Глава 51
Спустя три дня…
- Давай, скажи еще разок! – потребовал Егор, собственнически сжимая ее талию. – Я с некоторых пор стал слишком падок на лесть!
Тоня звонко рассмеялась, запрокинув голову. Привстав на носочках, она обвила руками его шею и повторила чуть ли не по слогам:
- Это были… лучшие выходные… в моей… жизни!
- Хорошо, - хищно оскалился мужчина, упираясь пятой точкой в переднюю дверь своей машины. Он вызвался доставить Тоню в институт. Но сперва им предстояло заехать в общежитие, дабы она смогла переодеться и прихватить с собой все необходимое для лекций и семинаров. Однако, уже несколько минут они не могли отлипнуть друг от друга, тискаясь на общаговской парковке, словно школьники. Да, взять себя в руки Тоне было ой, как непросто. Благо Егор владел собой в разы лучше. Бегло взглянув на часы, он наконец выпустил девушку из своего плена, и сухим деловым тоном обрисовал ситуацию:
- Если не хочешь опоздать на занятия, советую ускорится, лапуля. Да и мне нежелательно опаздывать. Сегодня на работе очень важный и сложный день.
- Да, я помню, - кивнула Тоня, зябко поежившись. – Ты говорил. Я мигом…
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она со всех ног ринулась в сторону общежития, на ходу выискивая в сумочке свой пропуск. Однако, преодолев не более семи-восьми метров, застыла, точно вкопанная, отказываясь верить собственным глазам. Ведь на крыльце общежития… стояла ее мама. Как всегда прекрасная. Как всегда эффектная. И бесконечно любимая. При виде нее у Тони сердце сперва замерло в груди, а спустя короткий миг, сорвалось в бешеный галоп. На лице расцвела улыбка.
«Мама! Мамочка! Не выдержала… не смогла… соскучилась… приехала!»
Взвизгнув от радости, Тоня ускорила шаг, дабы как можно быстрее добраться до нее, поцеловать, прижать к себе и сказать, как сильно она ее любит. Но… чем меньшее расстояние их разделяло, тем медленнее двигалась девушка.
Теперь она отчетливо видела лицо своей матери. Перекошенное от гнева лицо. И взгляд… колючий, свирепый, полный презрения и неподдельного ужаса. Маму трясло. Ее губы дрожали. Пребывая точно в трансе, она шокированно поглядывала то на Тоню, то на Егора, оставшегося ждать ее у автомобиля.
- Привет! – взволнованно произнесла Антонина, останавливаясь в шаге от матери. Буквально на одну ступеньку ниже. – А ты как здесь… оказалась?
- Я-то? – от голоса родительницы веяло арктическим холодом. – Дочь свою… единственную, любимую… проведать решила. Но, видимо опоздала. От кровиночки моей почти ничего уже не осталось. Так. Лишь внешняя оболочка.
- Мам, ну что ты такое гово…
- Это кто? – раздраженно перебила ее мать, сверля Стрельцова злым взглядом.
Пожав плечами, Муравьева тяжело выдохнула:
- Егор.
- Егор, значит? – язвительно.
- Угу.
- Спишь… с ним?
Тоня невольно вздрогнула, когда мать посмотрела на нее в упор.
Тем не менее, ответила предельно честно:
- Да. Сплю.
Будто впав в состояние аффекта, мама вскрикнула на эмоциях и замахнулась на нее. Прямо занесла руку для удара. Однако, завершать начатое не спешила.
Ее пальцы дрожали. Дыхание сделалось тяжелым и рваным. Она почти плакала. А Тоня… с ужасом в глазах ждала пощечины от самого близкого человека, прекрасно понимая, что после подобного их отношения никогда уже не будут прежними. Похоже, это поняла и мать. Каким-то чудом она сдержалась. Ее рука безвольной плетью повисла вдоль туловища.
Но в тот же миг из груди родительницы вырвалось гневное шипение:
- Лучше бы я ослепла и оглохла! Или попросту умерла! Лишь бы не видеть, как моя дочь… Боже, какой позор! Как ты могла? Разве этому я тебя учила?
- Не понимаю, о чем ты, - растерянно выпалила Тоня. – Я не сделала ничего тако…
- Ничего такого? – воскликнула мать, хватаясь за сердце. – То есть, таскаться с первым встречным мужиком – ничего такого? Быть его подстилкой – ничего такого? Губить из-за него свою жизнь, свое будущее – ничего такого?
- Мама, все совсем иначе! Все не так!
- А как? – вспылила она еще сильнее. – С парнем, который тебя любил и ценил… холил и лелеял… ты переспать, видите ли, не смогла! Боялась и тряслась от страха, как невинная овечка! Зато с чужим, едва знакомым мужиком… не побоялась! И в постель к нему прыгнула, и ноги раздвинула!
Интуитивно защищаясь, Тоня отзеркалила интонацию матери:
- Да, прыгнула! Да, раздвинула! Мне так… захотелось! Я не любила Дениса. Вернее, любила и люблю… но как друга. Как хорошего человека. Не более. Все во мне – абсолютно все, противилось близости с ним. Из-за этого я считала себя неполноценной. Ущербной. Я не раз пыталась переступить через себя, но не смогла. И в один прекрасный миг поняла, что никогда не хотела его… как мужчину! И только встретив Егора, осознала это. С ним у меня все иначе. С ним я чувствую себя женщиной, мама! Желанной и… нормальной!
- Ах, вот оно что? – ядовито протянула мать. – Женщиной ты себя с Денисом, оказывается, не чувствовала! Так ты ж ему… даже раскрыться, как мужчине, не дала! А парень старался. Не напирал. Ждал. Терпел. Твои желания уважал. Напрасно. Ему следовало действовать иначе. Следовало быть решительнее и напористее. Ведь этот твой… Егор, наверняка, и спрашивать твоего согласия не стал. Увидел, захотел и взял. Зажал в какой-нибудь грязной подворотне, и отымел, как шл*ху, да? Тебе этого не хватало? Скотского отношения?
Тоня отшатнулась от нее, едва не свалившись со ступеньки. Слова родительницы хлестанули ее наотмашь. Жестко, точно плетью. Дыхание перехватило. Потому что… потому что…
«Так и было… примерно так все и было!»
- Мама! – прокаркала она севшим голосом, игнорируя комок в горле. – Прек…
- Взрослые мужики – они такие! – продолжала та, будто не замечая ее состояния. – Все, что им нужно, берут не спрашивая. Не считаясь с чувствами и желаниями других. Знают, и как приласкать, и как лапшу на уши навесить. Знают, как свести с ума, соблазнить и хорошенько ублажить глупышек, вроде тебя. И как потом растоптать девушку… когда она им надоест - тоже знают!
Опасаясь разреветься от унижения и обиды, Тоня опустила голову. В данный момент ей очень хотелось исчезнуть. Поджав губы, она озвучила очевидное:
- Лучше бы ты не приезжала!
***
Она собиралась уйти, но мама вдруг заключила ее в свои объятия. А потом, отстранившись, схватила ее за плечи, и принялась трясти, причитая при этом:
- Дочка, милая, что же ты творишь? Так нельзя! Остановись, пока не поздно!
- Я не…
- Что здесь происходит? – раздался за спиной у Тони взбешенный голос Егора.
Стыд опалил щеки, точно огнем. Не оборачиваясь, она нервно хихикнула:
- Все нормально. Это моя ма…
- Я догадался! – холодно бросил он, вырывая ее из рук матери. – И ничего нормального в вашем общении пока не заметил! Женщина, вы в адеквате?
- А вы? – ничуть не уступая ему в злости, процедила сквозь зубы мама. – Вы, молодой че… кхм! мужчина… в адеквате? Зачем вы морочите голову юной неопытной девчушке? Немедленно уберите руки от моей дочери, пока я вам их… не вырвала! И идите-ка на… лесом. Ищите для своих нужд другую дуру!
Егор припечатал ее крайне недобрым взглядом, но ответил сдержанно:
- Людей, раздающих непрошенные советы и рекомендации, обычно посылают по тому же маршруту. И если не хотите «прогуляться» там вместе со мной, выбирайте выражения. Особенно, в адрес своей дочери.
Родительница побагровела:
- Ах ты гадё…
- Мама! - попыталась вмешаться Тоня, но была остановлена грозным:
- Доченька, как же так? В кого ты превратилась? О чем думала, связываясь с… ним? Где были твои мозги? Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты собственными руками разрушила свое счастье! Променяла порядочного любящего парня на… секс! На похоть! Денис предлагал тебе поддержку. Заботу. Защиту. ЗАМУЖЕСТВО! А что предлагает тебе этот грубиян? Ничего! Ты думаешь, что нужна ему? Думаешь, у него к тебе серьезные намерения? Нет, родная! Он просто дурит тебе голову. Ему нужна лишь твоя молодость, красота и… твое юное тело! Как же ты не понимаешь, он попользуется тобой, и выбросит как вещь ненужную, едва наиграется! А так и будет - помяни мое слово! Но… когда ты останешься одна… без образования, без денег… с разбитым сердцем и с ребенком на руках… будет уже поздно!
- Мам, ну что ты в самом деле? – ужаснулась Тоня, не представляя, как утихомирить разбушевавшуюся женщину. – Я не повторю твою судьбу!
- Не повторишь, - согласилась она, хватая ее за руку. – Я этого не допущу. Костьми лягу, а не допущу! И если без моего вмешательства никак не обойтись, что ж… я готова вразумить тебя. А теперь, Антонина, слушай меня внимательно – повторять дважды я не стану. Ты… сегодня же… обрываешь все связи с этим вот… человеком, и немедленно возвращаешься к Денису! Я не знаю, как ты объяснишь ему, что уже не девственница… что уже кувыркалась с другим мужиком… да мне и все равно – хоть на коленях перед Дениской ползай и вымаливай у парня прощение. Но! Ты примешь его предложение и станешь его женой! В противном случае, можешь забыть, что у тебя есть мать! Ты никогда меня больше не увидишь! Я продам наш дом, хозяйство, и уеду, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от сплетен и позора! Ты меня знаешь - я не шучу и не блефую. Выбирай, дочь: либо я, Денис и твоя достойная жизнь, либо… прощай и живи, как хочешь! Решать тебе, милая!
Горделиво тряхнув копной своих кудрявых рыжих волос, мама отпрянула от нее. Затем развернулась и начала торопливо спускаться по ступеням, никак не реагируя на отчаянный возглас Тони:
- Мам? Мам, ну куда же ты? Мама!
Девушка ринулась было за ней, но Егор пригвоздил ее к месту, опустив свою тяжелую ладонь ей на плечо. После чего, сам обратился к ее матери.
- Не спешите так, Светлана Николаевна! – прозвучало издевательски. – Я понимаю, что вы – сильная независимая женщина, искусный манипулятор и привыкли оставлять последнее слово за собой, но сегодня… подобного удовольствия мы вам не доставим. Возвращайтесь! Нам есть, что обсудить!
Тоня нервно икнула, остолбенев от слов Стрельцова. Она догадывалась, чем это все закончится – грандиозным скандалом, который сейчас закатит ее мать.
Но, как оказалось, та была ошеломлена поведением Егора ничуть не меньше.
Развернувшись к нему лицом, она выпалила одну единственную фразу:
- Что ты сказал?
- Вы меня слышали, – невозмутимо отозвался мужчина. – Есть к вам разговор.
- Смело! – присвистнула мама… действительно возвращаясь. – У тебя минута!
Егор посмотрел на свои наручные часы, и обратился уже к Тоне:
- А ты ступай, лапуля. Займись своими делами.
- Нет, я…
- Иди! – с нажимом повторил мужчина. – Собирайся в институт!
Деваться было некуда, и Тоня прекрасно это понимала. Но взять и просто уйти, тоже не могла. Поддавшись порыву, она крепко обняла свою мать.
- Я скоро вернусь! – оповестила ее зачем-то, и ураганом влетела в общежитие.
***
- За тобой что, черти гонятся? – отложив телефон, иронично хмыкнула Эльвира, когда запыхавшаяся Тоня ворвалась в комнату, захлопнула за собой дверь, и прижалась к ней же спиной, чтобы хоть немного отдышаться. Она страшно переживала из-за ссоры с матерью. До отчаяния. До трясучки. Но еще сильнее ее беспокоил тот факт, что ей пришлось оставить маму и Егора одних. За время ее отсутствия эти двое могли разругаться в пух и прах, наговорив друг другу много лишнего. Впрочем, куда уж больше-то? Тоня с содроганием вспоминала жестокие слова матери в свой адрес, в адрес Егора. И еще более жестокие требования, относительно Дениса. Нет, возвращаться к нему Тоня не собиралась. И знала, что мама все же блефует. Использует все имеющиеся рычаги давления на нее… по максимуму. Но ведь… и Егор все это слышал!
«Надеюсь, он не сильно разозлился! Боже, как стыдно перед ним…»
Вынырнув из тревожных мыслей, Тоня поняла, что так и не ответила Эльвире.
- Ах, если бы! – быстренько реабилитировалась, не вдаваясь в подробности (скидывая с себя обувь, и на ходу снимая верхнюю одежду). – Переодеться перед универом забежала, и тетради лекционные взять. Ты уже готова? Собралась? Идем, тогда. Егор меня внизу ждет. Как раз отвезет нас!
Подруга застонала, развалившись на своей кровати. А секунду спустя, когда Тоня уже во всю рылась в шкафу, выискивая подходящую одежду, заявила:
- Нет, у меня более важные дела появились. В универ я сегодня не пойду.
- Более важные? – нахмурившись, Тоня высунулась из-за распахнутой дверцы шкафа, и пристально оглядела Закееву. – Случилось что-то?
- Пока нет, - прозвучало загадочно. – Но вероятность катастрофы… велика.
- Даже так? – швырнув на кровать джемпер и джинсы, Тоня предстала перед соседкой в нижнем белье. Забыв на время о своей собственной «катастрофе», проявила искреннее участие к ее судьбе. – Если я могу чем-то помочь…?
- Это вряд ли!
- Уверена?
- Конечно! – тяжко выдохнула подруга. – Чем ты тут поможешь?
Проведя рукой по покрывалу, Эля смахнула с кровати на пол какие-то коробочки. Штук пять-шесть, не меньше. Приглядевшись, Тоня обнаружила тесты для определения беременности. И ахнула, сложив дважды два:
- Ты что, в положении?
- Как раз это мне и предстоит выяснить. Но… надеюсь, что нет.
- А есть предпосылки?
- Угу. Задержка.
- Ох…
- Еще какое «ох»! – нервно хохотнула Эльвира. – Я с ума сойду, если…
Она замолчала, а Тоня, присев рядом с ней, осторожно поинтересовалась:
- Ну и чего ты тогда время тянешь? Пошла бы уже и сделала тест.
- Страшно…
- Тебе ли бояться? – не удержалась от иронии девушка. – У вас свадьба скоро!
- Да, - приняла сидячее положение Закеева. – Но мне совсем не хочется, чтобы наша свадьба «по любви» внезапно стала свадьбой «по залету»! И вообще, я совершенно не готова к возможному материнству. Идиотка! Сама виновата! Столько раз зарекалась не подпускать к себе Азамата без резинки… но страсть, будь она неладна, разум затмевает. А ведь так делать нельзя. Опасно. Ни таблетки, ни презики стопроцентной защиты не дают – я читала. А уж прерванный половой акт и коронное «не волнуйся, я в тебя не кончаю», вообще контрацепцией не считается! А мы грешим этим частенько, когда резинки заканчиваются. Вот, по ходу, и доигрались! Что делать-то теперь?
Тоня не знала, что на ей ответить. От слов Эльвиры ее прошиб холодный пот.
Кровь отхлынула с лица, а в груди ярким пламенем вспыхнула тревога.
- То есть, как это… прерывание не считается контрацепцией? – надрывно проблеяла девушка, осознав внезапно, что Егор пользовался презервативом лишь однажды – в их первый раз. Но… полагаться на ту защиту тоже не имело смысла. Ведь… Егор тогда заставлял ее, ласкать его ртом… прямо в резинке. В резинке, которую она вполне могла прокусить, так как (в виду отсутствия опыта) несколько раз цепляла ее зубами. Все остальное время Стрельцов просто прерывался, и не кончал в нее. И Тоня считала это… достаточным.
Поняв все по ее вопросу, и перепуганным глазам, Эльвира воскликнула:
- Только не говори, что не знала этого!
***
- Но я… и правда не знала, - тихо обронила девушка, сражаясь за дыхание.
- Боже, Муравьева! – вскочила на ноги подруга. - Ты что, с луны свалилась? Как можно было такое не знать? Еще скажи, что про опасные и безопасные дни цикла ты тоже слышишь впервые!
- Конечно, нет! – огрызнулась Тоня, поднимаясь с ее кровати, и медленно направляясь к своей. – Уж за полную дуру меня не держи!
- Ну, извини…
- Одного не пойму, - вслух рассуждала девушка, поочередно натягивая джемпер и джинсы. – Почему Егор не предупредил меня? Почему сам перестал пользоваться защитой? Уж он-то наверняка знает о рисках!
Эля пожала плечами:
- Мало ли? Может, он… на тебя понадеялся? Ты же не возражала, когда он тебя… без резинки! Вот и подумал, наверное, что ты сама предохраняешься. Таблетки там, все дела. Это же распространенная практика у девушек!
Звучало вполне логично. Но не менее тревожно. Складывая тетради в сумочку дрожащими от нахлынувшей паники руками, Тоня прошелестела еле слышно:
- Похоже на то… черт!
Словно обессилев, она опустилась на кровать и невидящим взглядом уставилась в одну точку. Сердце отбивало в груди барабанную дробь.
Очертания предметов теряли свою четкость, ведь до нее дошло, наконец:
- Получается, я могу… вот прямо сейчас… оказаться беременной?
- Конечно, можешь! – потвердела ее опасения Эльвира. – И я могу! И даже те, кто занимается сексом с защитой, могут! На сто процентов от залёта защищает только… воздержание – всем известный и неоспоримый факт. К тому же…
Подруга замолчала, отвлекаясь на свой телефон. А после воскликнула:
- Ой, мне пора - такси приехало. Я к Азамату. Решила разделить с ним всю… остроту момента, и сделать тест в его присутствии. Пусть тоже понервничает.
Она шустро собрала с пола разбросанные ранее коробочки, и запихнула их в сумку. Все, кроме одной. Последнюю Эля протянула Тоне со словами:
- На, это тебе! Так сказать… для успокоения души!
Пребывая в каком-то полу трансе, девушка не приняла тест из рук соседки.
Побоялась. Он казался ей бомбой замедленного действия. Тогда Закеева просто оставила коробку у нее на кровати, а сама умчалась прочь, сильно хлопнув дверью, и крикнув напоследок:
- Не кисни! Все будет хорошо! Вернусь завтра утром. Если что, звони!
Оставшись наедине с самой собой, Тоня крепко зажмурилась.
В ушах громким набатом звенел голос матери:
«Думаешь, ты нужна ему? Нет! Он попользуется тобой, и выбросит! Когда ты останешься одна… без образования, без денег… с разбитым сердцем и с РЕБЕНКОМ на руках, будет уже поздно! Поздно… ПОЗДНО!»
Тоня до онемения пальцев сжала кулаки. Ногти больно впились в кожу. Воображение в красках рисовало картины жуткого будущего. Будущего, которое ей так часто предрекали все, кому не лень. Даже родная мать.
Но… крохотная надежда на лучший исход все еще теплилась в ее сердце.
«Почему, сразу беременна? Может и нет у меня никакой беременности? Может все обойдется? Некоторые девушки не беременеют годами! Даже если сильно этого хотят! Даже если в них… кончают литрами! Что, если я – одна из них, и зря накручиваю себя? А если, нет? Если я все же… того?»
Что ж, у нее была возможность, выяснить это. Выяснить, прямо сейчас!
- Ладно, - замирая от волнения, Тоня покрутила коробку в руках. А после сорвалась с места, и не чувствуя земли под ногами, помчалась в туалет.
И уже спустя три-четыре минуты, расширившимися от ужаса глазами, лицезрела две алые полоски на тесте, для определения беременности.
Этот миг был подобен маленькой смерти. Падению метеорита прямо ей на голову. Она не помнила, как вернулась в комнату. Как сломалась под гнетом обстоятельств, и рухнула на колени, спрятав лицо в ладонях. Не осознавала, что плачет. Нет… воет, подобно раненной волчице. Раненной в самое сердце.
Лишь одно Тоня осознавала с предельной четкостью:
«Мне некого винить. В случившемся я… виновата сама. Я это… допустила!»
В сумке зазвонил телефон. И судя по всему, далеко не в первый раз. Просто… способность вновь различать звуки вернулась к Тоне только сейчас. Стерев слезы с лица, она извлекла гаджет из внутреннего кармашка. Звонил Егор.
«Господи! Я совсем забыла! Он же ждет меня. Там… внизу. С мамой…»
Нужно было брать себя в руки, и срочно. Несколько раз вдохнув полной грудью, Тоня придала голосу твердости, и максимально спокойно произнесла:
- Да?
- У тебя там все в порядке? – сухо осведомился Стрельцов.
- Д-да! А что?
- Твои сборы затянулись, лапуля. Такими темпами мы оба опоздаем.
- Извини. Я уже готова. Я… сейчас спущусь.
- Поторопись!
Он отключился, а Тоня, игнорируя горечь во рту и легкое головокружение, добрела до зеркала, и привела себя в относительный порядок. После накинула пальто, обмотала вокруг шеи шарф, схватила сумку, запихнула в нее телефон, обулась и вышла в коридор, направляясь навстречу пугающей неизвестности.
***
На крыльце ее поджидал… Егор. Один. Хмурый и безгранично злой.
Он не курил, но стойкий запах табачного дыма, витавший вокруг него, свидетельствовал о том, что Стрельцов успел приговорить ни одну сигарету.
Стоило ей появиться в поле его зрения, он обратился в каменную статую, буквально вгрызаясь в девушку пристальным сканирующим взглядом.
От него не укрылось ничего. Ни ее сбившегося от волнения дыхания. Ни раскрасневшихся и припухших век. Ни напряжения, сковавшего все ее тело.
Глаза мужчины зловеще сверкнули, а сам он, судорожно втянув воздух полной грудью, жестом поманил Тоню к себе. Девушка с готовностью прильнула к нему, и крепко зажмурилась, наслаждаясь возможно… их последними мгновениями. Егор хаотично поглаживал ее по спине, и глухо бормотал:
- Нашла из-за чего реветь! Не откажется она от тебя. Никуда не уедет. Ничего из озвученного не сделает. Побесится, проорется и успокоится. Поймет, что кроме тебя она никому на хрен не упала, и сама начнет за тобой бегать, да прощение вымаливать. Я все для этого сделаю! Только… не плачь больше!
Тоня медленно отстранилась, прерывая зрительный контакт с ним.
«Он решил, что я расстроилась из-за мамы! Да, безусловно. Но… а где она?»
Оглядевшись по сторонам, девушка повторила слух:
- А где мама?
Егор недовольно скривился:
- Ушла!
- Как ушла? Куда ушла?
- Думать над своим поведением! – прозвучало непреклонно. – И не только!
- Что произошло? – растерялась Тоня. – О чем вы говорили? Что ты ей сказал?
- Все, что посчитал нужным! – в голосе мужчины звенела сталь. – Все, что должен был сказать! Теперь она знает, что не сможет больше безнаказанно вмешиваться в твою жизнь. Не сможет принуждать тебя к чему-либо против твоей воли, и манипулировать тобой. О возможных последствиях она тоже предупреждена. Как показывает практика, с людьми нужно разговаривать на понятном для них языке. В ее случае, это язык силы. И я намерен наглядно продемонстрировать твоей матери действие принципа «клин клином вышибают». Посмотрим, в какой восторг она придет, когда ее излюбленные методы начнут работать против нее же! Посмотрим, как ей это понравится!
- С ума сошел? – ужаснулась девушка. – Так нельзя! Это все же… моя мама!
- Так пусть скорее вспоминает об этом! – не сдерживая эмоций, рявкнул Егор. – Пусть учится слышать тебя, и действовать тебе во благо, а не во вред!
- Но, Егор…
- До тех пор, пока она не пересмотрит свое отношение к тебе, общаться вам не о чем! – продолжал он невозмутимо. – Не звони ей, не пиши и не контактируй как-либо по своей инициативе. Хочет почувствовать себя одинокой, забытой и брошенной единственной дочерью? Не вопрос! Поможем ей, чем сможем!
- Звучит жестоко, - выдохнула Тоня. – Не уверена, что смогу так… с мамой.
- Не думаю, что у тебя есть выбор, - схватив за руку, Егор повел ее к машине. – Если не проявишь твердость характера сейчас, то не проявишь уже никогда!
На споры и пререкания у нее не осталось ни сил, ни времени. Да и проблемы нарисовались посерьезнее, чем разногласия с матерью. Она покорно брела за Егором, и в свете последних событий боялась даже поднять на него глаза.
В голове роились множество мыслей и вопросов, от которых в венах стыла кровь. И главные из них:
«Что же делать? Должна ли я рассказать ему о своем положении? Или лучше не пороть горячку, успокоиться и сперва обдумать все хорошенько? Хотя бы… к врачу сходить и срок узнать? А уж потом… а что потом? Выбор-то невелик! Либо рожать, либо… не рожать. Либо говорить о ребенке Егору, либо не говорить. А если мама права? Вдруг я для него лишь… тело? Вдруг он бросит меня, едва услышит о беременности? Господи!»
Они довольно быстро добрались до автомобиля, и выдвинулись в путь.
Дорога до института занимала не более семи минут. Но они собрали все красные светофоры, поэтому время поездки значительно увеличилось.
В очередной раз остановившись на перекрестке, Тоня увидела картину, от которой ее знатно торкнуло. Аж дыхание перехватило. По пешеходному переходу, толкая перед собой массивную коляску с младенцем, бодро шла улыбающаяся женщина. А следом за ней, ее муж… еще с двумя карапузами.
Того, что был постарше, он держал за руку. А второго нес, прижимая к себе.
- Какие милахи! - вкрадчиво прокомментировала Тоня, взволнованно поглядывая на Стрельцова. – Просто лапочки! Согласись?
- Угу, - невнятно промычал он, не удостоив их даже взглядом.
- А ты… ты вообще… любишь детей?
- Детей? – удивленно переспросил Егор, иронично вздернув бровь. – Скажешь, тоже! Я и взрослых-то едва перевариваю! Ну… за редким исключением!
От его слов внутри нее что-то надломилось. Хрустнуло и покрылось толстой коркой льда. Похоже, так и рушатся несбывшиеся надежды. Что ж… В целом, позиция Егора была ясна. Кристально. Но легче от этого не становилось. Лишь больнее. Лишь безнадежнее. Выдавив из себя некое подобие улыбки, Тоня торопливо отвернулась к окну. Она почти не владела собой, и страшно боялась разреветься. Так и ехали остаток пути. Егор задавал ей вопросы, суть которых было крайне сложно уловить. Тоня… машинально отвечала ему. Односложно. Не вдаваясь в подробности. Наконец, он остановил машину напротив главного входа в здание университета. Отстегнулся и… заключил Тоню в объятия. Охнув, она крепко обняла его в ответ. А потом услышала:
- Скорее всего, сегодня освобожусь поздно. Приеду за тобой ближе к ночи.
Девушка почти кивнула, соглашаясь. Но в какой-то миг поняла, что никого не желает видеть. Что хочет свернуться калачиком на своей кровати, укутаться в одеяло с головой и… побыть одной. Только так она могла обдумать свои дальнейшие действия, и оценить возможные последствия неверного выбора. Только так могла прислушаться к своему внутреннему голосу и определиться.
- Не нужно, - прошептала Тоня, лишь чудом сохраняя внешнее спокойствие. – Не приезжай. Я сегодня в общаге переночую. У меня тоже много дел… накопилось. Буду готовиться к завтрашним семинарам. И лечь хочу пораньше.
Егор отстранился, окинул ее до жути странным взглядом, но возражать не стал. Только ухмыльнулся и философски протянул:
- Учеба – это святое?
- Точно.
- Ладно, как скажешь… - Стрельцов скользнул губами по ее щеке, пробуждая еще большую дрожь во всем ее теле. – Заставлять не буду. Но если передумаешь, обязательно дай мне знать!
- Обязательно, - повторила она, малость заторможено. – Дам тебе… знать.
На том и порешали. Обменявшись обжигающе-страстным поцелуем, они распрощались. Тоня вышла из машины и помахала ему рукой. Егор же, посигналив на прощание, сорвался с места и вскоре скрылся за поворотом.
А она… так и продолжала смотреть ему вслед, точно завороженная. Оторопь отпустила не сразу. Лишь спустя пару минут. Тогда-то Тоня и поняла, что не сможет спокойно сидеть на занятиях, и игнорировать тот факт, что вся ее жизнь стремительно летит в пропасть. Ей нужна была информация о своем интересном… положении. Полная информация с возможными вариантами… решения этой «маленькой» проблемки. И ей было известно только одно место, где она могла бы ее получить. Окинув грустным взглядом здание института, Тоня тяжко вздохнула и медленно побрела в противоположную сторону, по памяти выстраивая кратчайший маршрут до студенческой поликлиники.