Глава 54
«Моя любимая малышка… Моя любимая… Любимая!»
Бесцельно наблюдая за пейзажами, стремительно меняющимися за окном автомобиля, Тоня раз за разом прокручивала в памяти слова Егора.
«Он сказал – любимая! Это что-то значит, или он просто оговорился?»
Она не знала. Но трепетала всей душой при одной лишь мысли об этом.
Потому и не стала задавать лишних вопросов на его «поехали», а шустро собралась и вместе с Егором покинула общежитие. Ей было безразлично, куда ехать. Главное… с ним. Он был молчалив и замкнут. Целиком и полностью сосредоточен на дороге. Тоня тоже особым красноречием не отличалась. Тем не менее, она поведала Егору все, что узнала от Алисы о его драгоценном племянничке. Услышав о нем и такую правду, он тяжело вздохнул и устало потер виски. Очевидно, своими повадками Ден окончательно разочаровал его.
Вскоре, минут через двадцать-тридцать, они въехали в частный сектор. Поправочка: в элитный частный сектор, расположенный на окраине города.
Тоня начала догадываться, куда они направляются, и тревога вспыхнула в груди с новой силой. Будто почувствовав состояние девушки, Егор крепко сжал ее руку, переплетая их пальцы. Спаивая их воедино. И в этом жесте было… все. Нежность. Забота. Сожаление. Сочувствие. Поддержка. Защита.
Сердце ёкнуло за ребрами. Расчувствовавшись, Тоня озвучила свои страхи:
- Я так боялась, что ты не поверишь мне! Что ты меня… бросишь!
Егор рассмеялся. Горько и зловеще. А потом огорошил ее своим признанием:
- Глупая! Ты ж… моя! Думаешь, я отдал бы тебя другому? Без боя? Не смеши, Тоня! Я все равно докопался бы до истины. Рано или поздно, но докопался бы!
- Выходит, нам повезло, и мы сэкономили кучу времени и нервов?
- Выходит, так.
- Спасибо!
- За что?
- За то, что однажды появился в моей жизни и… толкнул меня у банкомата!
Черты его лица немного смягчились. Губы растянулись в хищной ухмылке.
- Да уж. Сложно придумать знакомство эффектнее нашего.
- Клянусь, мне хотелось выцарапать тебе глаза!
- А мне – прополоскать тебе рот с хлоркой, и вправить мозги! – его глаза лукаво сверкнули. – А потом запихнуть в машину и наказать, как следует!
- А в итоге наказал самого себя? – заговорщицки хихикнула Тоня.
- Наказал? – иронично фыркнул Егор. – Нет. Я назвал бы это немного иначе.
- И как же? – полюбопытствовала было девушка, но резко замолчала.
Суровая реальность напомнила о себе, напрочь стирая улыбку с ее лица.
Они остановились у ворот огромного особняка. Впрочем… скорее уж дворца.
И пока ворота медленно отъезжали в сторону, Егор сухо проинформировал ее:
- Знакомься, лапуля - родовое гнездышко Стрельцовых. Из поколения в поколение оно наследуется исключительно по мужской линии. Переходит к продолжателю рода. Здесь я родился. Здесь вырос. И умер я… тоже здесь.
Он произнес это так спокойно и буднично, что Тоню прошиб холодный озноб.
- Не говори так! – взмолилась она, цепенея от страха. – Даже в шутку, Егор!
Неопределенно пожав плечами, но так ничего не ответив, Стрельцов въехал на территорию этого самого «родового гнездышка», и припарковался в специально отведенном месте. Там, где уже стояло несколько дорогущих машин. Желая отвлечь его от жутких воспоминаний, Тоня поинтересовалась:
- Зачем ты привез меня сюда?
- По разным причинам, - отозвался он, бегло взглянув на часы. – Во-первых, наша экономка Нина Федоровна потрясающе готовит, а мы как раз успели к завтраку. Во-вторых, моего отца вчера вечером выписали из больницы, и Ева обязательно приедет проведать его. А значит, велик шанс, что за завтраком сегодня соберутся ближайшие члены нашей семьи. Включая Дениса.
Тоню передернуло от отвращения при одном лишь упоминании о нем.
- Что ты задумал? – измученно выдохнула в конечном итоге.
- Поговорить с дорогим племянничком по душам! – прозвучало непоколебимо.
- Егор, - ее голос дрогнул. – Может… ну его? Может, не надо?
Но он не стал слушать жалкий Тонин лепет. Вместо этого заглушил двигатель автомобиля и проворно выбрался наружу. Обойдя машину, резко распахнул дверь с ее стороны, протянул ей руку и велел тоном, не терпящим возражений:
- Идем!
Деваться было некуда. Взывая к остаткам храбрости и самообладания, Тоня подчинилась. И уже спустя пару-тройку минут они перешагнули порог его родного дома. Не разуваясь и не раздеваясь, прошли внутрь. Сам Егор шел впереди, а ее направлял, крепко держа за руку. Девушка же, изумленно таращилась по сторонам, пытаясь отличить это… кхм… жилище от музея.
Наконец, Егор остановился посреди просторной светлой комнаты. Тоня, едва не впечатавшись в него, осторожно выглянула из-за его спины. В центре помещения, за массивным дубовым столом трапезничали родители Егора, мать Дениса, и незнакомка, лет шестидесяти на вид. И все они притихли, растерянно уставившись в их сторону. Егор с присущей ему надменностью, принялся в порядке очереди приветствовать своих родственников:
- Утро доброе, семья! Отец, с возвращением. Рад видеть тебя в добром здравии. Мама… ты, как всегда прекрасна. Сестра. Тетушка… категорически приветствую!
Первой из оцепенения вышла его мать. Схватившись за сердце, Ольга Кирилловна взволнованно воскликнула:
- Господи, помилуй! Сынок, что стряслось? Почему ты в таком… виде?
- Долго объяснять, - отмахнулся Егор. – Я по делу. Ева, где твой сын?
- В гостиной, – насторожилась она, откладывая столовые приборы. – По телефону с кем-то общается. А в чем, собственно, дело?
Он не удостоил ее ответом. Вместо этого подвел одеревеневшую и побледневшую от неловкости и волнения Тоню к столу, и силой усадил на свободный стул. Затем обратился к Ольге Кирилловне:
- Мама, ты ведь помнишь Тоню?
- Столь редкую красавицу сложно забыть! – кивнула та. – Но если мне не изменяет память, она была представлена нам, как…
- Забудь! – раздраженно повел подбородком Егор. – Теперь она со мной!
- В… в каком смы…
- В прямом, мама! Она – моя, и точка!
- Егор! Что ты такое гово…
- Все! Передаю в твои надежные руки! – бесцеремонно перебил он ее. – Распорядись, чтобы ей подали завтрак. Все самое лучшее и самое вкусное. И еще… настоятельно рекомендую вам… найти с ней общий язык! Это ясно?
- Не совсем! – подключился к беседе Юрий Антонович. – Что происходит-то, сын? Что с тобой? Почему ты так странно себя ведешь? Ты будто не в себе! Не хочешь для начала обнять своих родителей? Поцеловать сестру? Тетю?
Егор двинулся к нему, явно намереваясь выполнить отцовскую просьбу, но резко остановился, не дойдя буквально пару шагов. Посмотрев куда-то поверх Тониной головы, он мгновенно поменялся в лицо и яростно прогромыхал:
- Очень хочу! Но куда больше хочу… убить твоего внука!
Стало ясно – на горизонте появился Денис. И Егор, ничего не объясняя, кинулся к нему. А уже спустя мгновение, присутствующие услышали характерный хруст. Хруст сломанного носа. Кучин взвыл от боли, а все его родственники, вопя от ужаса, повскакивали со своих мест. Ева завизжала:
- Ты с ума сошел? Не прикасайся к моему ребенку! Не смей!
- Сынок, что ты творишь? – не отставала Ольга Кирилловна. – Остановись!
- Прекрати это безобразие немедленно! – грозно рявкнул Юрий Антонович.
Едва ли Егор их слушал. Он безжалостно лупил Дениса. В полную силу.
Не сдерживаясь. Периодически швыряя его в пространстве, точно шар от боулинга. Вынуждая налетать на стены, натыкаться на мебель и сносить к чертям предметы интерьера. Их противостояние сложно было назвать честной схваткой. Кучин не мог дать сдачи. Он даже защищаться не мог. Видя это, их родственники кричали все громче. Однако никто не решался подойти к ним, и попытаться разнять. Даже отец. Тем не менее, Ева верещала, как резанная:
- Одумайся, Егор! Что ты себе позволяешь? Что такого он натворил?
- Сущую малость! – оглушил их своим ревом Стрельцов. – Накачал какой-то дрянью МОЮ девочку, и ИЗНАСИЛОВАЛ ее, пока она была БЕЗ сознания!
- ЧТО? – ужаснулась Ольга Кирилловна. – Ой, Господи! Как же это?
- Неправда! – пылко возразила мать Дениса. – Мой сын никогда бы не…
- Вот пусть сам он нам и объяснит, как докатился до такой жизни! – Егор в очередной раз толкнул своего племянника. Тот споткнулся и обессиленно распластался на полу. Взглянув на него, Тоня испуганно вскрикнула, холодея от ужаса. Егор знатно его разукрасил. Бывший парень хрипел и кашлял кровью, извиваясь у ног своего дяди, словно беспомощный червяк. Ева полоснула Тоню взбешенным взглядом, полным презрения и ненависти:
- Это все из-за тебя, что ли? Тебя, красавицу, они поделить не смогли?
- Нет, - девушка решительно поднялась со своего места. – Это из-за чувства абсолютной вседозволенности и полного отсутствия нормального воспитания!
- Ах ты…
- Замолчи, Ева! – строго осадила ее Ольга Кирилловна. – Девочка права!
- Не указывай мне, мама! – закричала та. – Я не собираюсь стоять и наблюдать за тем, как моего сына калечат из-за какой-то… Охрана! Сюда! Скорее!
- Поднимайся! – прогромыхал Егор, пихнув Дениса носком обуви. – Живо!
- Нет! – заскулил тот. – Перестань… хватит! Мне больно!
- Я СКАЗАЛ, ПОДНИМАЙСЯ!
- Что ты творишь? – вновь закашлялся Кучин. – Мы же семья!
- Семья? – зловеще рассмеялся Егор. - А ты помнил об этом, когда мое трогал?
- А ты? – ядовито выплюнул Денис, перебивая его. – Ты помнил?
- А ты меня с собой не ровняй, щенок! – еще больше рассвирепел мужчина. – Когда у нас с Тоней все началось, вы не встречались! И я понятия не имел, кто она такая! А когда узнал, молчал, чтобы не делать тебе больно. Молчал, даже не взирая на то, что она окончательно бросила тебя! Думал, пусть он немного оправится после расставания. Пусть сперва раны залижет. Пусть забудет ее! Ты же преследуешь иные цели! Ты намеренно эту боль мне… причиняешь!
***
Он схватил племянника за шкирку, и дернув вверх, без особых усилий поставил на ноги. Пользуясь временной передышкой, Кучин заорал:
- Я любил ее! У нас все было замечательно, пока не появился ты!
- Любил? – Егор рассмеялся ему прямо в лицо. – Да что ты знаешь о любви? Ты регулярно изменял ей! Путался со всякой швалью у нее за спиной!
- Ну и что? У меня есть потребности! А она не спала со мной… ни разу!
- Это не так работает, дружок! – Стрельцов встряхнул его, как тряпичную куклу. – Любовь – это одержимость. Ты лишаешься сна. Лишаешься покоя. В твоих мыслях лишь она одна. И ее невозможно оттуда вытравить никем. Ты постоянно думаешь о ней. Тебе всюду мерещится ее запах, ее голос. Когда любишь, других не хочешь! А то, что описываешь ты – банальная похоть!
Денис попытался вырваться. А когда ему этого не удалось, ядовито сплюнул:
- Я должен был стать ее первым! Я так мечтал об этом! А ты… отнял. Украл. Присвоил! Что мне оставалось? Только ждать и… мстить по возможности!
- Кому мстить? Ей? Беззащитной девочке?
- Да, ей! Мне она отказывала, а с тобой – всегда пожалуйста! Чем я хуже?
- Ты с кем потягаться решил, мститель? – стальным голосом отчеканил Егор. – Ты башкой своей думаешь? Нет? Идиот! Я ж тебя уничтожу! Из этой комнаты ты выйдешь либо прямиком на нары, либо… в травмпункт. Выбирай, сученок!
- Отпусти! – яростно забрыкался Кучин. – Дед, скажи ему! Мама!
Но все молчали, шокированные увиденным и услышанным. Все, кроме Евы.
Будто впав в состояние аффекта, она подбежала к ним, схватила с комода массивную хрустальную вазу, и под пронзительный крик Ольги Кирилловны, замахнулась на Егора. Но Тоня предвидела это, и среагировала быстрее.
В считанные секунды она оказалась между ничего не подозревающим Стрельцовым, и его обезумевшей сестрой. Не раздумывая, прикрыла его тыл своим собственным телом, и с вызовом уставилась на Еву. Та растерялась. Замерла в нерешительности. Ее губы задрожали. На глазах выступили слезы.
- Это мой сын! - прошептала она, оправдываясь. – Я должна защищать его!
- А это… мой мужчина! – глухо отозвалась Тоня. – И я никому не позволю напасть на него со спины!
Услышав их диалог, Егор брезгливо оттолкнул от себя Дениса, и медленно развернулся к ним лицом. Под его свирепым взглядом, Ева выронила вазу из рук. Рыдая, она бросилась к своему сыну. Егор же, выглядел ошеломленным. Но не поступком своей сестры. Вовсе нет. Он неотрывно смотрел на Тоню. Тяжело дыша и не мигая. Так, словно увидел впервые. А потом вдруг, рывком притянул к себе и остервенело набросился на ее губы. Однако отстранился почти сразу. Не то вспомнил, где они находятся, не то услышал ворвавшихся в столовую охранников. К удивлению девушки, Юрий Антонович отослал их.
А экономке велел принести аптечку и лед. Затем глава семейства подытожил:
- Все за стол! Живо! Теперь будем разбираться в ситуации цивилизованно!
На сей раз перечить ему никто не стал. Даже Егор более-менее угомонился.
И пока Ева с Ниной Федоровной обрабатывали раны Дениса, он водрузил на стол свой мобильник, и включил запись разговора. Ту самую, которую сделал, подключившись к телефону Тони. Они прослушали ее в гнетущей тишине.
От начала и до конца. Ева обессиленно рухнула на стул, глухо бормоча:
- Господи… так это правда!
- Мам, хоть ты не причитай! – скривился Кучин. – Надоело!
И женщина окончательно сорвалась. Вскочив на ноги, как в одно место ужаленная, она дрожащими руками отстегнула кожаный ремень, перетягивающий ее платье на талии, и… от души хлестанула им своего сына.
- Ай, ты чего? – растерялся парень, тоже вскакивая. – Ай! Ай! Мама!
- Ах ты паскудник этакий! – вопила она, продолжая пороть своего сына. – Как ты посмел извалять наше имя в грязи? Как ты мог до подобного опуститься?
- Перестань… Хватит… Мама… Ай!
- Я тебе устрою райскую жизнь! – причитала Ева, размахивая ремнем, точно плетью. – Я чуть грех на душу не взяла… а ты, оказывается, виновен?!
- Да не трогал я ее! – взвыл Денис, уклоняясь от ударов. – Не трогал! Я просто… разыграл их! Отомстить хотел. Наказать за обман. Вот и придумал!
- Чт-то? – растерялась его мать. – В смысле, не трогал? Ты же сам на сказал…
Порывшись в кармане, Кучин достал какую-то флешку и швырнул ее Егору.
- Вот, - пояснил, морщась от боли. – Я записал все события того вечера и ночи. Знал, что пригодится. Не монтаж. Все честно. Если сравнишь время, поймешь, что запись обрывается за несколько минут до того, как Караме… Тоня проснулась. У нас ничего не было и видео это подтверждает. Я просто… усыпил ее, раздел и инсценировал половой акт. Единственное, сиськи ей немного помял и засосы поставил, чтобы правдоподобно выглядело. Да, я все спланировал. Да, на самом деле хотел так сделать. Я не думал о последствиях. Но когда она начала мне в уши вкручивать, как сильно тебя любит и в своей беременности призналась… я побрезговал! Ничего, кроме отвращения к ней не чувствовал! Пришлось импровизировать. Но может оно и к лучшему. Хоть более серьезных дел не наворотил. А то сел бы еще… по глупости.
- Придурок! – взорвалась Тоня. – Больше никогда не приближайся ко мне! Понял? Иначе я тебя голыми руками кастрирую!
- Сдалась ты мне! - рассмеялся Кучин. – На тебе свет клином не сошелся!
Они одновременно замолчали, отворачиваясь друг от друга. Тогда-то Тоня поняла, что произошло. По вопросительным взглядам, прикованным к ее скромной персоне. По ошарашенному лицу Егора, и его сбившемуся дыханию.
- Это правда? – прохрипел он сильно севшим голосом.
Нервно сцепив пальцы в замок, и умирая от страха Тоня кивнула:
- Я побоялась тебе говорить. Не знала, как ты отреагируешь.
Егор метнул убийственный взгляд на Дениса.
- То есть, - процедил сквозь зубы. – Даже зная о том… что она носит в себе моего ребенка… ты накачал ее какой-то хренью и подверг такому стрессу?
- Я… - Кучин отшатнулся, когда его дядя вскочил на ноги, не удосужившись даже отодвинуть свой стул – тот с грохотом приземлился на пол.
- Я убью тебя! – взревел мужчина, намереваясь кинуться к нему.
Но Тоня, действуя интуитивно, повисла у него на шее и затараторила:
- Успокойся! Все хорошо. Все выяснили. Хватит, Егор! Умоляю тебя, хватит!
- Никогда не говори мне «хватит», - огрызнулся он. – Предупреждал ведь уже!
- А у нас исключительный случай…
- И правда, исключительный! – всхлипнула вдруг Ольга Кирилловна. – Радость-то какая! Юра, ты понимаешь? У нас будет внук, Юра!
- Или внучка! – улыбнулся Юрий Антонович.
- Или внуки! – уже не сдерживаясь, расплакалась она. – Я отчаялась уже, а Господь… он услышал мои молитвы! Наконец-то, и сын нас осчастливит!
Егор зажмурился и внезапно пошатнулся, пугая Тоню до чертиков.
Но равновесие он все же удержал. А потом и вовсе, подхватил ее на руки и куда-то понес, напрочь игнорируя оклики родных, летящие им вслед.
Вскоре они оказались на втором этаже. Предположительно в его старой комнате. В той самой, куда он ни разу не заходил после того, как съехал от родителей. Осторожно поставив Тоню на пол, он пристально оглядел ее с головы до ног. Затем обратно. Не выдержав, девушка решила объясниться:
- Клянусь, я это… не специально! Я забеременела не специально!
- Не важно!
- Еще как важно! Я не охочусь за…
Он заткнул ее поцелуем. Набросился на ее губы, словно сумасшедший.
А потом прохрипел, оттесняя ее к кровати:
- Я люблю тебя! Я оказывается… п*здец, как сильно тебя люблю!
Тоня рассмеялась сквозь слезы, помогая ему избавить себя от одежды.
А когда он уложил ее на кровать, и подмял под себя, выдохнула ему в губы:
- А я люблю тебя сильнее!
- Чем докажешь?
Она положила его крупную ладонь на свой живот, и призналась:
- Я оставлю нашего малыша, даже если ты нас бросишь!
- Брошу? – рассмеялся Егор. – Лапуля, ты у меня бредишь что ли?
- Всякое в жизни бывает…
- У нас не будет всякого! Я подал заявление в ЗАГС!
- Что? – изумленно воскликнула Тоня. – Как? Когда?
- Вчера. После разговора с твоей матерью.
- Но… вы же с ней поругались… разве нет?
- Да, и достаточно серьезно. Я поставил ее на место. Пошел на шантаж. А потом… в качестве бонуса, озвучил ей свои намерения относительно тебя.
- И она не возражала? Одобрила наши отношения?
- А куда ей деваться? Я умею быть убедительным!
- С ума сойти! – улыбнулась девушка, чувствуя самую настоящую эйфорию.
- Я давно сошел! – проворчал он, пленяя ее губы своими. Вжимая Тоню в матрас весом своего тела. – И схожу всякий раз, когда прикасаюсь к тебе!
- Знал бы ты, насколько это взаимно! – простонала Тоня, с готовностью подставляясь под его сильные руки, под его порочные ласки. – И ты сводишь меня с ума! Но… мне нравится быть сумасшедшей. Нравится быть твоей!
- Я не позволю тебе забыть эти слова, Антонина Стрельцова! – оскалился Егор, избавляя ее от остатков одежды. – Ты запомнишь их на всю жизнь!
- И даже дольше! – клятвенно заверила она его. – И даже дольше!