Глава 53
Пробуждение получилось странным. Долгим. И мучительным. Было жарко, но мышцы тянуло, словно от холода. Голова раскалывалась даже от малейшего движения. Жажда… убивала, уничтожала. А сердце колотилось в груди неестественно быстро для состояния покоя. Тоня не спешила открывать глаза.
Продолжала лежать, прислушиваясь к необычным ощущениям своего тела. Столь отвратительно она не чувствовала себя даже после бурных вечеринок.
«Так, стоп! Какие еще вечеринки? Я вчера не… я вчера… О, Боже!»
Воспоминания нахлынули нескончаемым потоком, пробуждая панику в душе.
«На меня напали! Я сопротивлялась, а потом… я вообще, жива?»
Подстрекаемая страхом, часто-часто дыша, Тоня стремительно распахнула веки, и… ничего нового не увидела. Родную общагу. Комнату. Кровать.
За окном уже рассвело, но на тумбочке все еще горел ночник. В целом все, как всегда. Как обычно. За исключением одной детали – Тоня остро ощущала чье-то присутствие. В комнате находился кто-то еще. Интуиция не подвела. На кровати Закеевой, что стояла почти напротив, вальяжно развалился Денис.
И смотрел он на Тоню… как никогда прежде. С презрением. Со злорадством.
- Доброе утро, любимая! – протянул с издевкой, триумфально улыбаясь.
Она растерялась, ибо таким заносчивым и дерзким видела его крайне редко. Да, что там редко? Впервые! Он казался ей незнакомцем… скинувшим маску.
- Что произошло? – хриплым голосом потребовала объяснений девушка, медленно принимая сидячее положение. – Как ты здесь… погоди-ка! Это был ты? Ты накинулся на меня со спины и… заставил дышать какой-то дрянью до тех пор, пока я не вырубилась? Зачем? С ума сошел? Что ты со мной сделал?
Кучин демонстративно потянулся, и тоже сел в кровати. Пристально, почти осязаемо скользнул по ней взглядом сверху вниз, и язвительно промурлыкал:
- Лишь то, что ты мне прилично задолжала! А ты и правда… очень сладкая!
- Че-го? – начала было Тоня, нервно и растерянно. Однако шокированно застыла, случайно посмотрев вниз, и внезапно обнаружив на себе… полное отсутствие одежды. Она сидела перед ним абсолютно голая. Но куда больше ужасало другое… на ее груди не сталось живого места – все сплошь в засосах и микро-укусах. Даже ореолы сосков. А еще… от ключиц до лобка… ее кожа была покрыта брызгами липкой полупрозрачной субстанции, похожей на…
- Чт-то э-это? – заторможенно и сильно заикаясь уточнила Тоня. - Спер… ма?
- Угу! – с готовностью подтвердил Денис, явно наслаждаясь ее реакцией.
- Тво… твоя?
- Моя!
- Но… как… она здесь… на мне… оказалась? – бормотала девушка, впадая в истерику, и уже совершенно не владея собой. – Ты со мной…? Ты меня…?
- И не раз! – спокойно признался Кучин. – Я развлекался с тобой всю ночь!
- Ублюдок! – заорала Тоня, и в порыве чистейшей ярости кинулась на него с кулаками. Ее не смущал и не останавливал тот факт, что она все еще была без одежды. Беззащитная, уязвимая. Ей двигала боль. Примитивная животная агония, затмевающая разум. Ее трясло от осознания случившегося. От мысли, что он надругался над ней, пока она была в отключке. Ее тошнило. Уши закладывало от рева одичавшего пульса. Из глаз стекали жгучие слезы.
- Как ты посмел? – визжала она не своим голосом, обрушивая на него всю свою ненависть, и захлебываясь собственными эмоциями. – Кто дал тебе право? Как ты мог ТАК со мной поступить? Предатель! Чертов извращенец!
Устав отбиваться, Денис брезгливо отшвырнул ее от себя. В полную силу. Не сдерживаясь. Пролетев через всю комнату, Тоня приземлилась пятой точкой на свою кровать, отпружинила и впечаталась плечом прямо в стену. Со всего размаха. От боли из глаз искры посыпались. Вскрикнув, она накрыла ладонью ушибленное место, и снова попыталась встать. Адреналин, бушующий в крови, мешал здраво оценивать свои шансы в противостоянии мужчине.
Но о них напомнил Кучин, продемонстрировав ей какую-то бутылочку.
С откровенной издевкой он пригрозил:
- Либо ты сейчас успокоишься сама, либо я тебя… успокою! Действие этой штуки ты на себе уже испытала. И если не хочешь еще разок отключиться, и позволить мне снова оттрахать тебя, то лучше заткнись! Закрой рот, поняла?
Она никак не отреагировала на угрозу, отказываясь принимать его слова за правду. Происходящее казалось ей чем-то нереальным. Жутким сном. Кошмаром. Она не могла успокоится, пока на ней оставались следы его надругательства. Его семени. Не могла. Это сводило ее с ума. Ей хотелось содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать каждой клеточкой эту липкую мерзость. Содрогаясь от рыданий, Тоня вцепилась в край одеяла, и принялась остервенело тереть им себя, пытаясь хоть как-то очистить свое тело. Тошнота подступила к горлу. Рвотные позывы больше не поддавались контролю.
- Ой, какие мы нежные! – хмыкнул Денис. – Надо было и лицо тебе обкончать!
- Б-э-э-э! - от услышанного девушку вырвало прямо на постель. Ну… почти.
Благо, она с вечера ничего не ела, и желудок был пуст. Кучин тем временем вплотную подошел к ее кровати и угрожающе навис над Тоней, усмехаясь:
- Гениально исполняешь! Не знай я, какая ты дрянь, обязательно повелся бы!
Сражаясь за самоконтроль, и раз за разом проигрывая эту схватку, Тоня могла думать лишь об одном. О том, что в клочья разрывало ее бедное сердце:
«Егор… Получается, что я… изменила Егору! Боже, убей меня! Уничтожь!»
- А ведь я любил тебя, - продолжал Денис, брезгливо скривившись. – Правда, любил! Носился, как с королевой! Ждал, как идиот, когда ты будешь готова! Повторюсь: я тебе не изменял. Я всего лишь удовлетворял свои потребности, пока моя малышка не могла их удовлетворять! А что в это время делала ты, Карамелька? Что ты делала, пока я берег тебя и не принуждал к сексу силой? Ты постоянно отказывала мне, а сама… трахалась с другим во все ляжки!
Последнюю фразу он почти прокричал. А потом достал из кармана телефон, запустил проигрывание какого-то видеоролика, и продемонстрировал его ей.
От увиденного Тоня покрылась холодным липким потом. Даже на мгновение перестала рыдать. На записи, сделанной в очень хорошем качестве, она узнала себя и Егора.
***
Судя по антуражу, они находились в коридоре «Запретного плода». И действия происходили в тот самый роковой день, когда они со Стрельцовым впервые переспали. Видео это подтверждало. Егор настиг ее, когда она собиралась уходить. Они обменялись парой фраз, а после… набросившись друг на друга, словно ополоумевшие. Со стороны это выглядело еще более страстно и порочно, чем ей помнилось. Вот он подхватывает ее на руки и впечатывает в стену, вынуждая обхватить его талию бедрами. Затем жадно сминает ее губы, и шарит руками по телу. Проникает под одежду. Она отвечает ему тем же, и распаляет его лишь сильнее. Егор теряет контроль, прижимает ее к себе еще плотнее и несет к ближайшей двери, которую вышибает с ноги. Запись прекратилась, как только они скрылись в той самой подсобке. Тоня боялась шевельнуться, а Ден заорал:
- Ты… как последняя сука… у меня за спиной… трахалась с моим родным дядей и думала, что я об этом не узнаю?! Но я с самого начала все знал! Мой одногруппник работает одним из охранников «Запретного плода». Он скинул мне эту запись с камеры видеонаблюдения… ради шутки. Говорит, полюбуйся, как знатно парочка отжигает. Это произошло спустя полторы недели после моего дня рождения… когда мы с тобой… временно расстались. Ты хоть в состоянии представить, дрянь, что я чувствовал, когда это увидел? Да я убить тебя хотел! Вас обоих! Вы оба предали меня! Но я понял вдруг, что смерть для вас – слишком мягкое наказание. Я решил отомстить вам иначе. Это было непросто, но я наступил на горло своей гордости, и сделал все, чтобы вернуть тебя. Преследовал, не давал прохода, заваливал подарками. И даже не плюнул тебе в лицо, когда ты вешала мне на уши лапшу о том, что решила сделать хирургическую дефлорацию. Ты не знала, как еще объяснить мне, что больше не девственница. А я… смотрел на тебя, и с трудом сдерживался от смеха. Знал же, чей член служил тем самым скальпелем, который тебя «вскрыл». И все же, я стерпел это унижение. Не потому, что любил – больше нет. Так было нужно для дела. Один из этапов моего плана. Вторым стал благотворительный вечер в честь открытия музея. Я специально приволок тебя туда, чтобы столкнуть вас с Егором лбами. Чтобы посмотреть на вашу реакцию, и ваши действия, когда вы оба поймете, что предали меня. О, видели бы вы свои лица! Это было незабываемо! Еще круче и масштабнее все завертелось бы, если бы ты приняла мое предложение. Но ты… словно подвох почувствовала и отказалась. Разумеется, я не стал бы на тебе жениться! Шлюх в жены не берут. Но… я собирался бросить тебя у алтаря. Опозорить на глазах у сотен гостей, и публично раскрыть вашу с Егором грязную тайну. Не вышло. И даже мать твоя – дура набитая, в этом вопросе, повлиять на тебя не смогла. Жаль, конечно. Пришлось импровизировать. Но… в конечном итоге, своей цели я достиг. Совсем скоро ты будешь выброшена из жизни Егора, как использованная резинка. А мне за это ничего не будет. Меня не заподозрят. Я отлично вживаюсь в роль влюбленного идиота. Я все уши ему о тебе прожужжал. А сегодня он узнает, что мы с тобой помирились и переспали. У него не возникнет сомнений, ведь я все продумал. Видишь эти часы?
Денис продемонстрировал ей золотые часы на своем запястье, и пояснил:
- Это твой подарок мне, в знак нашего примирения. А главная фишка тут знаешь в чем? Пока я ждал тебя вчера, нашел в твоей тумбочке одну крайне интересную вещицу. Безлимитную банковскую карту. Его карту! Я не растерялся и оформил от твоего имени интернет-покупку с доставкой в общежитие. Заказ привезли довольно быстро. Сервис – супер! А Егору на телефон… автоматически пришло уведомление о списании средств. И сегодня он поймет, что на его деньги ты купила подарок МНЕ. Как только просмотрит!
Кучин открыл свою переписку с Егором, и включил видео-сообщение, которое отправил ему совсем недавно. На записи Денис разгуливал по ее комнате в одних трусах, светился от счастья и тихим восторженным шепотом говорил:
«Егор, ты не представляешь, что со мной произошло! Мы помирились! Мы с моей Карамелькой снова вместе! Уф… меня сейчас просто разорвет от эмоций! Она вчера сама мне позвонила, и пригласила к себе в общагу. Призналась, что страшно соскучилась по мне. Предложила начать все сначала. О… смотри, что подарила! Где только деньжищи такие взяла?»
Он показал фальшивый подарок прямо в камеру и продолжил нашептывать:
«А еще, мы переспали! Мы с ней… наконец-то переспали! О… это отвал башки! Она такая ненасытная, такая голодная! Мы трахались всю ночь! В итоге она вырубилась от усталости. Спит вон, как младенец. А я… все никак успокоиться не могу. Поверить не могу! Э-э-э… извини. Разболтался я что-то, на эмоциях. В общем, мне совет твой нужен. Что мне подарить ей в ответ? Чем побаловать малышку? Цветов же явно недостаточно будет?»
Он подошел к столу и со словами «извини, жажда замучила» сделал несколько крупных глотков прямо из чайника. При этом, как бы невзначай, развернулся так, чтобы на заднем фоне в кадр попала «спящая от усталости» Тоня. Взъерошенная. Голая. С яркими засосами на груди, и широко раскинутыми ногами. Словно не замечая этого, Денис произнес на камеру:
«В общем, напиши мне, как только сможешь! В любое время. Я буду ждать!»
Запись оборвалась. А вместе с ней… оборвалось все в душе у Тони. Сжалось в крохотный комочек, покрылось толстой коркой льда и ухнуло в бездонную пропасть. Она не тешила себе ложными надеждами, и все же тихо обронила:
- Он не поверит! Я расскажу ему правду, и…
- Не расскажешь, - усмехнулся Денис. – На этот счет я тоже перестраховался. Все, что происходило между нами этой ночью, я записал на скрытую камеру. И если не хочешь стать звездой интернета, советую держать рот на замке!
- Ублюдок! – в сердцах завопила Тоня, пытаясь подняться с кровати и… убить его. Но он грубо толкнул ее обратно. - Какой же ты ублюдок!
- Ты повторяешься, - заявил скучающим тоном. – А моя месть успешно завершена. Так тебе и надо! Счастливо оставаться, предательница!
Насвистывая что-то себе под нос, Кучин шустро обулся, накинул куртку и ушел, громко хлопнув дверью. А Тоня, обезумев от отчаяния, завизжала не своим голосом и разодрала ногтями ни в чем неповинную простынь.
***
Она потерялась во времени. В пространстве. И совершенно не владела своим телом. Будучи не в состоянии подняться с постели и хотя бы одеться, Тоня свернулась калачиком и что есть мочи вцепилась в одеяло, мокрое от слез.
Ее лихорадило. Ее душа кровоточила, а сердце трепыхалось в груди как в предсмертной агонии. Она знала наверняка – это конец. Егор никогда в жизни не поверит ей. У нее нет ни единого аргумента в свою защиту. От грязи, в которой ее извалял Денис, ей уже… не отмыться. В какой-то степени она была ему даже благодарна за то, что предварительно он «отключил» ее. Что ей не пришлось проходить через надругательства, будучи в сознании. Что у нее не осталось вообще никаких воспоминаний и ощущений об этих минутах. Только его слова и… следы на коже. Отчасти по этой же причине Тоня не могла до конца поверить в случившееся. Она не чувствовала себя изнасилованной. Лишь униженной, оскверненной, оскорбленной и морально уничтоженной. Тем не менее, успокоиться и продумать свои дальнейшие действия было адски сложно. Все ее мысли вертелись сейчас вокруг любимого мужчины. Вокруг их совместного будущего, которого возможно уже и… нет. Она была убеждена:
«Егор бросит меня… встанет на сторону семьи. Не поверит мне. И уж точно не простит. Решит, что я пошла на поводу у матери и выполнила ее требования! Денис все предусмотрел. Я останусь совсем одна. Даже мать родная от меня отвернется. Я ведь опозорю ее. Я ведь бере… менна!»
Воспоминания о ребенке были сродни выстрелу в голову. Громкому и опасному. Они взбодрили ее, напугали и отрезвили одновременно:
«Малыш! Мой малыш! Плевать мне на себя… только бы ты не пострадал!»
Судорожно всхлипнув, Тоня накрыла ладонями свой пока еще плоский живот:
- Прости, маленький! - хрипела в пустоту, мысленно прикасаясь к частичке Егора, пустившей корни внутри нее. – Как же я могла о тебе забыть? Не бойся… ничего не бойся! Все хорошо. Я с тобой! Мы есть друг у друга, и больше нам никто не нужен! Мы со всем справимся! Так ве… ой, а что это?
Нащупав пальцами нечто скользкое на коже, Тоня резко села в кровати.
Желудок сжался при мысли, что на ее теле еще осталась сперма Дениса.
«Не все… я стерла не все! Фу, какая мерзость!»
Дрожа, как осиновый лист на ветру, она заставила себя подняться с кровати.
«Не могу! Меня сейчас вырвет! Смыть! Все это нужно срочно смыть!»
Действуя на автомате, она закуталась в халат и схватила полотенце. Шаткой неуверенной поступью добрела до навесного шкафчика, в котором они с Эльвирой хранили крупную косметику и средства гигиены. Но потянувшись за гелем для душа, Тоня застыла без движения. Ее внимание привлекла урна, стоящая рядом. Вернее, ее содержимое. Там, на дне корзины, лежала одна единственная бутылочка – дорогущий бальзам для волос, который Закеева купила всего неделю назад. Подруга не могла выкинуть его. Просто не могла.
Ведомая не иначе, как интуицией, Тоня достала средство из мусорки. Открыла крышку, дабы убедиться, что бальзам в бутылке еще есть. Поднесла его к лицу, стараясь разглядеть получше своими зареванными глазами, и… ощутила вдруг, что насквозь пропиталась этим запахом. Нежным цветочно-фруктовым ароматом. Руки, грудь, живот – все пахло им. Она понятия не имела, почему раньше не заметила этого. Но теперь… теперь готова была нос заткнуть, лишь бы не чувствовать. Он заполнял собой все пространство. А это значило…
«Господи, неужели? Неужели этот придурок так жестоко меня разыграл?»
Осененная внезапной догадкой, Тоня выдавила немного бальзама на руку.
Цвет и текстура средства вполне соответствовала виду мужского семени. Правда, консистенция отличалась большей густотой. Но если добавить в бальзам немного воды и размешать, то отличить получившуюся жидкость от спермы будет крайне сложно. Особенно на коже. И то только… по запаху.
«Получается, Ден соврал мне? Это была… инсценировка? А я из-за шока повелась на нее? Так возможно… ничего у нас и не было? Он все придумал?»
Ошалев от своего открытия, Тоня осела на пол прямо там, где стояла. Она испытывала противоречивые эмоции – от хрупкой надежды и облегчения, до жгучей ненависти, отравляющей кровь. Ей хотелось верить в лучшее, но она понимала, что после того видео-сообщения Дениса убедить Егора в своей верности и невиновности будет практически невозможно. Он не поверит пустым словам. Потребует доказательств. Доказательств, которых у нее… нет.
«Вот ведь… рано обрадовалась! Мне не выпутаться из этого!»
***
Горячие слезы вновь побежали по щекам. Громкие рыдания вырывались из груди, сменяясь затяжными судорожными всхлипами. Пребывая в полном раздрае, она не отреагировала должным образом, когда тихо скрипнула входная дверь. Не удостоив взглядом назойливых соседей, девушка буркнула:
- Катитесь к черту! Денег не займу!
И с облегчением услышала, как эта самая дверь закрывается. Но уже спустя секунду поняла, что закрылась она изнутри, и нервно сглотнула, вперилась зареванным взглядом в… Егора. Впрочем, сейчас, расставив ноги на ширине плеч, с высоты своего роста на нее смотрел… кто-то другой. Незнакомец. Чужак с внешностью ее любимого мужчины. Дерзкий и хладнокровный. Но выглядел он странно и неряшливо. В ботинках на босую ногу. В домашних спортивных штанах. В пальто, которое не удосужился даже застегнуть, а просто накинул поверх голого торса. Очевидно, получив сообщение от Дениса, он примчался в общежитие так быстро, как только смог. Явился, чтобы получить ответы на свои вопросы, забыв даже толком одеться. Его точеное лицо не выражало эмоций. Челюсти были плотно стиснуты. Костяшки на пальцах сбиты до крови. Взгляд безумный, отрешенный. Опаляющий арктическим холодом. Взгляд палача. Или же человека, окончательно слетевшего с катушек. Шагнувшего за грань. Он ничего не говорил. Просто смотрел на нее и молчал. Но ему и не нужны были слова - его молчание оглушало сильнее самого истошного крика. Молчала и Тоня, больно впиваясь ногтями в кожу ладоней. Ее мутило от осознания немыслимо жуткой вещи:
«История повторяется! Однажды… вот точно также… перед своим любимым мужчиной стояла… моя мама. Беззащитная. Глубоко беременная. Обманутая всеми. Ее тоже подставили. Лишили возможности очистить от клеветы свое имя. Она срывала голос, пытаясь донести правду моему отцу. Услышал ли он ее? Поверил ли? Нет! И меня, похоже, ждет… тоже самое!»
Моральное напряжение достигло пика. Нервы сдали, и Тоня вскочила на ноги. Игнорируя свой озверевший пульс и легкое головокружение, прошептала:
- Егор…
Так хотелось кинуться к нему на шею. Мертвой хваткой вцепиться в мощные плечи. Всем телом прильнуть к его груди и представить, что сегодняшней ночи просто не было. Но Тоня остерегалась. Заведомо знала, что сделай она так, и он… оттолкнет ее. Брезгливо скривится, а возможно даже ударит. И эта непоколебимая уверенность причиняла ей зверскую боль. Тем не менее, собрав в кулак все свое мужество, она пылко воскликнула:
- Прошу, не верь! Это все… неправда! Он подставил меня! Я…
Напоровшись на его стремительно сатанеющий взгляд, Тоня замолчала.
В глазах предательски защипало. В горле встал болезненный ком. Склонив голову, она что есть мочи стиснула пояс от халата, и сипло продолжила:
- Я понимаю, как все выглядит со стороны, на фоне требований моей мамы и громких заявлений Дениса. Понимаю, что поверить в мою невиновность почти невозможно. Но я клянусь всем, что у меня… всем, что у нас есть – я никогда не поступила бы так с тобой! Я не предала бы тебя! По своей воле – уж точно!
- Я знаю! – громовыми раскатами разнесся по комнате его хриплый голос.
Тоня вздрогнула, растерянно уставившись на Стрельцова. Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Его частое надрывное дыхание опаляло кожу. Прикоснувшись к девушке дрожащими пальцами, Егор поочередно смахнул слезы с ее щек. Мягко. Осторожно. С некой… затаенной нежностью.
А потом, мучительно застонав, грубо припечатал Тоню к себе. Рывком. Не контролируя силу. Сжимая до хруста костей. Зарычав, Егор обрушился на нее ураганом, и принялся зацеловывать, как… одержимый. Его губы касались ее волос. Опухших и страшно зареванных глаз. Соленых губ. Заледеневших рук.
- Прости! – в голос зарыдала Тоня. Не то от страха, не то от облегчения. – Он накачал меня какой-то дрянью! Я была без сознания! Он сказал… нет, он соврал! Я уверена, что ничего у нас не было! Я почувствовала бы! Но знаю, что слова… ничего не значат. А доказательств у меня нет! Их нет, Егор!
- Они и не нужны! – глухо отозвался он, проникновенно вглядываясь в ее лицо, и неотрывно наблюдая за реакцией. – Я видел и слышал достаточно!
- В каком… смысле?
Егор снова осушил ее лицо от слез. Затем, скрипнув зубами, признался:
- Ох, лапуля! Я чуть умом не тронулся, когда просмотрел его сообщение! Когда увидел… тебя. Вас вместе. Я потерял контроль. Я повелся. Буквально на несколько минут, но… повелся. В ярости разгромил кухню, представляя, как бошки вам откручиваю. А потом вспомнил кое-что и засомневался. Твоя поза не давала мне покоя. Я знаю тебя наизусть, Тоня. Изучил твои привычки. Повадки. Предпочтения. Ты не спишь на спине. На животе, на боку – да. Но не на спине! И на общажной кровати… головой к входной двери ты тоже не спишь! Предпочитаешь сразу видеть, кто заходит в вашу комнату. Он этого не знал, и уложил тебя так, чтобы ты полностью попала в кадр. Чтобы у меня не осталось ни единого сомнения, что на кровати лежишь именно… ты. Это частично отрезвило меня. Я почувствовал подвох. Удаленно подключился к твоему телефону, и использовал его, как прослушивающее устройство. Я ехал так быстро, как только мог. А в пути… вместо радио… слушал вашу милую беседу. Да, малышка, я слышал все! От «доброе утро, любимая» до «счастливо оставаться» и громкого хлопка дверью. Я слышал, как ты плачешь… как ты безостановочно рыдаешь… и ненавидел себя с каждой секундой все сильнее. Потому что, не рядом. Потому что, не защитил. Потому что… недоглядел.
Судорожно всхлипнув, Тоня привстала на носочках и уткнулась носом в изгиб его шеи. Дурея от близости своего мужчины, полной грудью втянула в себя его аромат. И услышала зловещий рокот Стрельцова:
- Он дорого заплатит нам за содеянное! И очень скоро! Я клянусь тебе, моя девочка! Клянусь, моя любимая малышка! Только умоляю… не плач! Хватит с меня твоих слез. Не рви мне душу. Не своди с ума. Я и так… уже на грани!
Практически выкрикнув последнюю фразу, Егор обрушился на ее губы.
Он безжалостно терзал ее поцелуями, будто заново помечая свою территорию. Собственными ласками стирая с нее следы чужих прикосновений. В перерывах Стрельцов нашептывал ей на ухо вещи, от которых у нее голова шла кругом, а в венах воспламенялась кровь. В порыве страсти он попытался избавить ее от одежды. Но застыл, едва сорвал с нее халат. Тоня знала, почему. Более того, замирая от страха ждала этого момента – его реакции на отметины Дениса, оставленные на ее груди. Во взгляде Егора сверкнула сталь. Черты лица сделались жесткими и суровыми. Сжав губы в тонкую линию, он кивнул:
- Поехали!