Глава 52
- Когда были последние месячные? – дежурным тоном расспрашивала ее врач-гинеколог, заполняя что-то на компьютере. Тоня отвлеклась от созерцания своих ногтей, и неопределенно пожала плечами:
- Не помню…
- Как это, не помнишь? – женщина строго посмотрела на нее поверх своих очков. – Как можно не знать элементарных вещей о своем здоровье?
- Здоровье у меня в норме, - невольно ощетинилась девушка. – А цикл свой я никогда не отслеживала!
- Почему?
- Потому что до недавнего времени не жила половой жизнью! В девственницах ходила, вот и не заморачивалась. Мне это было… ни к чему. Я знала, что рисков нежелательной беременности у меня нет. Как месячные начинались, так и начинались. На счет регулярности я не знаю. Но раз в месяц… в полтора – уж точно!
- А как же ты тогда поняла, что у тебя задержка?
Тоня смутилась, но на вопрос ответила максимально честно:
- Я и не поняла. Просто, по совету подруги сделала тест. А там… сюрприз.
- Тесты не всегда точны, - как-бы между делом, проинформировала ее гинеколог, порождая в душе крохотную надежду. - Ложный результат может быть как положительным, так и отрицательным.
- Поэтому я здесь! – через силу улыбнулась девушка. – Хочу знать наверняка!
- Хорошо. Начнем с элементарного. Как давно ты живешь половой жизнью? Ты сказала, с недавних пор. Так насколько они… недавние? Когда у тебя случился самый первый полноценный сексуальный контакт с мужчиной?
После нехитрых подсчетов Тоня сообщила:
- Месяц назад. Прошел ровно месяц с того дня, как я лишилась девственности.
- Что ж… Сейчас посмотрим. Проходи за ширму. Раздевайся до пояса.
Далее последовал стандартный осмотр. А после – обследование на аппарате УЗИ. Что-то пристально разглядывая на мониторе, врач кивала головой:
- Все верно. Срок совпадает. Судя по тому, что я вижу, как раз четыре недели.
Тоня отчаянно вцепилась в кушетку, на которой лежала.
- Значит, все же… беременна? – с губ сорвался хриплый стон.
- Да, - озадаченно протянула женщина. – И это чудо!
- По… чему?
- Ну, во-первых, мужчина твой – тот еще стрелок! Считай, с первой попытки попал сразу в цель! А во-вторых… забеременеть с твоими яичниками… без помощи врачей, без дополнительной стимуляции… практически невозможно!
- А что не так с моими…
- Я все напишу в заключении. Вставай, одевайся.
С глухо колотящимся сердцем Тоня второпях натянула на себя нижнее белье и джинсы. Затем, проследовала вместе с врачом за ее рабочий стол.
- Прерывать будешь, или рожать? – уточнила та, насквозь пронзая ее взглядом.
Тоня промолчала. Не знала, что ответить. Но женщина заговорила сама:
- Дело, конечно, твое! Срок маленький. Если решишь избавиться от ребенка, прервать можем в любой момент. До семи недель - медикаментозно. До двенадцати – стандартно. Но если хочешь знать мнение специалиста - рожай!
- Ро… жать? – выпалила Тоня, холодея при одной лишь мысли об этом.
- Да, - женщина сняла очки, и отложила их в сторону. – Я не преувеличиваю. Твоя беременность – маленькое чудо. И ты не представляешь, сколько девушек с твоим диагнозом… мечтают об этом чуде. Они лечатся годами, стимулируются раз за разом. За беременность им приходится сражаться! Я не говорю, что, сделав аборт, ты обязательно станешь бесплодной - хотя вероятность подобного исхода достаточно велика. Но… я почти уверена, что второй раз самостоятельно ты уже не забеременеешь. Будешь кусать локти, бегать от врача к врачу, и жить надеждой от стимуляции к стимуляции. А с годами болезнь прогрессирует. И вызвать овуляцию становится все сложнее.
- Простите, я не…
- На! – бесцеремонно перебила ее женщина, впихнув ей в руки листок с заключением. – Ступай домой, и обдумай все хорошенько! Не торопись!
Сухо поблагодарив ее, Тоня вышла в коридор и просидела там… черт знает, сколько времени, пытаясь совладать с эмоциями. Осознать произошедшее.
И просидела бы еще столько же, если бы не сообщение от Алисы:
«Привет! А я тут испекла лимонный пирог! Одной мне его не одолеть. Но я с радостью поделюсь им с тобой, если… тебе вдруг захочется… забежать ко мне на огонёк. Еще и вкуснющим чаем напою! Что скажешь?»
Несколько раз перечитав смс-ку, Тоня запихнула мобильник в сумочку, так и оставив послание Одинцовой без ответа. Они не общались с того дня, когда случайно столкнулись в караоке-баре и поговорили по душам. Алиса не проявляла инициативы, а Тоня… была занята. Слишком насыщенными выдались выходные, проведенные с Егором. Впрочем, события сегодняшнего дня переплюнули их с лихвой. И если совсем недавно ей хотелось побыть одной, то теперь… когда голова кругом шла от внезапно открывшихся «перспектив и вариантов», Тоня всерьез опасалась… сойти с ума, наедине с самой собой. На долю секунды задумавшись над предложением Алисы, она поняла не испытывает раздражения или же отторжения, представляя их встречу. А значит, вполне могла бы наведаться к ней. Раз уж приглашает.
«Почему бы и нет? Хоть отвлекусь немного!»
Окончательно решившись, она достала свой телефон, и коротко ответила:
«Ставь чайник. Скоро буду!»
***
Одинцова встретила ее с большим радушием. Усадила на лучшее место, угостила всем, что только нашлось в холодильнике. Разумеется, Тоня почти ни к чему не притронулась – ей кусок в горло не лез. Но сам факт того, как Алиса старалась ее уважить… он подкупал. Поначалу обе они чувствовали себя скованно. Ведь на трезвую голову общаться гораздо сложнее. Тем не менее, у них нашлись общие темы для беседы. И уже спустя каких-то полчаса, девушки освоились в компании друг друга. В основном болтала Алиса. А Тоня просто слушала ее, иногда вставляя свои реплики. Но потом сестра рассмеялась над очередной занимательной историей, и Тоня насторожилась, заметив небольшую ранку на ее губе. Мучиться догадками не стала, и спросила прямо:
- Что с твоей губой?
Алиса поменялась в лице, и уткнулась взглядом в свою чайную чашку.
- Да, так… - промямлила неуверенно. – Ерунда. Прикусила.
- Хм, - усомнилась Тоня. – Больше похоже на рассечение.
- Ну, я же говорю…
Она остановила ее жестом и возмущенно воскликнула:
- Кому ты врешь? Я через столько драк прошла, что со счета сбилась! Я в состоянии отличить прикушенную губу от рассеченной! Кто тебя ударил?
- Никто…
- Алиса!
Наконец, набравшись смелости она посмотрела Муравьевой в глаза.
- Мама приезжала, - произнесла еле слышно. – Была жутко мной недовольна.
- Из-за Родика? – догадалась Тоня.
- Да, - слабый кивок. – Он нажаловался на меня всем, кому только можно. И вывернул ситуацию в свою пользу. Оклеветал меня. Ну, она и… примчалась.
- Вот теперь мне все ясно! - подытожила Тоня. - И часто она тебя бьет?
- Кто? Мама?
- Мама-мама!
- Нет, что ты? – совсем разволновалась Одинцова. – Она не бьет меня. Ни разу не избивала. Так… иногда по губам может дать, если сильно пререкаться с ней начинаю. И то, чисто в воспитательных целях. И то… не всегда.
- О-о-о! – протянула Тоня, оторопев от ее признания. – Как все запущено-то!
- Что именно?
- Да, все! – на эмоциях девушка повысила голос. – Ты разве не понимаешь, что это не нормально? Бить своего ребенка - не нормально! Особенно, если этот ребенок уже не ребенок, а совершеннолетняя девушка! Хотя… чему я удивляюсь? Сама сегодня от родной матери… чуть по лицу не получила!
- Как? – ужаснулась Алиса. – За что?
- За то, что ее обожаемого Дениса бросила, и с Егором связалась.
- Но ты правильно сделала! Этот урод тебя не достоин!
Тоня отхлебнула из своей чашки остывший чай, и хитро прищурилась:
- Может хоть с третьей попытки расскажешь мне, почему у тебя о нем сложилось столь дивное мнение?
Одинцова замялась, но в итоге осторожно подбирая слова, произнесла:
- Я не уверена, что должна говорить. Тебе будет неприятно. Вдруг у тебя еще остались к нему чувства? Прости, я не хочу тебя ранить!
- Алиса? – Тоня сжала ее пальцы своими. – Выкладывай все, что знаешь.
- Уверена?
- Да!
- Ладно, - она прочистила горло. – Со мной в группе учится одна девушка. Она из состоятельной семьи, и круг общения у нее соответствующий. Во всем хороша, но есть у нее один изъян – сплетница страшная. Ей все равно, кого и с кем обсуждать. Так вот… однажды она подсела ко мне, и показала занимательную фотку. На ней была запечатлена большая компания. В центре снимка – моя одногруппница со своим парнем. А чуть дальше – ты, в обнимку с Денисом. Это точно был он. Она назвала его по имени, и начала болтать про каждого, кто присутствовал в кадре. Вашей парочке она уделила особое внимание. Смеялась над вами. Говорила ужасные слова. Тебя называла целкой-неумелкой. А его – ВГЧ.
- Как? – закашлялась Муравьева.
- Вечно голодный член, - расшифровала Алиса. – Она рассказывала все в красках, в подробностях, которые невозможно придумать. Тоня, за те полгода, пока вы с ним встречались, он регулярно изменял тебе! Делал вид, что готов ждать вашей близости, сколько угодно. Что терпит, и верность хранит своей «чистой девочке» - вроде так он тебя в кругу друзей называл. Хотел быть первым и единственным. А сам при этом, поступал мерзко! Стабильно раз в месяц провоцировал крупную ссору с тобой. Вы расставались, и он уходил в отрыв. Имел все, что движется. Не брезговал даже эскорт-услугами. И все это на глазах у друзей. Они были в курсе его похождений, но предпочитали скрывать от тебя. Потом подыгрывали ему, когда вы мирились и возобновляли отношения. А вы их возобновляли. Ведь нагулявшись, Денис вспоминал, как сильно тебя любит, как страшно ревнует, и вновь начинал добиваться. Заваливал подарками, клялся в вечной любви. Его даже угрызения совести не мучали! По его логике, он не изменял тебе, когда вы были вместе. Более того, чтобы удовлетворить свои потребности, которые ты… не удовлетворяла, он предварительно расставался с тобой. Поступал… типа благородно! Я не выдержала, и наговорила ей кучу гадостей по этому поводу. А потом призналась, что ты – моя сестра. Видела бы ты, как она перепугалась. Чуть ли не на коленях умоляла меня, ничего тебе не рассказывать. Она правда боялась. Сказала, у Дениса очень влиятельная семья. Если они пожелают, кого угодно в порошок сотрут. Я не испугалась, но… решила не вмешиваться в ваши отношения. Да и не поверила бы ты мне тогда. Даже слушать не стала бы!
Алиса замолчала. Тоня тоже не издавала ни звука, пытаясь сдержать эмоции в узде, и усмирить свой дико ревущий пульс. Не вышло. Секунда. Другая. И ее торкнуло. Она уронила голову на грудь, содрогаясь от хохота. Не совсем адекватного. Скорее истерического. Сквозь смех Тоня бессвязно бормотала:
- Вот дура… как же я раньше-то не догадалась? Корила себя из-за Егора. Ненавидела. Призирала. Все боялась чувства Дениса ранить! А оно вон как… оказалось! А я понять не могла, почему у нас все… не как людей? Почему мы постоянно ругаемся и расстаемся? Идиотка! Все банально и просто!
- Тоня, - Алиса с тревогой смотрела на нее своими глазищами. – Тебе плохо?
- Нет! – облегченный вдох сорвался с губ. – Мне хорошо! Знаешь, что ты сейчас сделала? Ты освободила меня! От рамок. От угрызений совести. От требований матери. От Дениса. Наконец-то я от всего этого… свободна!
«Ну… почти от всего!»
***
В компании Алисы время пролетело незаметно. Поэтому (так и не поддавшись на уговоры сестры, и не оставшись у нее), Тоня вернулась в общежитие лишь ближе к полуночи. Потерянная, подавленная и смертельно уставшая. Да, груз сегодняшних событий обрушился на нее лавиной, как только она села в такси.
Как только осталась наедине со своими мыслями. Как только… вернулась к окружающей ее действительности. Пришло четкое понимание, что она серьезно влипла. Что у нее проблема, которая сама собой не решится. Не рассосется. Что там… внутри ее тела… растет ребенок. Их с Егором ребенок! И только от ее решений зависит… придет ли он в этот мир. Скажет ли свое первое слово. Она не знала, что делать. Запуталась в своих эмоциях и страхах. В голове не переставая звучал голос женщины-гинеколога:
«Рожай… рожай… РОЖАЙ!»
Но остатки здравого смысла, за которые она цеплялась, что есть мочи, возвращали к суровой реальности. И в этой реальности не было места ребенку.
Или все же… было? Крохотный шанс? Малюсенький?
«Нет! Я не готова! Я не хочу! Я не… справлюсь! Что я смогу ему дать?»
Вот так… погруженная в свои размышления (от которых голова уже ощущалась чугунной и жутко болела), Тоня добрела до комнаты. Доведенным до автоматизма движением вставила ключ в замочную скважину, дважды провернула, шагнула внутрь (машинально захлопывая за собой эту самую дверь), и… просто остолбенела. В глаза ударил яркий свет. Свет, которого быть тут просто не могло. Как и бутылки красного вина, двух пузатых бокалов, коробки шоколадных конфект и вазы с фруктами, красиво расставленных на обеденном столе. Ничего не понимая, Тоня растерялась:
«Что происходит? Егор решил сделать мне сюрприз? На него это не похо…»
Странности закончились буквально в ту же секунду. Все встало на свои места, когда из-за шкафа, зонирующего помещение, появился… кое-кто другой.
Тот, кого Тоня меньше всего ожидала сейчас увидеть.
- Денис? – воскликнула она, озадаченно. – Какого черта ты здесь делаешь?
- Привет, Карамелька! – невозмутимо отозвался он, улыбаясь во весь рот. – Где же ты пропадаешь? Я тебя уже заждался!
Кучин держался как обычно, и тем не менее, что-то в его взгляде… сильно настораживало. Тоня скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя нетерпение, и твердо повторила, чеканя каждое слово:
- Что. Ты. Здесь. Делаешь?
- Поговорить пришел! – он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними.
- О чем? – настаивала Тоня, маскируя тревогу, зарождающуюся в глубинах сознания, банальным недовольством. – О чем нам с тобой разговаривать?
- А полагаешь, не о чем?
- Полагаю, что должна выставить тебя за дверь! – огрызнулась она, теряя терпение. – Это что еще за новости? Как ты вообще в комнату попал?
Денис лениво улыбнулся:
- Каюсь! Чуть больше месяца назад я сделал себе дубликат твоего ключа.
- ЧТО?! – ахнула Тоня. – За… чем? Еще и втайне от меня!
- На случай, если надумаю сделать тебе сюрприз. Вот, как сейчас.
Он жестом указал на стол, сервированный в романтическом антураже.
- Не нужны мне никакие… - возразила было девушка. Но Денис перебил ее:
- Согласен, сюрприз не удался. Но не стоит раздувать из этого целую трагедию, Карамелька. Давай успокоимся, присядем, выпьем по бокальчику вина, и поговорим. Просто поговорим. О тебе. Обо мне. О нас.
- Да что ты несешь? – устало выдохнула Тоня. – Сказала ведь уже миллион раз - нет больше никаких «нас»! И судя по всему… не было никогда!
- У меня иное мнение на этот счет, – загадочно усмехнулся Кучин.
И сей жест окончательно вывел девушку из эмоционального равновесия:
- Вот и оставь его при себе! – вспылила она. – А меня – в покое!
Никак не реагируя на ее выпад, Денис схватил со стола бутылку (уже откупоренную, как оказалось) и принялся разливать вино по бокалам.
- Знаешь, я долго думал над твоим предложением…
- Над каким еще…
- …и понял, что не могу! Не могу быть твоим другом!
Тоня умолкла, припомнив, как в их последнюю встречу умоляла его, остаться друзьями. Кучин тем временем продолжал:
- Мне нужно больше. Гораздо больше. Я ведь люблю тебя. И хочу вернуть.
Она сдерживалась, как могла. Всеми правдами и неправдами. Но в конечном итоге, один черт, рассмеялась. Продолжая хохотать, прошла мимо него вглубь комнаты. Швырнув на кровать сумочку, принялась снимать верхнюю одежду.
- Что смешного я сказал? – нахмурился Денис, озадаченный ее реакцией.
- Ничего, - уже гораздо спокойнее отозвалась Тоня. – Просто… раньше я принимала все твои слова и признания за чистую монету. Искренне верила в твои чувства ко мне. Искренне верила в свои чувства к тебе. Но теперь… зная правду, понимаю как лживо и нелепо все это звучит. Ну, какая любовь, Денис?
- Настоящая, - он последовал за ней. – Необузданная. Всепоглоща…
- Не старайся! – раздраженно отмахнулась девушка. – Кое-кто из твоих дружков проболтался, Ден. Я в курсе твоих приключений и похождений!
***
Если Кучин и растерялся, то буквально на долю секунды.
А после неопределенно пожал плечами, и нагло уточнил:
- Ну и что? Что это меняет?
- Вообще-то, все!
- Ошибаешься! – абсолютно серьезно заявил Денис. – Ты не можешь упрекать меня в этом! Я делал все ради тебя! Ты… то боялась, то просто не хотела секса. А я уважал твои желания и границы. Не напирал, ни к чему тебя не принуждал. Силой не брал. Терпел, хоть это было непросто. Но я – тоже живой человек, и у меня есть свои потребности. Если бы ты удовлетворяла их, то и мне не пришлось бы искать иные пути решения проблемы. Более того, как только ты начала бы трахаться со мной, все мои похождения тотчас же прекратились бы. Ведь с этого самого момента я собирался хранить тебе безоговорочную верность – моей любимой невинной чистой девочке. Я был бы первым и единственным. Ни на одну другую не посмотрел бы. Они все померкли бы на твоем фоне после того, как я лишил бы тебя девственности. Но ты не дала мне такого шанса. Только обещала. А я от отчаяния… Да и не изменял я тебе, если уж разобраться. Я ждал. Терпел. Ну а если и срывался, то лишь в те моменты, когда тебя не было рядом. Когда мы расставались. А ты…
- Довольно! – не веря собственным ушам, Тоня повысила голос. – Основную суть я уловила – ты хотел трахаться. И если бы я подпустила тебя к себе, то ты не ни за что не пошел бы по бабам! Это я толкнула тебя в их жаркие и влажные ды… объятия! Одного не пойму – зачем было так мучиться? Зачем ты притворялся и делал вид, что готов ждать меня? Что готов потерпеть? Сказал бы сразу – не могу! Член рвется из штанов и жаждет вонзиться… куда поглубже! Я что, не поняла бы тебя? Расстались бы по-человечески, и пошли каждый своим путем. А так… только кучу времени потеряли!
- Нет! – глухой смешок. – Мы не могли расстаться! И не расстанемся!
- Почему же?
- Я так долго шел к своей цели не для того, чтобы сойти с дистанции в последний момент! – заносчиво протянул Денис. – Это уже стало делом принципа. Я верну тебя, вот увидишь! По-хорошему или по-плохому, но…
- Так, все! – терпение девушки бесповоротно иссякло. Она не могла более находиться с ним в одном помещении. Ее трясло от него. – Мне это надоело! Прости, Денис, но мне придется сказать тебе правду. А тебе придется… принять ее и смириться с ней. Во-первых, к тебе я не вернусь! Во-вторых, сегодня я поняла, что отношения с тобой были ошибкой! В-третьих, между нами… все кончено! И наконец, в-четвертых, У МЕНЯ ПОЯВИЛСЯ ДРУГОЙ!
Кучин молча слушал ее, с совершенно непроницаемым выражением лица.
А Тоню несло на волне адреналина, клубящегося в крови страшными дозами:
- Он у меня сильный, дерзкий и мужественный. Он способен свести меня с ума одним лишь взглядом. А поработить – прикосновением. Да, я сплю с ним. Он – мой первый и единственный мужчина. Каждый волосок на моем теле принадлежит ему. Он берет меня сколько хочет, когда хочет, где хочет, и как хочет. Я даю ему так много и часто, что порой… едва хожу. Но это мелочи. Ведь взамен я получаю гораздо больше. Заботу. Защиту. Он делает меня счастливой. А я… хочу его! Люблю его! И жду от него ребенка! Ясно тебе?
Последнюю фразу Тоня буквально прокричала. Громко выпалила на эмоциях.
А когда умолкла, оглушенная ревом своего пульса, поняла вдруг:
«О, Боже! А я ведь и правда… люблю его! Люблю! ЛЮБЛЮ…»
Денис тоже хранил молчание. Ни звука не произнес. Он смотрел в потолок, и девушка никак не могла считать его эмоции. Поэтому, тихо произнесла:
- Теперь ты все знаешь. И я очень прошу – не усложняй. Мне и так непросто. Давай расстанемся по-хорошему. Без ненависти и взаимных упреков. Как… взрослые адекватные люди, отношения которых зашли в тупик. Прости меня, Денис! Я тоже не святая, и тоже страшно виновата перед тобой! Но ничего уже не исправить. Это конец. Пожалуйста, оставь ключи на столе и уходи!
Похоже, Кучин был столь ошарашен ее признанием, что просто лишился дара речи, и воли к сопротивлению. Он вдруг закашлялся. Затем, по-прежнему не проронив ни звука, шумно сглотнул и вышел из образа статуи. Содрогаясь от волнения, Тоня наблюдала за тем, как Денис обувается. Как медленно натягивает куртку и выискивает что-то во внутренних карманах. Ключ.
Он достал его и брезгливо швырнул ей под ноги. А после, выскользнул в коридор… даже не шибанув дверью напоследок. Ну, как говорится, одной проблемой меньше. Облегченно вздохнув, Тоня оперлась ладонями о край обеденного стола. На душе стало мерзко. Не смотря на открывшуюся о нем правду, она не держала на Дениса зла. И причинять ему боль не хотела. Пришлось. Да, пришлось. Он не оставил ей выбора. Размышляя над этим, Тоня отправила в рот несколько крупных виноградин, чтобы хоть чем-то перебить вкус горечи на языке. Сосредоточившись на своем занятии, она услышала, как тихонько скрипнула входная дверь. Однако отреагировать должным образом не успела. Кто-то молниеносно приблизился к ней со спины, мертвой хваткой стиснул в объятиях и заткнул рот девушки ладонью.
Ее пронзительный крик застрял в горле, вырываясь наружу тихим невнятным мычанием. Ужас сковал стальными щупальцами, когда Тоня почувствовала, что эта самая ладонь прижимает к ее лицу тряпку, пропитанную чем-то. В нос ударил незнакомый едкий запах. Девушка брыкалась, что есть мочи, пытаясь вырваться. Сражаясь за жизнь. Но, увы. Чем дольше она дышала этой дрянью, тем слабее становилась. Силы стремительно покидали ее. В конце концов, сопротивление ослабло. А сознание поглотила… непроглядная темнота.