Глава 48
Обернувшись на источник звука, Тоня с удивлением обнаружила незнакомца.
Мужчину лет тридцати-тридцати трех на вид. Высокий и очень коротко стриженный. Почти лысый, если быть точнее, но с прилично отросшей щетиной на суровом лице. И отращивал он ее неспроста. Прятал шрам.
Явно старый. Явно жуткий. Сползающий со лба, мимо левого глаза, и скрывающийся в районе его скулы под густой темной растительностью.
Нет, давно затянувшийся рубец вовсе не уродовал мужчину. Напротив, придавал ему какого-то шарма. Только и… ужаса на окружающих нагонял.
Нарушитель спокойствия имел спортивное телосложение. И это еще мягко сказано. Он был накачанным до такой степени, что его мышцы откровенно бугрились под одеждой. И та, к слову, совершенно не соответствовала формату заведения. Незнакомец заявился в элитный караоке-бар в обычном спортивном костюме. Безусловно, в брендовом и дорогом… но в спортивном, мать его, костюме! Как этого человека вообще пустили в столь престижное заведение? Как он прошел фейсконтроль? Поддавшись нездоровому любопытству, Тоня принялась еще пристальнее разглядывать мужчину. Глаза красивые, зеленые. Но взгляд… тяжелый. Да. Уставший и тяжелый. И вообще, от этого мужчины за версту веяло опасностью. Бешенной, необузданной, примитивной энергией. Он не проявлял агрессии по отношению к ним. Напротив, даже улыбался в своей пугающей манере. Но… явно мог бы, при случае! Почувствовав это, Тоня рефлекторно прижалась к Егору, на уровне подсознания чувствуя себя рядом с ним в безопасности. Оглядевшись, поняла, что похожее впечатление незнакомец произвел на всех девушек их компании. Каждая, так или иначе, касалась своего спутника. Даже Белова, болтающая до этого без умолку, и то притихла. Одно успокаивало – их мужчины не выглядели напряженными. Отнюдь. Все, без исключения, поприветствовали здоровяка крепким рукопожатием, и парой ничего не значащих фраз. Мазур оказался более разговорчив. А может, просто знал здоровяка лучше остальных. По крайней мере, у Тони сложилось такое ощущение, когда он ему… почти улыбнулся, и заговорил весьма фривольно:
- Здорова, Руслан! Как поживаешь?
- Весело, - расплывчато отозвался мужчина. – Что ни день, то приключение!
- Хм. Не скучаешь, стало быть.
- Мне некогда скучать!
- Ясно! – понимающе кивнул Олег. - Решил тоже отдохнуть сегодня, или…?
- Или, – озвучил намерения Руслан. – Разговор к тебе есть. Пошли, перетрем?
Мазур поменялся в лице. Напрягся, и разве что… волком не оскалился.
- Пасешь меня? – процедил он сквозь зубы. Причем таким тоном, что у Тони невольно холодок по спине промчался. Каждый волосок на теле дыбом встал.
- А ты у нас девчоночка в юбчоночке, чтобы тебя пасти? – криво усмехнулся Руслан. – Обижаешь, Олег! Я никогда этой хренью не страдал!
- Как тогда нашел меня здесь? – усомнился Мазур. – И главное – зачем?
- Да просто все - помощь твоя нужна! – в тон ему отозвался Руслан. – Собирался звонить тебе завтра. А нашел случайно. Действительно, случайно. Мимо бара проезжал и увидел на парковке твою тачку. Решил заглянуть, раз уж так фортануло, а не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.
После его слов Олег заметно расслабился. Поцеловал в висок Есеню, и жестом пригласил приятеля к их столику. А после будничным тоном поинтересовался:
- Какого рода помощь тебя интересует, Рус?
- Это мы обсудим с глазу на глаз!
- Давай без церемоний! – настаивал Мазур. – Прямо скажи, чего ты от меня хочешь? Я ведь больше не… с вами. Ты прекрасно знаешь - я отошел от дел!
- Да, отошел! – кивнул Руслан. – Но сделал это красиво, и уважения среди наших не растерял. Да и связи у тебя остались не хилые. Они-то мне и нужны.
Подумав немного, Олег хмуро кивнул. Не проронив более ни слова, он встал, явно намереваясь побеседовать с Русом без свидетелей. Последний подозвал проходившего мимо официанта, и попросил организовать для них отдельный столик. Разумеется, за щедрое вознаграждение. С ироничной улыбкой на лице Тоня наблюдала за тем, как быстро пересаживают куда-то студентов, отдыхающих за соседним столом, буквально в пяти-шести метрах от них.
Как шустро размещают там мужчин, озвучивают им меню и принимают заказ.
«М-да! Вот тебе и… не в деньгах счастье!»
- О чем задумалась, лапуля? – горячее дыхание Егора коснулось ее щеки.
- Да так, - вздрогнула Тоня, покрываясь чувственными мурашками с головы до пят. - Ни о чем конкретном…
- Разве? - сухой мешок.
- Угу.
- И даже не спросишь ни о чем? – он кивком головы указал на Мазура, беседующего с Русланом. В ответ девушка безразлично пожала плечами:
- Нет. Если посчитаешь нужным, расскажешь сам.
Егор прожег ее до жути странным взглядом. Острым и задумчивым. Но никак не прокомментировал ее слова. Вернее, не успел. В диалог вмешалась Есеня.
- А вот я, с вашего позволения, полюбопытствую! – глухо выдала она, одновременно привлекая к себе внимание, и напряженно поглядывая на своего супруга, пересевшего за соседний столик. – Кто он? Кто этот ваш… Руслан?
- Не наш, слава Богу! – едко прокомментировал Стрельцов.
- Мы просто знакомы с ним, не более, - подтвердил Назимов. - В отличие от твоего мужа. Олег в свое время… эм, знаешь… ты лучше у него сама спроси.
- Все ясно, - помрачнев, Есеня принялась ковыряться вилкой в тарелке с салатом, но при этом так и не съела ни кусочка. Наблюдая за развернувшейся картиной, Юлька не выдержала. Хлопнув в ладоши, восторженно предложила:
- Ой, моя любимая песня играет! Может, потанцуем? Марат… ты не против?
Серп окинул ее ревностным взглядом, тем не менее ограничивать не стал.
Приготовившись веселиться на полную катушку, Белова вскочила на ноги следом за Поповой. Понимая, что отвлечься от всего происходящего ей явно не помешает, со своего места поднялась и Тоня. Затем к ним присоединились Наталья с Есеней. Последнюю Назимова тащила за собой чуть ли не на привязи. Однако, оказавшись на танцполе, в самом центре беснующейся толпы, девушки (все до единой) преобразились. Отдавшись во власть музыки, танцевали, как в последний раз. Двигаясь в такт, визжа, и подпевая исполнителям. Знатно соскучившись (ведь с переездом малявки к Серпу крайне редко виделись), Тоня с Юлей практически не отлипали друг от друга. Они не могли наговориться, болтая обо всем на свете. Постоянно обнимались, фотографировались на Юлькин телефон, шутили и громко смеялись. Впрочем, Наталья и Есеня от них не отставали. А вот Ленка в какой-то момент покинула их. Но вскоре объявилась на сцене с микрофоном в руках. Она спела в караоке несколько песен подряд, чем привела публику в дикий восторг, ибо пела очень хорошо. Последняя композиция с кричащим названием «Да, я мать! И я умею танцевать!» и вовсе произвела фурор. Ведь Белова посвятила ее Назимовой, таким образом поздравив ту с грядущим материнством. Их сумасшедший танцевальный марафон продолжался до тех пор, пока хватало запала и сил.
Но немного погодя, окончательно выдохшись, все единогласно решили сделать перерыв. Унять разбушевавшийся пульс, отдышаться и утолить жажду. А пить и правда хотелось зверски. Весело хохоча, разгоряченные и уставшие, девушки направились к их столику. И почти дошли. Но в последний момент кто-то решительно схватил Тоню за руку, вынуждая остановиться и рефлекторно развернуться, повинуясь инстинкту самосохранения. Что ж… Замерев на месте, точно вкопанная, Тоня изумленно уставилась на… Алису.
***
- В чем дело? – зашипела Муравьева, раздраженно вырывая руку из ее захвата.
- Ты мне и скажи! – огрызнулась Алиса в несвойственной ей манере. Дерзко. Резко. Обиженно. Впрочем, она и выглядела странно. Тяжело дышала, то и дело поджимая губы. Слегка пошатывалась, но с вызовом смотрела Тоне прямо в глаза. И взгляд тот – поплывший, посоловевший, ей совершенно не нравился. Лишь просканировав Одинцову внимательнее, Тоня догадалась:
«Пьяная, что ли? Ну, точно! Налакалась почти в лоскуты, идиотка мелкая!»
- Зачем ты так со мной? – негодовала Алиса. – К чему вся эта демонстрация?
- О чем ты? – от подобного заявления Тоня растерялась. – Какая еще…
- Я, по-твоему, дура? – прилетело в ответ. – Вообще ничего не понимаю? Разве это справедливо? Нет! Это… жестоко! Слишком жестоко! И ты…
- Довольно! – холодно отрезала Тоня, вынуждая Алису умолкнуть на середине фразы. – Ты попуталась, что ли? Я тебе не мамочка, и слушать твой пьяный бред точно не собираюсь! Более того, я даже примерно не понимаю, что ты имеешь в виду! Либо говори внятно, что тебе нужно, либо…
- Либо, что? – с вызовом выпалила Одинцова. – Снова прогонишь меня? Да?
Тоня обернулась через плечо, желая удостовериться, что они не привлекли к себе лишнего внимания. Окинув беглым взглядом их компанию, обнаружила что Наташа, Есеня и Лена уже вернулись свои места, а мужчины что-то активно обсуждали между собой. Возможно, даже спорили. Но Егор в этом не участвовал. Холодный. Надменный. Отстраненный. Он задумчиво барабанил пальцами по столу, и пристально следил за ней. За каждой ее эмоцией. За каждым жестом. Неизвестно, мог ли он с такого расстояния слышать их диалог с Алисой, но явно оценивал ситуацию, и размышлял над тем, стоит ли ему вмешаться. Испугавшись подобного сценария, Тоня решила действовать на опережение, и поскорее завершить эту странную беседу с сестрой.
- Скройся с глаз! – угрожающе рявкнула она, намереваясь продолжить путь.
Но не тут-то было. Алиса снова схватила ее за локоть, удерживая на месте.
- Нет! – резанул по ушам ее возмущенный вопль. – Ты поговоришь со мной!
Тоня шумно выдохнула, вновь грубо скидывая с себя руку Одинцовой.
Не могла она выносить ее прикосновения. Не могла. Они отзывались острой болью в ее груди. Пробуждали в ней странные чувства. А еще жгли кожу, точно каленым железом. По живому. Ошпаривая мышцы. Обугливая кость.
И спасенье было лишь в одном. Стиснув зубы, Тоня яростно проскрежетала:
- Я не поняла, у тебя пальцы лишние? Еще раз дотронешься до меня, и я…
- Тонь, все в порядке? – внезапно рядом с ними материализовалась Юлька. С тревогой поглядывая на Алису, будто бы пытаясь понять, представляет ли она угрозу, малявка мягко коснулась Тониного плеча. Чуть сжала. – Ты идешь?
Машинально улыбнувшись ей, девушка кивнула. А Алиса, наблюдающая за этим, резко поменялась в лице. Ее затрясло. То, как она посмотрела на Юлю... Господи, да она готова была Поповой в волосы вцепиться! За что? А черт ее знает! Тоне казалось, что Алиса сейчас на грани эмоциональной бездны балансировала. А потом вдруг оступилась. Рухнула. Окончательно сорвалась.
- А ей, значит, можно? – ревностно выпалила Одинцова, оказавшись нос к носу с Тоней. – И касаться тебя, и обнимать? Находится рядом, смеяться над шутками, делать совместные фото? Почему? ПОЧЕМУ?! Она что, особенная?
- Эм… а что тут у вас происходит? – озадаченно протянула Юлька.
- Ничего, - не глядя на подругу, отмахнулась Тоня. – Не обращай внимания. Она с выпивкой малость перебрала. Ступай к своим, Алиса. И мы пойд…
- Нет! – в сердцах воскликнула последняя, забегая вперед и преграждая ей дорогу своим миниатюрным телом. – Ты никуда не пойдешь! Тебе придется…
Тоня не поняла, как оказалась рядом с ней. Как разъяренной фурией подлетела к Алисе, вынуждая ту умолкнуть на полуслове, и инстинктивно отшатнуться.
Контролировать собственные эмоции удавалось с большим-большим трудом.
Голос вибрировал от напряжения, когда Тоня процедила сквозь зубы:
- Юля, оставь нас!
- Уверена? – засомневалась Попова. – У тебя точно… все под контролем?
- Более, чем. Не волнуйся.
***
Юлька не стала спорить, и тактично удалилась. Тоня же припечатала Алису гневным взглядом, и холодно прорычала, чеканя каждое слово:
- Ты вообразила, что можешь помыкать мной? Что можешь мне приказывать?
Та активно замотала головой из стороны в сторону, и сбивчиво залепетала:
- Нет, что ты? Это нереально. То есть… и в мыслях не было!
- А что было? – продолжала наседать Тоня. – Что есть? Что творится в твоей голове, Алиса? Чего ты пристала ко мне? Чего хочешь? Чего добиваешься?
- А ты разве не знаешь? – она потупила взор, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Не догадываешься? Серьезно не понимаешь?
- Да, серьезно! Я ума не приложу! Ты можешь прямо…
- Поговори со мной, - тихо выдохнула Одинцова. – Пожалуйста! Хоть раз в жизни сделай вид, что… не презираешь меня, и… просто поговори, как с…
- Господи, да о чем? – сокрушенно застонала Тоня. – О чем нам с тобой бесе…
- Но с ней же ты о чем-то беседуешь! – с обидой в голосе перебила ее Алиса. – Веселишься. И всем своим видом показываешь, что на меня тебе… плевать!
От ее слов ей прошиб холодный озноб. В горле образовался болезненный комок, из-за которого Тоне приходилось сражаться за каждый новый глоток воздуха. Теперь до нее дошло наконец, о какой демонстрации Алиса твердила чуть ранее. Она восприняла ее общение с Юлей, как показуху. Как спектакль, сыгранный исключительно для нее, чтобы унизить и дать ей почувствовать себя лишней и ненужной. Нет, подобных целей Тоня не преследовала. Всего лишь пыталась забыться. А в итоге, сама того не ведая, вызвала у Алисы… что? Приступ сестринской ревности? Ошалев от собственного открытия, Тоня притихла. Она не знала, как реагировать на слова Одинцовой. И что ответить ей, тоже не знала. Растерялась. Впала в ступор, остро ощущая неизвестно откуда взявшееся чувство вины, стремительно поглощающее ее целиком.
Без остатка. Увлажнив пересохшие от волнения губы, она тихо обронила:
- Ты сделала неверные выводы. Но переубеждать тебя в этом я не стану.
- Тоня…
- Извини. Меня ждут. Мне действительно пора.
Она развернулась, чтобы уйти и искренне надеялась, что на сей раз у нее получится это сделать. Тем не менее, даже не удивилась, когда Алиса снова вцепилась в ее руку, всячески препятствуя. Напрасно. Ведь в ту самую секунду терпение Муравьевой лопнуло окончательно. Раздражение, копившееся в душе с момента их сегодняшней встречи, одним махом смело весь Тонин самоконтроль, и вырвалось наружу. Не замечая никого вокруг, не заботясь о том, что их могут услышать, девушка выпалила на эмоциях:
- Что тебе не ясно во фразе «не прикасайся ко мне»?
Алиса поморщилась от ее угрожающе-требовательного тона, но хватки своей все же не ослабила. Напротив, еще и возразить умудрилась:
- Раз этой Юле можно, то и мне…
- Ты себя с ней не равняй! – парировала, Тоня. – Она моя подруга!
- А я – твоя…
- Ты не моя! – будто со стороны Тоня услышала свой голос.
Холодный. Безразличный. Чужой. И ужаснулась собственной жестокости.
Ведь Алиса от услышанного дернулась всем телом. Отшатнулась от нее, как от прокаженной. Она тяжело дышала, кусая дрожащие губы. В ее глазах стояли слезы. А Тоня осознала вдруг очень страшную истину:
«Я говорю словами своего отца! Я… я поступаю в точности, как он!»
Чувствуя себя мерзкой конченной сукой, она попятилась, увеличивая расстояние между ними. Потому как, пожалуй, впервые в жизни ощутила острую потребность… утешить Алису. Извиниться перед ней. Или даже… обнять. Последнее пугало и дезориентировало так сильно, что хотелось кричать. Или бежать, очертя голову. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Впрочем, именно так Тоня и поступила. Не прощаясь, она ринулась к своему столику. Туда, где, сверкая странным задумчивым взглядом, ее поджидал Егор. Туда, где создавалась иллюзия защищенности, беззаботности и веселья.
Однако, сделав всего пару шагов, резко остановилась. Виной тому все та же Алиса. Голосом, полным боли и отчаяния, она крикнула ей вдогонку:
- В чем моя вина?
Робкий полушаг вперед, и очередной вопрос, ощущающийся ударом под дых:
- Скажи, наконец, за что ты меня наказываешь?
***
Уставившись невидящим взглядом в одну очку, Тоня твердила про себя:
«Не реагируй! Притворись глухонемой! И иди вперед… двигайся. Ну, же!»
Но ноги не слушались. Одеревенели, буквально приковывая ее к месту.
Или, быть может, в глубине души Тоня просто не хотела уходить? Она не знала. А Алиса тем временем, пребывая во власти эмоций и явно крепкого алкоголя, продолжала безжалостно уничтожать остатки ее самоконтроля:
- Я была ребенком! Глупым несмышлёнышем. Я ни черта не понимала!
Не представляла даже, через что тебе пришлось пройти. Через что тебя вынудили пройти! Условия, в которых ты росла и существовала…
- Замолчи! – прохрипела Тоня, продолжая стоять к ней спиной и покрываться липким потом. – Либо ты сама закроешь рот, либо я тебе помогу!
Но она ее будто не слышала, и продолжала сбивчиво бормотать:
- …жестоки! Окажись я на твоем месте, наверняка сдохла бы в первый же день! Я не выдержала бы. Сломалась бы. Но ты – не я! Ты гораздо сильнее. Смелее. Решительнее. Еще никому не удавалось загнать тебя в угол! Еще…
- Ты внезапно оглохла? – ощетинилась Тоня, молниеносно разворачиваясь лицом к сестрице. – Проблем ищешь? Острых ощущений? Так я их тебе мигом организую! Да, я действительно сильнее тебя. И при желании могу причинить тебе боль. Но даже зная это, ты за каким-то дьяволом провоцируешь меня!
- Извини, я…
- Зачем, Алиса? – она раздраженно прервала ее детский лепет. – Зачем?
- Я всего лишь хотела сказать… хотела поговорить, а ты…
Тоня огляделась по сторонам, и убедилась в очевидном – они привлекли к себе слишком много внимания. Люди, отдыхающие за ближайшими столиками, пялились не на сцену, а на них, явно ожидая продолжения.
Это слегка отрезвило ее. Тяжело вздохнув, она процедила сквозь зубы:
- Хорошо, давай поговорим. Но не здесь. Пошли найдем укромный уголок и…
- Нет! – взвизгнула Алиса, целиком утопая в своих эмоциях. – Не пойду! Никуда я не пойду! Я знаю, чем закончится наш разговор с глазу на глаз. Тем же, чем заканчивались все предыдущие разговоры. Ты… снова отмахнешься от меня, как от назойливой мухи! Пошлешь к черту, как делала десятки раз до этого! Ты не станешь меня слушать! Наедине… не станешь!
Тоню страшно лихорадило. Бросало то в жар, то в холод. В голове все смешалось. Сердце, надрывно колотящееся в груди, причиняло боль.
Как и мысли, отравляющие разум:
«А что мне оставалось? Что? Я защищалась от тебя, как могла!»
Вслух же Тоня сухо прокомментировала ее выпад:
- И правильно сделаю. Твои пьяные закидоны уже порядком меня утомили.
- А меня – твоя принципиальность! И упрямство! И… проклятое безразличие!
- Вот и отлично, - задиристо фыркнула Тоня, будучи не в силах обуздать свой гнев. – Предлагаю распрощаться на этой веселой ноте. Всего хорошего!
- Да и пожалуйста! – отзеркалила ее интонацию Алиса. Однако в следующий миг произнесла нечто такое, от чего Тонино сердце сжалось в груди до размеров крохотной горошины, и пропустило удар. – Только… не приписывай мне чужих грехов! Не вини в том, к чему я не имею никакого отношения! Не делай крайней! Я была слишком мала, чтобы… черт подери, Тоня! Я не понимала тогда, как по-скотски с тобой и твоей матерью обошелся наш отец!
Это было сродни удару с небес о скалы. Сродни извержению сверх вулкана.
Сознание заволокло кровавой дымкой, а из груди вырвался ярый протест:
- ТВОЙ отец!
- Нет, наш! – пылко возразила Алиса, щенячьим взглядом глядя на нее снизу вверх из-за разницы в росте. – Можешь сколько угодно открещиваться от нас, но… никакая сила в мире не изменит того факта, что я твоя сестра! А он – наш отец! Мой и…
Тоня не позволила ей договорить. Ядовито рассмеялась, нагло вторгаясь в ее личное пространство, и вышибая тем самым из зоны комфорта своим крайне нелогичным поведением. Каждой клеточкой своего тела она излучала угрозу, вынуждая Алису инстинктивно отступать назад. Не глядя. Одинцова пятилась до тех пор, пока не уперлась бедром в ребро какого-то стола. Но Тоня в тот момент не задумывалась о том, что они могут помешать отдыху посторонних людей. Слишком сильна была ярость, бурлящая в ее крови. Алиса же все плотнее жалась к столу, шумно дыша и взирая на Тоню широко распахнутыми от страха глазами. Сестра словно удара от нее ждала. Потому и вздрогнула испуганно, когда она поднесла руку к ее лицу.
***
Сражаясь за самоконтроль, Тоня мазнула кончиком пальца по ее щеке.
Вгоняя в ступор, мягко сжала острый подбородок. Заботливо заправила за ухо выбившиеся из прически волоски. Поиграла с серьгой в ее мочке. Затем, как-бы невзначай заметила:
- Красивые. Бриллианты, да?
Алиса затравленно кивнула:
- Этот гарнитур отец на твое совершеннолетие купил. Но… твоя мама ничего от него не принимает. Принципиально. Ты тоже. Так и перекочевал ко мне твой подарок. Но если пожелаешь, я с радостью верну его те…
Тоня отрицательно покачала головой, призывая ее к молчанию.
Затем, тихо, но предельно четко произнесла:
- Я хочу, чтобы ты сейчас услышала меня, Алиса. Понимать не обязательно. Достаточно просто запомнить мои слова. Это для тебя он достойный отец и лучший в мире папочка. А меня он просто сделал. А потом и вовсе… предал.
- Пожалуйста, не говори так!
- А как мне говорить? – зло выплюнула Тоня. – Как?
- Отец страшно раскаивается в содеянном! – срывающимся от напряжения голосом поведала Алиса. – Первое время после того, как правду о тебе узнал, места себе не находил! Да, он не идеален. Никто не идеален! Все ошибаются. Но далеко не каждый старается загладить вину. А наш отец старается!
С ее слов Тоня разразилась по истине истерическим смехом:
- Да ты что? Это как же?
- Сперва он пытался помогать вам финансово, - прилетело в ответ. – Но твоя мать – очень гордая женщина. Она ничего от него не принимала. Тогда он завел счет в банке на твое имя, и регулярно пополняет его. За эти годы там набежала сумма, достаточная для твоего безбедного существования. Ты можешь воспользоваться ей любой момент. Деньги твои по праву, и…
- Какая неслыханная щедрость! – горько усмехнулась Тоня. – Премного благодарна, но в подачках от посторонних людей я… не нуждаюсь!
- Он ведь из лучших побуждений…
- Что? – рявкнула в сердцах Муравьева. – Откупается? Вместо того, чтобы вымаливать прощение за мое загубленное детство… за две жизни, искалеченные по его вине… играет в великого спонсора?
- Проявляет заботу. Хотя бы, пытается.
- Деньги, деньги, деньги! – отчаяние вырвалось наружу безграничной злостью. - Кругом одни деньги! Клянусь, меня уже воротит от этого продажного мира!
- Как же ты не понимаешь, - внезапно сорвалась на крик Алиса. – Его ведь тоже обманули! Его тоже предали! Он представить не мог, что все подстроено. Он поверил тогда самым близким людям – родной матери и лучшему другу!
- А должен был поверить любимой женщине, которая носила под сердцем его ребенка! – категорично заявила Тоня, не замечая ничего вокруг. – Но, нет. Ему было гораздо проще поверить в измену моей мамы, и бросить ее на произвол судьбы! Юную. Беззащитную. До чертиков в него влюбленную. И глубоко от него беременную. И кто он после этого? Мужчина? Или обычный трус?
- Нет, он…
- Даже не смей оправдывать его! – отрезала она тоном, не терпящим возражений. – Пока вы шиковали, мы выживали! Он видел, как тяжело нам приходилось. Прекрасно знал, что о нас с мамой говорят. Но ни разу не защитил нас от нападок этих злобных сплетниц-гиен! Палец о палец не ударил, чтобы заткнуть их злые языки и прекратить травлю своей бывшей невесты! Тебя-то он опекал. Холил, лелеял, баловал. А меня отталкивал в те моменты, когда я так сильно нуждалась в нем. Как забыть это? Как простить?
- Тоня, - судорожно всхлипнула Алиса, намереваясь что-то сказать.
Но она остановила ее жестом, и продолжила:
- Знаешь, почему я сильнее тебя? Да потому что за меня некому было заступиться! Мне приходилось делать это самой. В одиночку противостоять целому миру. Жестокому. Циничному. И выбор был невелик - либо смириться, прогнуться под обстоятельства и плыть по течению, либо… доказать всем злопыхателям, как сильно они ошибаются на мой счет. Я выбрала последнее. Отрастила клыки, когти и обросла броней. Было непросто, но я справилась. Всякий раз, когда от боли и отчаяния мне хотелось утопиться в ближайшем озере, я смеялась громче всех и веселилась, как в последний раз. Когда хотелось выйти в окно какой-нибудь высотки, я хваталась за учебники и зубрила все подряд, опережая программу. Как одержимая, переписывала параграфы в тетрадь до тех пор, пока не выучивала их наизусть. Пока на пальцах от ручки не появлялись мозоли. Результат тебе известен: окончание школы с золотой медалью, поступление в ВУЗ своими силами. На бюджет. Я не стремилась к этому. Просто… находила в учебе забвение. В итоге, мать мной гордится. Сплетники-пророки, сулящие мне судьбу малолетней шлюхи, восхваляют. А я… смотрю на тебя и не понимаю, за каким чертом тебе все это рассказываю! Ты же… ты… ай, в общем, держись от меня подальше! Поняла?
Не дожидаясь ответа, Тоня суетливо развернулась на сто восемьдесят градусов, намереваясь поставить жирную точку в их разговоре. Но застыла на месте, шокированная и оглушенная ревом своего пульса, когда поняла что… внезапно угодила в теплые и невероятно крепкие объятия Алисы.