Глава 47
Тоня замерла, прислушиваясь к тревожному стуку своего сердца.
«Алиса? Какого черта здесь делает Алиса? Да, нет! Показалось мне…»
Убеждая себя в этом, она не спешила оборачиваться. Сделала вид, что ничего не слышала. Сохраняя внешнее спокойствие, схватила стакан с каким-то соком, и щедро отхлебнула из него, пытаясь избавиться от противной оскомины на языке. Ибо во рту стало одновременно сухо и горько. А на душе – странно, тяжело и паршиво. Меньше всего на свете ей хотелось столкнуться тут с Алисой – своим главным триггером. Однако, выбирать не приходилось. Все надежды на банальные слуховые галлюцинации пошли прахом, когда чьи-то холодные пальцы легонько коснулись ее плеча. Едва ощутимо. Даже робко.
- Тоня? – прозвучало следом. Тихо, но настойчиво.
М-да… игнорировать ситуацию больше не имело смысла. Ведь Егор уже отреагировал на нарушительницу спокойствия. Чуть развернувшись, впился в нее надменным внимательным взглядом. Да и в целом, почти все члены их компании с любопытством уставились на Алису. Тоня стиснула зубы, зная наверняка, что именно они сейчас видят. Вернее, кого. Миниатюрную девочку-припевочку-милашку с глазами-озерами небесно-голубого цвета, и длинными темными волосами. Воспитанную. Ухоженную. Лощеную.
Одетую в исключительно брендовые вещи. Да, она была ее полной противоположностью. И внешне, и характером. Тихая. Застенчивая.
По всем пунктам правильная. Но… как она здесь оказалась? Разве хорошие девочки посещают подобные заведения? Разве их удел – не светские рауты, и театральные постановки? Или тепличная роза вырвалась наконец из-под родительской опеки и пошла в разнос? Что ж…Тоне предстояло это выяснить. Набрав воздуха в грудь, она медленно обернулась. Сомнений не осталось: рядом с ней и правда стояла Алиса. Взволнованная, раскрасневшаяся, нервно переминающаяся с ноги на ногу. Она мягко улыбнулась ей, едва их взгляды встретились. А вот Тоня… улыбнуться в ответ не смогла. Лишь изобразила искреннее удивление, и максимально ровным тоном произнесла:
- О, привет!
Но Алисе и этой малости оказалось достаточно, чтобы раскрепоститься.
Она оживилась и воскликнула, улыбаясь более открыто и уверенно:
- С ума сойти! Это и правда ты! Я… я глазам своим не поверила, когда тебя увидела! Вот так встреча, да? Вот так случайность? Просто… удивительно!
Тоня придирчиво осмотрела девушку с ног до головы. Та своему стилю не изменяла, и выделяться из толпы не стремилась. На ней красовалось темное платье с игривым пояском на талии. Строгое. Закрытое. Длина – миди. Не сильно облегающее, но при этом отлично демонстрирующее все достоинства ее юного стройного тела. На ногах у Алисы были аккуратные стильные сапожки в цвет платью. На лице минимум косметики. Волосы заплетены в колосок. На среднем пальце левой руки - золотое колечко. А в ушах – серьги похожего дизайна, явно с бриллиантами. Словом, выглядела она… изящно.
Не вызывающе, но соответствующе финансовому статусу своего семейства.
- Ничего удивительного, - отозвалась Тоня, едва сдерживаясь от колкостей в адрес этой самой ее… семейки. – Город у нас небольшой. Развлекательных заведений не так уж и много. А приличных среди них - еще меньше. Единицы.
- Да, но они есть! – пылко возразила Алиса. – Мы с тобой могли разминуться!
- Угу, - сухо резюмировала Тоня, не скрывая иронии. – Но не разминулись.
Она не понимала. Искренне не понимала, зачем Алисе это нужно. Зачем она делает вид, будто рада видеть ее? Будто они с ней… невероятно близки?
«Раздражает! Как же сильно меня раздражает это показное радушие!»
Но Алиса ее настроение не прочувствовала, и продолжила тараторить:
- Как твои дела? Как учеба? Как…
- Все в порядке, - с нажимом произнесла Антонина, выразительно глядя прямо ей в глаза. – У меня всегда все под контролем, и в полном порядке!
- Да, это заметно, - кивнула Алиса, делая крохотный шаг вперед. Сокращая расстояние между ними до минимума. - Ты так похорошела с нашей последней встречи. Еще красивее стала. Прямо светишься вся, и…
- Спасибо, ты тоже отлично выглядишь! - смутившись, а по факту больше растерявшись, Тоня резко перевела диалог в другое русло. – Одна здесь?
- Нет, - Алиса указала на столик, располагающийся в другом конце зала. – Решили вот, с бывшими одноклассниками собраться, и отпраздновать поступление в местные ВУЗы. С опозданием, конечно – уже два с лишним месяца отучились. Но лучше поздно, чем… чем никогда. Правда ведь?
Тоня настороженно нахмурилась, потому как… что-то сверкнуло в глубине лучистых глаз Одинцовой. Эмоция, распознать которую она не успела.
Однако отчетливо поняла, что в последнюю фразу Алиса вкладывает какой-то двойной смысл. Но заострять на этом внимание Тоня не стала. Обуздав собственные эмоции, кивнула, соглашаясь с высказыванием девушки.
А потом вдруг припомнила кое-что и задумчиво поинтересовалась:
- Если не ошибаюсь, ты вроде в наш универ поступила?
- Да, - активно закивала Алиса. – Думала, буду с тобой в одном здании учиться. Только не учла, что… специальности у нас разные. И корпуса тоже.
- Факультет?
- Дизайна.
- Весьма недурно! - присвистнула Антонина, отводя взгляд в сторону.
Не могла она смотреть сестре в глаза, и фальшиво улыбаться. Нет, Тоня не завидовала ей. Просто, никак не могла совладать с обидой, разъедающей ее изнутри, подобно отраве. Разве это справедливо? Алиса учится на полностью коммерческом, самом дорогом и престижном факультете ВУЗа. Она ни в чем не нуждается, в то время как Тоня едва концы с концами сводит. Почему так?
- Наверное, - тяжело вздохнула Алиса. А спустя миг, робко произнесла. – Я… искала тебя недавно. Пыталась узнать, в каком общежитии ты живешь. Но Светлана Николаевна ничего мне не сказала. Выгнала. Не любит она… меня.
Услышав имя матери, Тоня вмиг ощетинилась. Сработал условный рефлекс, формировавшийся у нее долгими годами - потребность защищать родного человека от нападок недоброжелателей. Так уж вышло. Воинственно вскинув подбородок, она припечатала сестру холодным взглядом и сухо бросила:
- Ты мне про мою маму такое не говори! Если я озвучу тебе список твоих родственников, которые терпеть меня не могут, ты устанешь слушать!
Алиса вздрогнула, обхватила себя руками, и взволнованно пискнула:
- Извини. Я не… подумала об этом.
- В следующий раз думай!
- Прости…
***
- Ладно, проехали! – отмахнулась Тоня, выразительно поглядывая на столик, за которым отдыхали одноклассники Алисы. – Ты, наверное, к своим возвращайся. Они тебя уже заждались. Глазеют на нас, руками машут.
Алиса смиренно кивнула, взирая на нее потерянным взглядом. Взглядом, полным грусти и безнадеги. Взглядом, от которого Тоне стало не по себе.
Девушка тем временем тихо обронила:
- И правда. Пора мне.
- Угу.
- Хорошего вечера.
- Пока!
Склонив голову, Алиса двинулась прочь. Сделала несколько шагов, а потом вдруг остановилась. Обернулась и угрюмо произнесла:
- Говорят, ты за парня своего… замуж выходишь? У тебя свадьба скоро?
- С чего ты это взяла? – растерялась Муравьева. - Кто говорит?
- Все, – пожала плечами Алиса. – Твоя мама. Ее знакомые.
Тоня ошеломленно уставилась на нее, отказываясь принимать тот факт, что собственная мать уже всему поселку растрепала о ее несостоявшейся помолвке с Денисом. Более того, она преподносит эту помолвку, как вполне состоявшуюся. Теперь многое встало на свои места. И стремление матери помирить их с Кучиным, а после поженить – в том числе. Ей не хотелось позора и насмешек. Ведь по поселку поползут слухи, что ее дочь бросили перед свадьбой. Как и ее однажды. Стиснув зубы, Тоня мысленно застонала:
«Господи… только сплетен мне и не хватало для полного счастья!»
- Не надо! – вернул к реальности напряженный голос Алисы. – Не выходи!
- Эм… то есть?
- Знаю, тебе плевать на чужие советы, но… пожалуйста, не выходи за него!
Опешив от ее слов, да так, что на доли секунды лишилась дара речи, Тоня помассировала виски. Ощущая нервную дрожь во всем теле, уточнила:
- Это еще почему?
- Он тебя недостоин, – тихо отозвалась Одинцова, избегая зрительного контакта с ней. Ох, как же сильно Тоне хотелось сказать ей правду. Признаться в том, что замуж за Дениса она не собиралась изначально. Что поставила жирную точку в их отношениях. Что теперь она… с Егором, и только с ним. Но своей единокровной сестре Антонина не доверяла от слова совсем, и поводов для новых сплетен давать не собиралась. А потому решила обойтись без откровений. Впрочем, как всегда. Усилием воли подавив свой порыв, Тоня сосредоточила внимание на словах Алисы. Задумалась. Ей показалось, или эта крошка действительно знает гораздо больше, чем говорит?
- Что ты имеешь в виду? – уточнила она, сверля ее пристальным взглядом. - Что значит, недостоин? И вообще, вы разве знакомы с Денисом?
- Нет, - покачала головой Алиса. – Не знакомы, но я слышала о нем. Разное.
«Понятно. Все понятно. Очередная игра слов. Не более!»
- Хватит намеков, – раздраженно процедила сквозь зубы Тоня, теряя терпение. – Если тебе есть, что сказать – говори прямо!
Губы Алисы растянулись в грустной улыбке. На щеках появились ямочки.
- Я уже сказала, - прошелестела она почти беззвучно. – Ты достойна лучшего!
А потом, будто смутившись собственных слов, Алиса резко развернулась и торопливо засеменила в сторону своего столика. Тоня же, пребывая в полнейшем недоумении, проводила ее хмурым взглядом. Диалог с сестрой оставил странный отпечаток в душе, и погрузил девушку в какое-то… уныние.
- Кто она? – неожиданно ворвался в мысли требовательный голос Егора.
Лишь в ту секунду Тоня и осознала, что буквально выпала из реальности.
До такой степени растворилась в беседе с Алисой, что… мир вокруг померк. Она забыла, что находится на публике. В компании друзей Стрельцова. Забыла, черт возьми, обо всем! Испугавшись собственной реакции, Тоня встрепенулась и растерянно уставилась на мужчину:
- Что, прости? – переспросила малость заторможенно.
Егор прищурился. Он был жутко недоволен чем-то, и даже не пытался этого скрыть. Тяжеленный взгляд его серых глаз, скользящий по ее лицу, губам и шее, обжигал арктическим холодом. Парализовывал. Егор злился. Об этом свидетельствовали его плотно стиснутые челюсти, хмурые брови, и крайне тяжелое дыхание. Тем не менее, он отлично контролировал себя, и даже не повысил голоса, когда повторил для нее свой недавний вопрос:
- Девушка, с которой ты сейчас беседовала – кто она тебе?
- Неважно…
Стрельцова подобный ответ не устроил. Он склонился к ее уху, и прошептал:
- Она играючи рушит твой самоконтроль. Одним своим видом. При этом, смотрит на тебя, как на небожителя, и боится что-то лишнее сказать. Почему?
***
Не придумав ничего умнее, Тоня пожала плечами и выдала безразличное:
- Откуда мне знать? Спроси об этом у нее!
Егор замер. Затаил дыхание, будто опешив от ее слов. В глубине кристально-серых глаз сверкнула сталь. Улыбка, исказившая черты мужского лица, напоминала теперь хищный оскал. Хмыкнув в свойственной лишь одному ему манере, Егор задумчиво протянул, собираясь подняться со своего места:
- Как скажешь, лапуля! Как скажешь!
И от одной только мысли, что он действительно сделает это, Тоне стало дурно. Она прильнула к его груди буквально за секунду до того, как он осуществил задуманное. Вцепилась в него мертвой хваткой, мешая ему встать. Что есть мочи смяла в кулаках ткань его джемпера, не заботясь о том, что может испортить дорогущую вещь. Ее лихорадило, и Егор не мог этого не ощутить. Шумно выдохнув, он припечатал Тоню к себе еще крепче. Еще плотнее. Так, что воздух мигом вышибло из легких, и в позвоночнике что-то громко щелкнуло. Поддавшись эмоциям, Тоня тихонько произнесла:
- Не уходи!
- Здесь я, - отозвался Стрельцов также тихо. – Здесь.
- И не злись! Пожалуйста!
- Я… постараюсь. Расслабься.
- Ты верно подметил - Алиса странно действует на меня. Я сейчас не в себе.
Егор поиграл желваками, пытаясь обуздать свой нрав. Но все же кивнул:
- Вижу. И меня крайне напрягает твое состояние. В чем дело, Тоня?
- Я все расскажу, - клятвенно заверила она. - Обещаю. Но… не здесь.
Просканировав ее долгим испытывающим взглядом, он вдруг согласился:
- Ты права. Сейчас не время, и не место. Дома поговорим.
Тоня благодарно улыбнулась и мимолетно прильнула щекой к его щеке:
- Спасибо!
А после, с тревогой и волнением покосилась на людей, присутствующих за столом. На людей, которые стали невольными свидетелями ее беседы с Алисой. К счастью, на них с Егором они даже не смотрели. Временно не замечали их, или попросту делали вид, дабы не смущать излишнем любопытством. А по факту, всеобщим вниманием завладели Белова и Макаров, чему Тоня была несказанно рада. Ленка с присущей ей эмоциональностью рассказывала, с чем им пришлось столкнуться на пути к своему счастью. Особый интерес у всех вызвал «школьный» период их жизни. Мужчины знатно ухахатывались с перлов Беловой о том, как она изводила бедного Виктора Эдуардовича, будучи еще его ученицей-одиннадцатиклассницей. Как всячески привлекала его внимание, и всеми силами пыталась соблазнить. Как стойко он держался, не позволяя себе лишнего. Как уволился из-за нее. Как позже «судьба» свела их вновь, но уже под крышей университета и в новом статусе - в качестве профессора и его студентки. Даже о яростном противостоянии с бывшей пассией Макарова, и о драке с ней поведала. Виктор Эдуардович в основном молчал, изредка вставляя свои реплики. Ленка же заливалась соловьем на радость его друзьям.
И если Каримов, будучи явно в курсе ситуации, лишь загадочно ухмылялся, то Назимов свое любопытство удовлетворял в полной мере. Он безжалостно закидывал Белову каверзными вопросами, и получал на них не менее каверзные ответы. А следом какой-нибудь встречный вопрос уже от нее. Так сказать, на засыпку. И это пробивало на хохот даже (казалось бы) эмоционально-непрошибаемого Мазура. В такие моменты Олег буквально давился смехом. Ведь спросить Назимова Ленка могла о чем угодно. Вплоть до того, не избивает ли его Наталья, на почве ревности к танцовщицам «Запретного плода». А когда, не дожидаясь ответа от Владимира, Белова театрально вздохнула и выдала: «Святая она у вас! Вот я бы так не смогла. Надавала бы по башке. Прямо во сне… пока муж уязвимый и слабенький!», окончательно покорила сердце Наташи. Та смеялась с ее слов так громко, что на них косились люди, отдыхающие за соседними столиками. В общем, своей непосредственностью Лена умудрилась очаровать всех и сразу. Избранницу Макарова друзья приняли с распростертыми объятиями. А девушки (в лице Юли и Есени) просто тихонько хихикали, невольно восхищаясь смелостью и дерзостью этой роковой красотки. Как ни в чем небывало, в беседу включился и Егор. Не изменяя себе, он откровенно подтрунивал над «правильным по всем пунктам» Макаровым, и на радость Ленке, в подробностях рассказывал о подвигах ее «героя» в период их совместной бурной юности. Благо, в тех воспоминаниях не было ничего криминального. Лишь забавные случаи из жизни. Словом, в приподнятом настроении пребывали все. Все, кроме Тони. Нет, внешне-то она ничем не выделялась из их компании. Улыбалась. Смеялась. Прикладывала максимум усилий, чтобы не выказать своей слабости. Чтобы эмоциональный шторм, творившийся в душе, ни коим образом не вырвался наружу. Не отразился на лице. Меньше всего ей хотелось сидеть тут с кислой миной, и портить людям вечер. Однако, присутствие Алисы не давало ей покоя. Тоня постоянно чувствовала на себе ее взгляд.
Да и сама невольно высматривала сестру среди шумной компании бывших одноклассников. Мимолетно. Тайком. И тем не менее. Рядом с Алисой сидел парень из их деревни - Родик Самсонов. Единственный сын богатеньких родителей. Наглый и заносчивый, как большинство мажоров. Все по классике. Он периодически обнимал Алису, что-то бормоча ей на ухо. Она же, не выказывая вообще никаких эмоций, медленно убирала с себя его руки.
Тоня не могла понять, что между ними происходит. Да и не хотела. В себе бы сперва разобраться. Погрузившись в тягостные размышления и непрошенные воспоминания, девушка потеряла счет времени. Возвращение к реальности было резким и болезненным – Стрельцов не рассчитал силу и довольно крепко стиснул под столом ее ладонь. Вздрогнув и невольно поморщившись, Тоня сосредоточила внимание на Егоре. Он в свою очередь, красноречиво кивнул на Белову, которая что-то спрашивала у нее… черт знает какой раз.
***
- Эм… извини? – виновато промямлила Антонина.
Благо, на выручку мгновенно пришла Юлька.
- Лена предлагает нам, использовать караоке-бар по прямому назначению, - пояснила она своим нежным голоском. – Наташа не хочет. Мы с Есеней петь не умеем. Остаешься только ты. Ну, что? Вашему дуэту быть?
- О, нет! – глупо хихикнула Тоня. – Это точно не моя история! Но…
- Но?
- Возможно, чуть позже я бы потанцевала.
На том и порешали. А мгновение спустя, Юля шустро поменялась местами с Серпом. Теперь она оказалась рядом с Тоней, и уставилась на нее в упор.
- Ты в порядке? – уточнила взволнованно.
- Да. Все хорошо.
- Если хочешь, можем сходить… припудрить носик?
- Нет, - мягко улыбнулась Антонина, нежно заправляя ей за ухо прядь темных волос, упавших на лицо. – Это точно лишнее.
- Уверена?
- Конечно.
- Если передумаешь и захочешь выговориться, дай мне знать!
Тоня крайне остро ощутила мощнейшую волну теплоты, исходящую от малявки… ее искренность и заботу о ней. В глазах предательски защипало.
Запрещая себе плакать, она порывисто обняла Попову. Крепко-крепко.
- Задушишь! – смеясь прохрипела Юлька, но также крепко обняла ее в ответ.
А когда наконец они отцепились друг от друга (не без помощи Егора и Серпа, разумеется), сосредоточили все внимание на Наташе. Назимова взяла слово.
- Итак, - протянула она, извлекая из дамской сумочки маленький бархатный мешочек. – Самое время для обещанного сюрприза, дамы и господа!
- А что происходит? – насторожился Владимир. – Ты что творишь, женщина?
- Облегчаю тебе задачу, - хмыкнула его жена. – Сам ты едва ли станешь между ними выбирать. Как по мне, будет гораздо честнее, положиться на случай.
- О чем ты? – впал в ступор Назимов. – Кого выбирать? И… между кем?
Демонстративно фыркнув, Наталья проигнорировала его и занялась делом.
А именно, объявила самую настоящую жеребьевку. Водрузив мешочек в центр стола, попросила мужчин (всех, кроме своего мужа) извлечь из него по бумажке. Те без лишних вопросов выполнили ее просьбу. В результате, у каждого в руках оказался листок, свернутый в трубочку. Смотреть, что внутри, Наташа строго настрого запретила. А Владимиру протянула нечто, отдаленно напоминающее обычное фото. Мужчина хмурился, разглядывая снимок. Вертел его в руках, всматриваясь все пристальнее. Наконец, сдался.
- Что это?
Шумно вздохнув, Наташа закатила глаза, и будничным тоном сообщила:
- Плод нашей любви, Володя. И самая первая фотография ребенка.
Егор, Олег, Марат и Виктор обменялись странными взглядами. Все замолчали, ожидая, когда же до Назимова дойдут слова его жены. Но он, как на зло, страшно тупил. Заторможенно уставился на Наташу, и глухо прохрипел:
- Какого ребенка?
- Моего. Твоего. Нашего.
- Нат? – судорожно, будто задыхаясь. - Ты что… ты…
Она кивнула, взирая на него неестественно сверкающими глазами.
- Этот сюрприз был не для твоих друзей, Назимов! – призналась, кусая губы. – Вернее, не только для них. В основном он… для тебя! У нас… получилось!
В следующий миг Тоня реально испугалась за Наташу. Ведь Назимов застонал, точно раненный медведь, вскочил на ноги и рывком сдернул ее со стула, словно пушинку. Лишь по одобрительному гулу присутствующих (особенно, мужчин) Тоня догадалась, что Наталье ничего не угрожает. Вскоре и сама в этом убедилась. Когда Владимир, очевидно забыв о существовании целого мира, вдруг рухнул на колени и уткнулся лицом в пока еще плоский живот своей жены. Он бормотал что-то нечленораздельное, а Наташа плакала, вплетая дрожащие пальцы в его волосы. Тоня была крайне удивлена подобной реакцией. Благо Егор, прижавшись губами к ее виску, тихо пояснил:
- Они уже отчаялись. Почти три года к этому дню шли. На них ставили крест.
Теперь она понимала. Прочувствовала момент, искренне радуясь за ребят.
Когда их эмоции более-менее подутихли, и они оторвались друг от друга, все принялись поздравлять Назимовых со столь значимым событием. Затем Наташа торжественно объявила:
- Девочки, простите… крестную не выбираем – Лилька моя за это право любому глотку перегрызет. А вот кто станет нашему малышу крестным папой… прямо сейчас и узнаем! Проверяйте, кому что выпало по жребию!
У Егора, Макарова и Мазура листы оказались девственно чистыми. А вот у Каримова на бумажке красовался жирный плюсик. Стрельцов загоготал в голос, прекрасно понимая, что это значит. А после не удержался от издевки:
- Так вам и надо! Чтобы поменьше быковали друг на друга!
- Против фактов не попрешь! – поддержал его Олег.
- Мужики, это судьба! – философски закончил Макаров.
Наталья же улыбнулась Каримову:
- Марат, не слушай их. Это не обязаловка. Ты в праве отказаться, если не хочешь. Мы – взрослые люди. Не обидимся. Но хотели бы…
- Не откажусь! – жестом остановил ее Серп. – Для меня это честь!
- Ну, надо же! – чужой сиплый голос – громкий, пугающий, властный, внезапно раздавшийся прямо у их столика, разрушил всеобщее веселье. – Легендарная компания снова в сборе?