Глава 50

Алиса никак не могла успокоиться. Она плакала всю дорогу. Ее истерика то усиливалась, то стихала. Но не прекращалась ни на секунду. И наблюдать за этим со стороны Тоне становилось все сложнее. Внутри что-то предательски ныло. Прямо там, за ребрами. Собственное самообладание давалось ей с большим-большим трудом. А немного погодя, и вовсе лопнуло по швам. Когда, после очередного затишья, слух резанул тихий судорожный всхлип сестры, Тоня сдалась и попросила Егора остановить машину. Едва он выполнил ее просьбу, она пулей выскочила из салона, и пересела на заднее сиденье. Схватила Одинцову за руку, и намертво переплела их пальцы. Алиса вздрогнула, уставившись на нее потерянным и жутко зареванным взглядом.

И время будто замедлило свой ход. Они смотрели друг на друга, не произнося ни звука. Ни словечка. Тишину салона нарушал лишь рокот автомобильного движка. Егор, и тот вел машину молча. В какой-то момент, тяжело вздохнув и шмыгнув забитым носом, Алиса прокаркала сиплым старушечьим голосом:

- Прости… я испортила вам вечер. Из-за меня вам пришлось… я не хотела!

Тоня ободряюще улыбнулась ей:

- Все нормально. Не думай об этом.

- Не могу не думать, – по ее щекам снова хлынули слезы. – Не могу…

- А ты постарайся! – настойчиво посоветовала ей Тоня. – Ничего сверх ужасного не случилось. Все живы-здоровы. Все обошлось, и это главное!

- Благодаря тебе! – Алиса вымученно улыбнулась. – Ты ему помешала! Ты меня спасла! Если бы не ты… не вы… он бы точно меня… со мной…

- Тише-тише! – на корню прерывая очередной виток зарождающейся истерики, Тоня еще крепче сжала ее руку и монотонно пробормотала. – Ну, что ты в самом деле? Успокойся. Никто тебя не тронет. Ты в безопасности.

- Да. Наверное…

- Даже не сомневайся в этом! – заверила ее Тоня. – Егор хорошо припугнул Самсонова. Теперь он дважды подумает, прежде чем соваться к тебе. А если еще и родителям расскажешь, что он наркотой тебя накачал, они вообще от Родика мокрого места не оставят! И замуж за него выходить… не придется!

Алиса рассмеялась с ее слов. И в том смехе было столько горечи, что Тоня невольно поежилась, с беспокойством поглядывая на сестру. Умолкнув, та робко… осторожно, будто ластившийся котенок, устроила голову на ее плече.

- Это твоя мама за тебя голыми руками растерзает, - протянула она угрюмо. – Моя же скажет, что я во всем виновата сама. Что Родик не поступил бы так без весомой причины. Еще и взбучку мне устроит за то, что семью позорю. А бабушка с дедом напомнят, что перед этой самой семьей у меня имеется долг и нехилые обязательства, которые в корне противоречат моим желаниям и чувствам. На моей стороне только отец. Только он меня поддерживает. Остальные используют. А я чувствую себя… чертовой разменной монетой!

Теперь уже нервно захохотала Тоня:

- Забавно. Временами и я чувствую себя точно также.

- Почему?

- Потому что… какой бы хорошей ни была моя мама… цели она преследует примерно те же! – скрипя сердцем, призналась девушка. – Престиж, связи, положение в обществе, финансовое благополучие и… никаких чувств. Никаких слабостей. С ранних лет я только и слышу от нее: не совершай моих ошибок, если хочешь быть счастливой. Держи сердце холодным, а разум трезвым. Выбирай себе в спутники надежного человека, твердо стоящего на ногах. Но не будь дурой – не влюбляйся в него. Пусть лучше мужчина любит тебя, и живет ради тебя. А ты… просто позволяй ему любить. Позволяй закидывать тебя деньгами и подарками. В общем, следуя ее логике, любить нужно только саму себя. Тогда никто не причинит боли. Никто не предаст. Отчасти, я ее понимаю. Она не хочет, чтобы я оступилась. Не хочет, чтобы обожглась и повторила ее судьбу. Но… в большинстве своем мама слишком категорична и принципиальна. В стремлении обеспечить мне достойную жизнь, и выдать замуж за правильного парня… конкретно перегибает палку. Вот и получается в итоге, что с моими желаниями и чувствами не считается мой самый родной человек. Как видишь, я тоже… чертова разменная монета!

- Зачем они так с нам? – подавленно всхлипнула Алиса. – Зачем?

Тоня пожала плечами:

- Либо думают, что делают лучше для нас. Либо считают, что имеют право распоряжаться нашей жизнью. В любом случае, дерьмовая позиция.

- Несправедливо.

- И тем не менее, никуда от этого не деться.

Кивнув, Алиса притихла, но спустя некоторое время неуверенно спросила:

- Тоня… а можно я иногда… буду писать тебе? В… в соцсетях, например? Обещаю не надоедать! Так… раз в неделю. В две. Или… в месяц. М?

Растерявшись, Тоня не сразу нашлась с ответом. Сомнения терзали. Но обдумав все хорошенько, приняла для себя единственно верное решение.

- Я дам тебе свой номер телефона, - согласилась наконец. – Ты можешь писать и звонить мне в любое время. По любому поводу. Но… с одним условием!

- С каким?

- Ты не будешь пытаться оправдать своего отца. Не будешь пытаться помирить нас. Ты вообще не будешь говорить о нем в моем присутствии. Я понимаю, что ты близка с ним. Он тебе дорог. Тебе его жалко. Но… не мне.

- Хорошо, - тихо пролепетала Одинцова. – Как скажешь. Только…

- Что?

- Если бы он однажды искупил свою ошибку, ты смогла бы его простить?

- Алиса, - глухо усмехнулась Тоня. – О каком прощении ты говоришь? Поставь себя на мое место, и представь хоть на секунду… ты – ребенок отчаянно нуждающийся в своем отце. Ты не хочешь отличаться от других детей. Хочешь, чтобы у тебя были и мама, папа. Как у всех. Ты искренне любишь отца. Боготворишь. Знаешь его в лицо, но не понимаешь, почему он живет не с вами. Почему женат на другой тете, и называет дочерью… не тебя. Всякий раз, когда он появляется на горизонте, твое детское сердечко готово лопнуть в груди… от радости. От всепоглощающего счастья. Не в силах справится с эмоциями, ты срываешься с места и со всех ног несешься к нему навстречу. Вопишь «папа» и пытаешься обнять. А он… отрывает тебя от себя, и холодно заявляет «я не твой папа». И уходит, ни разу не обернувшись. А за твоей спиной дружно хохочут невольные свидетели этой сцены. Ты ничего не понимаешь. Твой мир рушится. Ты наивно полагаешь, что он тебя просто не узнал. И снова бежишь к нему в вашу следующую встречу. И снова пытаешься обнять. Но история повторяется. Раз за разом. И ты начинаешь осознавать…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Закончить фразу Тоня не успела. Автомобиль сильно тряхнуло, раздался визг тормозов, и они резко остановились прямо посреди дороги. Ничего не объясняя, Егор пулей выскочил из салона, чудом не вырвав дверь. Тоня не видела его лица. Он развернулся спиной к машине и… подпалил сигарету.

А она сверлила его взглядом, и задавалась одним единственным вопросом:

«Что это с ним?»

***

- Прости меня! – шмыгая носом, Алиса перетянула ее внимание на себя. – Я – конченная дура! Я только сейчас… Боже, я бы умерла! Клянусь, я никогда больше не задам тебе подобного вопроса! И не заговорю при тебе об отце!

- Договорились, - снисходительно улыбнулась Тоня. – И не вздумай реветь.

Утерев слезы, Одинцова прижалась к ней чуть плотнее. Заметив Егора, раздраженно и жадно уничтожающего сигарету, вкрадчиво поинтересовалась:

- Тоня, а кто он тебе?

- М-м-м?

- Это же… не Денис?

- Не Денис, - неохотно подтвердила Муравьева. – С Денисом мы расстались некоторое время назад. Окончательно расстались. Свадьбы не будет. Теперь я с Егором. Ты только… не говори никому, ладно? Не хочу лишних слухов…

- Я – могила! – торжественно отрапортовала Алиса. – И да, ты поступила правильно. Егор выглядит надежным. А Денис… не стоит и твоего мизинца!

Тоня насторожилась. Праведный гнев сестры порождал любопытство.

- Ты уже второй раз говоришь мне об этом! – она уставилась на Алису требовательным взглядом. - Почему? Знаешь о нем что-то нехорошее?

К сожалению, ее вопрос остался без ответа, потому как Стрельцов бесцеремонно нарушил их уединение. Уселся за руль, и сорвался с места, не особо заботясь о скоростном режиме. Продолжать диалог в его присутствии Тоня не решилась, и до пункта назначения они добирались молча. Оказалось, что Алиса снимала квартиру в том же районе, в котором проживал Егор. Буквально на соседней улице. Они планировали проводить Одинцову до двери, но поддавшись ее слезным уговорам, остались на чай. Заодно и проконтролировали состояние Алисы – пусть медленно, но она все же приходила в себя. Это безусловно радовало. Вскоре, обменявшись номерами телефонов, девушки распрощались. А менее, чем через десять минут, Егор распахнул перед Тоней дверь своей квартиры. Его поведение откровенно беспокоило ее. Он был хмур и задумчив. Выглядел отрешенным и почти не прикасался к ней. А Тоне очень хотелось бы, оказаться сейчас в его объятиях. В его немыслимо сильных руках. Но, нет. Шустро избавившись от обуви и пальто, Стрельцов направился к дальнему комоду и принялся искать что-то в верхнем ящике. Тоня жадно втянула воздух носом, запрещая себе паниковать. Разувшись и скинув верхнюю одежду, она приблизилась к мужчине со спины, намереваясь выяснить, что же, черт подери, с ним творится. Тихо окликнула:

- Егор?

- Потерпи секунду.

- Егор! – от волнения ее голос звучал выше. Почти звенел.

- Сказал же, потерпи! – его… тоже спокойствием не отличался.

Наконец, он достал что-то из ящика, и развернулся к ней лицом. Под его парализующим взглядом Тоня оцепенела. В тех кристально-серых омутах бушевал шторм. Губительный водоворот, утягивающий ее на самое дно.

Прочистив горло, Егор… нет, не заговорил. Покровительственно погладил Тоню по голове, пропуская сквозь пальцы ее волосы. Потом, все так же молча, шокируя и вгоняя в самый настоящий ступор… протянул ей связку ключей.

- Держи!

Девушка не спешила принимать их. Шумно сглотнув, и поглядывая на предмет, лежащий в его ладони, как на бомбу замедленного действия, она задала наиглупейший вопрос:

- Что это?

- Ключи, – подтвердил очевидное Егор.

- От чего… они?

- От моей квартиры.

- И зачем ты даешь мне их?

Он не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.

Тоню кинуло в жар. Из комнаты словно в одночасье весь кислород выкачали. От того и голова закружилась. От того и дыхание перехватило.

- Нет! – воскликнула она испуганно. – Не… не нужно!

- Еще как нужно!

- Нет, Егор! Это уж слишком!

- Я так решил! Я так хочу!

- А я так… не могу! Я же не бездомная, в конце-то концов!

- Никто и не говорит об этом, - строго отчеканил Егор. – Но мне будет гораздо спокойнее, если у тебя появится запасной вариант. Место, куда ты сможешь прийти в любой момент. Особенно если однажды идти будет больше некуда!

- Егор, послушай, - Тоня машинально увлажнила пересохшие губы. – Я безумно благодарна тебе за… заботу… правда! Но взять ключи не могу…

- Можешь, - прозвучало тоном, не терпящим возражений. – И возьмешь!

- Извини! – она легонько оттолкнула от себя его руку. От греха подальше.

В ответ он попытался силой впихнуть связку в ее ладонь. Тоня проворно развернула кисть, и у него ничего не вышло. Предостерегающе рыкнув, Стрельцов повторил попытку несколько раз. А потом вдруг замер, изумленно уставившись на ее руку. Проследив за его взглядом, Тоня и сама оторопела.

В результате их борьбы, колечко, на котором были закреплены все ключи, случайно оказалось на ее безымянном пальце. На правом… безымянном пальце. Сердце тотчас же сорвалось в бездонную пропасть. В висках загудело. Часто-часто дыша, Тоня подняла глаза на Егора и услышала до жути хриплое:

- Сожми кулак!

- А?

- Спрячь ключи… в кулаке!

Она бездумно подчинилась. Что ж… теперь из целой связки им обоим было видно… только колечко. Это проклятое колечко. Взгляд Егора остекленел. Дыхание участилось. Из груди вырвался гортанный… не то стон, не то рык:

- Так и держи, пока не разрешу отпустить!

***

Тоня ничего не ответила. Не успела. Словно слетевший с катушек безумец, он рывком припечатал ее к своему жесткому телу, и одичало обрушился на ее губы. Сперва кусая мягкую плоть, а после проталкивая язык как можно глубже в рот девушки. Одновременно с этим, он жадно шарил ручищами по ее телу.

Присваивая. Помечая территорию. Пробуждая пожар у нее под кожей.

В душе, в мыслях, в сердце. В глупом… дико колотящемся… сердце.

Противостоять такому натиску Тоня не смогла бы при всем желании.

Да и не хотела. В объятиях этого мужчины она теряла саму себя. Всегда.

А Егор… он и прежде особым терпение не отличался. Но в этот раз превзошел самого себя. Своими действиями он показывал, что прямо жаждет немедленно погрузиться… в нее. Как можно глубже. Как можно скорее. Одно движение, и ее колготки оказались безжалостно разодраны между ног, а кружевное белье сдвинуто в сторону. Разгоряченную плоть накрыла тяжелая мужская рука.

- Моя девочка! - самозабвенно бормотал Егор, умело доводя ее до исступления одними лишь пальцами. – Моя малышка! Никому… тебя… не отдам! МОЯ!

- Да, - вторила она ему, хныкая от нетерпения. – Твоя! Твоя… я!

Вибрируя от напряжения, Егор вжикнул молнией, торопливо выпуская себя на свободу. А спустя секунду оба они оказались на полу. Он – лежа на спине. Она – верхом на нем. До упора нанизанная на самую твердую часть его тела. Их секс был диким, быстрым и примитивным. Оба нуждались в разрядке, оба стремились к ней, оба трахались, как последний раз в жизни. Ощущая внутри себя мощные остервенелые толчки, Тоня даже не пыталась сдерживать свои крики. Стоны. Вопли. Забыв обо всем, она бесстыдно двигалась навстречу этим самым толчкам, без остатка растворяясь в ощущениях. Попутно умоляя Егора не останавливаться. В итоге, ее накрыло первой. Затем финишировал и Стрельцов. Когда все закончилось, Тоня обессиленно распласталась на нем, пытаясь хоть немного отдышаться. Егор же молчал, задумчиво теребя ключи. Вернее, кольцо на ее пальце. А после обескуражил ее своим заявлением:

- Я принял решение…

- Какое? – нахмурилась Тоня, напрягая расплавленный страстью мозг.

- Я собираюсь рассказать о нас Денису, - будничным тоном отозвался Егор. – Не уверен, что поведаю ему всю правду. Возможно, подслащу парню пилюлю, и скажу, что мы с тобой сблизились после вашего с ним расставания. Но… он должен знать, что ты теперь со мной. Должен понимать, что ты моя!

- О, нет! Эта новость убьет его…

- Не убьет, - мужчина уткнулся носом в ее волосы. - Но ранит. Сильно ранит. Тем не менее… и он, и мы… должны пройти через это. Выбора у нас нет.

- Но ты же не хотел делать ему больно! Иначе я давно бы во всем призналась!

- Да, не хотел, - согласился Егор. – Но тогда я не знал… как глубоко ты в меня просочишься. Не подозревал, что впаду… в чертову зависимость. Нет. Так больше продолжаться не может. Я поговорю с ним в самое ближайшее время.

- Ладно, - угрюмо пискнула Тоня. – Ты прав. Может оно и к лучшему.

- Надеюсь на это, - Стрельцов выдержал паузу. – И еще… как только мой отец окрепнет, как только твердо встанет на ноги… я представлю тебя своей семье.

- Зачем? – в ужасе воскликнула девушка. – Это точно лишнее! Меня им уже… пре… представляли. Подумают еще, что я… из-за денег. Нет, я не хочу!

- Расслабься, трусишка! – надменно и самоуверенно фыркнул Егор. – Никто тебя не обидит. Даже не посмотрят косо. Я не позволю этому случиться!

- Но…

- Никаких, но! – прозвучало бескомпромиссно. – Доверься мне и ни о чем не думай. Ни о чем не переживай. Я пока в состоянии защитить тебя!

Тоня взволнованно прикусила губу:

- Обещаешь?

- Обещаю!

- А ты ведь, помнится, не даешь обещаний, которые не можешь выполнить?

- Именно, лапуля! – прохрипел он, перемещая ее чуть ниже. Туда, где снова стремительно твердел. - Именно!

***

В этот раз он не торопился. Растягивал удовольствие, заставляя Тоню сходить с ума в его руках, самозабвенно повторять его имя, умолять о большем, и балансировать от наслаждения где-то… на грани обморока. Разумеется, после подобного они приходили в себя чуть дольше обычного. Как только нашли в себе силы встать на ноги, вместе отправились в душ, где хорошенько вымыли друг друга, очищая тело и кожу от следов недавней страсти. А когда вышли из ванной комнаты, поняли, что проголодались будто стая диких львов.

К счастью, холодильник Егора оказался в кои-то веки забит продуктами под завязку. Но выдумывать замысловатое блюдо было откровенно лень. Им хотелось чего-то простого, быстрого в приготовлении и очень сытного. В итоге, совместными усилиями они создали самую настоящую калорийную бомбу – картофель с грибами, сыром и зеленью, томленый в сливках. Аромат стоял на всю квартиру! А вкус… словами не передать. Хорошенько подкрепившись, и закинув посуду в посудомоечную машину, Егор и Тоня переместились в гостиную. Там, удобно развалились на диване, включили первый попавшийся фильм, в сюжет которого даже не вникали. Они… просто болтали. Обо всем, и ни о чем конкретном. Впервые Тоня видела Стрельцова таким общительным и любопытным. Впервые… сама никак не могла наговориться с ним. Он сидел в максимально расслабленной позе - откинувшись на диванные подушки, и широко расставив ноги. Она – лежала перпендикулярно ему, устроив голову у него на животе. Использовала твердый мужской торс в качестве своей собственной подушки. Егор не возражал. Судя по шальному блеску его кристально-серых глаз, ему это даже нравилось. Иногда он замолкал, думая о чем-то своем, и играл с ее волосами. Пропускал их сквозь пальцы, накручивал на руку, пробирался к самым корням, делая что-то вроде легкого массажа. И Тоня расслабилась от этой нечаянной ласки. Разомлела, и сама того не замечая, крепко задремала. Однако, уже проваливаясь в сон отчетливо, отчетливо услышала тихий вкрадчивый шепот Егора. И его слова звучали, как еще одно обещание:

- Ни один мудак тебя больше не обидит! Пока я жив, пока ты рядом – ни один!

Ей хотелось поблагодарить его за все. Хотелось сказать, что… с некоторых пор он для нее… очень много значит. Что в ее мыслях, желаниях, в фантазиях… только он. Один лишь он. Да, неидеальный. Заносчивый. Временами грубый. Поначалу ненавистный и презираемый, а теперь… такой особенный и многогранный. Ее мужчина. Но веки, налившиеся свинцом, отказывались разлепляться. А сил едва хватило на слабую вымученную улыбку. Тоня не знала, сколько времени спала. Егор разбудил ее, когда подхватил на руки, чтобы перенести из гостиной в спальню. Встрепенувшись, девушка попыталась возразить в полудрёме. Мол, не стоит. Она и сама в состоянии дойти до нужной комнаты. Но Стрельцов просто шикнул на нее, и довольно шустро закончил начатое. Уложив Тоню в кровать и накрыв одеялом, он задал очень странный вопрос:

- У тебя есть загранпаспорт?

- Угу, - отозвалась она, зевая, и лежа с закрытыми глазами. – Сделала еще на первом курсе. Все одногруппники делали тогда, и я с ними… за компанию.

- Он у тебя с собой?

- В общаге. А что?

- Ничего. Отдыхай.

Тоню не пришлось просить дважды. Она мгновенно провалилась в небытие. Только вот, спустя некоторое время… бедняжку вновь выдернули из сна. Егор бесцеремонно откинул с Тони одеяло, и подмял под себя ее разомлевшее тело.

А затем поцеловал. Жадно. Требовательно. Вгрызаясь в ее губы, как полноправный хозяин. Девушка жалобно захныкала, разрываясь между желанием просто поспать, и очень энергозатратным… желанием Стрельцова.

Разумеется, о наличие третьего варианта она не догадывалась. А зря. Он был.

Оторвавшись от ее губ, Егор деловым тоном заявил:

- Просыпайся!

Распахнув веки, Тоня огляделась. За окном царила кромешная тьма.

- А который час? – поинтересовалась растерянно.

- Половина третьего.

Покрутив пальцем у виска, девушка возмущенно выпалила «отстань!» и попыталась снова завалиться спать. Но Егор был настроен решительно.

- Подъем, я сказал! – прозвучало гораздо строже. – Собирайся!

- Господи! – простонала Тоня. – Вот куда можно собираться в такую рань?

- В аэропорт. У нас самолет через два часа.

- Какой… самолет? – она оторопело уставилась на него снизу вверх.

Стрельцов улыбнулся уголками рта:

- Обыкновенный. С фюзеляжем и железными крыльями.

- Егор! – в сердцах Тоня шлепнула его по плечу. – Что происходит?

- Ничего особенного, - последовал невозмутимый ответ. – Внезапно захотелось поплескаться с тобой в теплом море-океане, и хорошенько прогреть твою обворожительную задницу на песочке под палящим солнцем.

- Че-го?

Очевидно, выражение ее лица сказало ему о многом. Ведь скатившись с нее, Егор буквально взорвался от хохота. Однако, сквозь смех все же пояснил:

- Отдыхать мы летим, лапуля! Ближайшим рейсом!

- Но…

- Даже слышать никаких «но» не желаю! Тебе нужно отвлечься. Сменить обстановку. Набраться новых впечатлений. Ты хоть раз была на море?

- Нет, - честно призналась Тоня, пряча глаза. – Но…

- Что я сказал тебе секунду назад? Возражения не принимаются! Никакие!

- А институт как же? Мне на занятия в понедельник!

- А мне на работу, - усмехнулся Егор, склоняясь к ее губам. – Очень важная встреча, которую ни отменить, ни перенести нельзя. Я буду занят весь день.

- И? – недоумевала девушка. – О каком отдыхе может идти речь?

- Мы все успеем, - наконец пояснил Стрельцов. – Как только появится возможность, слетаем в полноценный отпуск. А пока… устроим себе пир во время чумы. То есть, жаркие выходные. Вернемся в ночь с воскресенья на понедельник, и уже утром… каждый займется своими делами. Еще вопросы?

Нет, вопросов у Тони не осталось. А вот эмоции… эмоции захлестнули ее с головой. Она не представляла, как поедет отдыхать за его счет. Это смущало и пугало одновременно. Ей нечего было предложить ему взамен. Разве что… себя. Всю себя, без остатка. Подарить ему свое сердце? Душу? Тело?

«Боже, кого я обманываю? Это все… и так давно уже принадлежит ему!»

Впрочем, о тайных фантазиях Стрельцова в отношении нее Тоня прекрасно помнила. Он сам в порыве страсти озвучивал их ей. Однако сделать его мечту явью девушка решилась только сейчас. Медленно поднявшись с постели, оглянулась, выискивая взглядом выключатель. Нашла. Включила основной свет, и зажмурилась на миг от его неожиданной яркости. Затем, приковывая к себе взгляд Егора, Тоня соблазнительно потянулась и медленно двинулась к огромному панорамному окну, на ходу скидывая с себя мужскую футболку. Оставшись в одних трусиках, она прижалась спиной к прохладному стеклу, молясь всем богам, чтобы случайные прохожие, шарахающиеся по улицам в столь поздний час, не увидели ее в окне семнадцатого этажа – голую, и занимающуюся непристойностями. При одной лишь мысли об этом по коже табуном промчались мурашки. Соски сжались в тугие горошины. Низ живота наполнился теплом. Догадавшись о ее намерениях, Егор буквально пожирал ее поплывшим взглядом. Нервно улыбнувшись, Тоня тихо-тихо обронила:

- Если ты все еще мечтаешь взять меня у окна… на глазах у целого города… советую поторопиться! Мы, если помнишь, сильно ограничены во вре…

Договорить она… не успела.