебя носило?
***
Крепко прижав к себе сестру, он принялся успокаивающе гладить ее по спине.
- Извини. Приехал, как только смог. Что произошло?
- Он вдруг начал… задыхаться, - ответила за нее их мать. – Срывать с себя рубашку, и стучать по груди. Я сразу все поняла, и вызвала скорую. К моменту, когда они приехали, Юра уже был… почти без сознания.
- Мама! – мягко, но настойчиво отодвинув от себя Еву, Егор добрел до больничной койки. Присев на корточки, погладил мать по голове.
- Здравствуй, сынок! - перехватив его руку, она прижала ее к своей щеке.
- Как чувствуешь себя? – спросил он, пристально вглядываясь в родное лицо.
- Уж явно лучше, чем твой отец…
Тяжело вздохнув, Егор распрямился во весь рост. Передернув плечами задал вопрос, на который (в глубине души) боялся услышать неутешительный ответ:
- Какие у него шансы? Какие прогнозы?
- Нам ничего не известно, - устало выдохнула Ева, возвращаясь на кровать. – Все молчат. Денис пошел к доктору, пытается разузнать хоть что-то…
Едва она успела закончить фразу, дверь в палату распахнулась, и внутрь неторопливой размеренной поступью ввалился недавно упомянутый Денис.
Сосредоточившись исключительно на своем телефоне, он не замечал ничего вокруг. Блуждающая улыбка играла на его губах. Но от нее не осталось и следа, когда Егор громко прочистил горло, обозначив свое присутствие.
Племянник посерьезнел за секунду, и проворно убрал мобильник в карман.
Подойдя вплотную, малой протянул ему руку со словами:
- О, привет!
- Привет! – Стрельцов окинул его хмурым взглядом, отвечая крепким рукопожатием. – По какому поводу веселье? Хорошие новости?
- Ну… типа того!
Будучи не в силах усидеть на месте, Ева подбежала к ним:
- Неужели правда, милый? Что они сказали?
- Кто? – Ден недоуменно вскинул брови.
- Врачи! – повторила его мать с нажимом.
- Какие врачи, мам? – запыхтел он недовольно. – Не нашел я никаких врачей! Медсестра заявила, что все заняты, и попросила не отвлекать их от работы.
- Так, а… где ты был столько времени?
- Кофе пил.
- Ко-кофе?
- Ну, да! У них тут буфет есть. И выпечка там отличная. Тебе принести?
- Ты, должно быть, шутишь, сынок?
- Почему?
- А ты мозгами-то пораскинь! – возмущенно воскликнула Ева. – Твой дед между жизнью и смертью находится, а ты спокойненько кофеек попиваешь?
- Ну и что с того? Я могу ему чем-то помочь? – огрызнулся Денис. – Нет! И ты не можешь. Тут хоть реви, хоть не реви. Мы - не врачи. Я тоже за него переживаю, но в отличие от вас, верю в лучшее. И не истерю по каждому поводу, как некоторые. Успокойся, уже! Дед обязательно поправится!
- Сбавь-ка обороты, дружок! – строго осадил его Стрельцов, порядком устав от развернувшейся сцены. – И с матерью так не разговаривай! Мы сейчас все на нервах, но знаешь… в данный момент эта любительница зацеловать тебя в одно место… на удивление права! Ведешь себя по-хамски. Тебе следовало остаться дома, если ты не в состоянии оценить всю серьезность ситуации!
Малой ощетинился, явно собираясь возразить. И даже начал:
- А вот это уже обидно, Егор! Я ничем не заслу…
Но внезапно замолчал, услышав вибрацию своего телефона. Достав гаджет из кармана, и уставившись на экран, он снова расплылся в довольной ухмылке.
Чем окончательно довел Еву. Спрятав лицо в ладонях, она горько застонала:
- Господи, да что же это такое? Как тебе не стыдно, Денис?
- Как вам всем не стыдно? – раздался позади них голос матери. – Вы забыли, что я все еще здесь? Как вы смеете собачиться, когда должны поддерживать друг друга? Где ваша выдержка? Где ваши манеры? Я так вас воспитывала? Кто вы такие? Вы точно мои дети? А вы, молодой человек, точно мой внук?
***
Лишь из-за уважения к родительнице, Егор промолчал. Ева тоже предпочла прикусить язык. А Денис, тяжело вздохнув, произнес нараспев:
- Прости, бабуля! Прости!
Он присел к ней на кровать, продолжая рассыпаться в извинениях.
В какой-то момент Стрельцов почувствовал на своем плече руку сестры.
- Идем со мной, - обронила она с мольбой в голосе. – Нам нужно поговорить.
Не имея ничего против, мужчина последовал за ней. Вскоре они оказались в пустом безлюдном коридоре. Обессиленно прислонившись спиной к стене, Ева… почти озвучила его собственные мысли:
- Вдруг они не справятся, Егор? Вдруг врачи не справятся?
Его передернуло от ее слов. В груди страшно заныло.
- У них нет шанса на ошибку, - прокаркал пересохшим горлом. - Лучшая больница города. Лучшие специалисты. Все, что от них зависит, сделают.
- Мне так страшно! Я боюсь за него!
- И в этом ты не одинока.
- Да, но… если самое жуткое случится, что нам делать дальше?
- О чем ты?
- О деле всей его жизни, брат! О нашем семейном бизнесе. Так кто встанет у руля компании в случае трагедии? Кто сменит папу на посту?
Стрельцов невольно задумался:
- Понятия не имею! Твой благоверный муженек, судя по всему! Отец ведь уже давно приобщил его к делам фирмы. Вот пусть Максим и…
Сестра покачала головой:
- Только через мой труп!
- Как интересно! Почему же?
- Потому что, это неправильно, Егор! Он – Кучин. Он – не Стрельцов. Ты – продолжатель нашего рода! Ты. Я. Денис, и твои дети!
- Какие еще дети, Ева?
- Будущие!
- О, все предельно ясно! – фыркнул мужчина. – Иначе говоря, ты хочешь, чтобы я занялся делом отца, и поставил крест на деле всей своей жизни?
Ева гордо вскинула подбородок:
- Нет, братишка! Я хочу, чтобы ты отдал моральный долг своей семье, как когда-то… много лет тому назад… сделала я! Хочу, чтобы моя жертва во имя семейного бизнеса не оказалась напрасной! Хочу, чтобы компанию наших прадеда, деда, и отца не растащили по кусочкам конкуренты, друзья, и бесконечные завистливые родственнички!
Егор скривился в холодной усмешке:
- Мы обсуждали все это уже миллион раз. И мой ответ остается неизменным.
Не желая мириться с отказом, сестра заключила его лицо в ладони.
- Не будь эгоистом, родной! – прошептала с укором. – Если вдруг отец… В общем, мы должны не только сохранить наше наследие, но и приумножить его! Пожалуйста, молю тебя, не упрямься! Выбери девушку из уважаемой семьи, и женись на ней. Укрепи наши позиции в обществе!
Холодный смех Егора эхом разлетелся по коридору:
- Какой интересный вид сутенерства и проституции! Фактически, легализованный. Большие дяди растят своих деток, чтобы в конечном итоге повыгоднее подложить их под деток своих потенциальных партнеров! А как этим двоим потом существовать рядом друг с другом долгие годы? Между ними пропасть. Ни чувств. Ни эмоций. Лишь скрытое призрение. И редкий секс по требованию. Извини, но в подобного рода сделках я не заинтересован!
- Господи, да что в этом такого? – вспылила Ева. – Люди нашего круга только так и женятся! А доверие, уважение и любовь – дело наживное. Все это рождается уже в браке, понимаешь?
Осторожно скинув с себя ее руки, Егор иронично хмыкнул:
- Прямо как в твоем?
Ева замерла, настороженно хмурясь:
- Что ты имеешь в виду?
- Всего лишь пытаюсь понять, что за бред ты несешь? – заявил он, спрятав ладони в карманах брюк. – Какая любовь, Ева? Какая, на хрен, любовь может родиться между двумя коммерческими проектами? Вот и ты не любишь Макса, и не любила никогда! В глубине души ты его даже призираешь за то, что он женился на тебе. И себя ненавидишь за слабость. Ведь из-за решения нашего покойного деда, ты лишилась шанса на счастье. Тот парень… Вадим, который некоторое время работал водителем у нашего отца – пожалуй единственный, кого ты по-настоящему любила. Из-за кого ночами в подушку рыдала. Ты с ним быть хотела, но пойти против воли семьи не решилась. Зато тайком бегала к Вадиму на свиданки вплоть до самой свадьбы с Кучиным. Думаешь, я не помню этого? Да, я тогда еще мелкий был. Но все прекрасно понимал! И сейчас понимаю. И то, почему ты Дениса так сильно балуешь. И то, почему кидаешься на его защиту, как дикая львица. И то, почему трясешься над ним, как над младенцем. Все просто. Он – ребенок от любимого мужчины! Не от Макса. От Вадима. Ты вышла замуж на маленьком сроке беременности, и повесила на ненавистного муженька «чужое наследие». Я не осуждаю, сестренка! Ни в коем разе. Мне все равно, кто его отец. Это не изменит того факта, что ты – его мать. Но о какой любви к законному мужу может идти речь, если за годы совместной жизни ты так и не родила ему ребенка? Вашего общего ребенка? Тут тоже все просто: ты до сих пор влюблена в Вадима, и дети от другого мужика тебе просто не нужны! Ты предохранялась все это время, не так ли?
Ева слабо кивнула, побледнев до состояния больничной простыни.
А после спрятала лицо в ладонях, и тихонько заплакала, шепча:
- Я пожертвовала своим счастьем ради семейного бизнеса! Дед открывал дополнительный филиал. Ему необходимо было заручиться поддержкой Кучиных. Он сказал: так надо, внучка! И я не возражала. Между любовью и долгом я выбрала долг. А когда поняла, что беременна, не смогла уничтожить то единственное, что осталось у меня от Вадима. Не смогла!
Егор понимающе кивнул. Но спустя секунду ввел сестру в ступор, спросив:
- И пройдя через эту эмоциональную мясорубку, ты просишь меня наступить на твои же грабли? Просишь жениться на ком-то ради новых связей? Ради «священного» симбиоза? Неужели ты желаешь мне такой жизни, Ева? Неужели так сильно меня ненавидишь? Неужели всерьез не понимаешь, что всей этой грязи и лицемерию я предпочту коммерческие, но честные отношения со шл*хами! И это мой окончательный ответ!
Поставив жирную точку в их дискуссии, Стрельцов вернулся в палату к матери и Денису. Первая неизменно лежала на кровати. Второй, с глупой улыбкой на лице быстро набирал текст какого-то сообщения. Сперва Егор не придал этому значения. Но ощутив внезапно необъяснимую тревогу где-то за грудиной, за каким-то дьяволом прокомментировал поведение племянника:
- Надо же, какая бурная переписка! У кого-то появилась новая пассия?
Денис потянулся, и заявил, громко кряхтя:
- Почему, новая? Все та же! Моя Карамелька!