Глава 6

Три недели спустя…

Что подарить человеку, у которого есть все?

Человеку, который рожден с золотой ложкой во рту?

Человеку, который никогда ни в чем не нуждался?

Тоня терзалась этими вопросами уже несколько дней – и последние тридцать минут в частности. Приближался день рождения Дениса. И чем меньше времени до него оставалось, тем сильнее паника пускала корни в ее сердце. Она не представляла, чем может порадовать его по такому поводу. На презенты, к которым он привык, у нее точно не хватило бы денег. А дарить абы что и позориться тем самым перед дружками Кучина… откровенно не хотелось. В итоге, обреченно вздохнув, Тоня в который раз отложила в сторону ручку и блокнот. Блокнот, на странице которого красовалась одна-единственная строчка, выведенная аккуратным почерком – «список возможных подарков». Забравшись на кровать, Тоня скрестила ноги по-турецки, прислонилась спиной к стене и пустым, невидящим взглядом уставилась в одну точку. Стараясь абстрагироваться от реальности, она размышляла над тем, какие же у них с Денисом странные отношения:

«Почему все так? Почему я не чувствую эйфории? Почему не порхаю от счастья, как та же Эльвира? Почему? Мы ведь с Деном любим друг друга! Нам хорошо вместе. Тем не менее мы… словно чужие. Он все сильнее меня ревнует. А я – все сильнее раздражаюсь. Мы очень часто ругаемся! Только за последние три недели скандалили раз шесть… Разве это нормально?»

Конечно, нет. Тоня и сама все прекрасно понимала. Как и то, что ее мама права. Секс – очень важен для отношений. А его отсутствие – путь в никуда.

Однако, при мыслях о полноценной близости с Денисом у нее желудок спазмами заходился. И внутри все сжималось от дичайшего напряжения.

«Нет! — яростно стиснула зубы, прислушиваясь к собственному пульсу. — Так дело не пойдет! Сколько можно бояться? Сколько? Мне почти двадцать один. У меня парень – красавец, на которого слюни пускает каждая вторая! Я не хочу его потерять. И… старой девой остаться тоже не хочу. Нужно срочно избавиться от… этого изъяна. Нужно! Это… сблизит нас… О Господи! Что если… что, если я подарю ему… себя? Свою девственность?»

— Медитируешь? — мягкий голос Поповой ворвался в ее размышления.

Вздрогнув от неожиданности, Муравьева потерянно улыбнулась соседке.

За время, прожитое под одной крышей, они успели подружиться.

Малявка оказалась мировой девчонкой. Смелой. Дерзкой. Со стержнем внутри. Отчасти поэтому она и стала в некотором роде… эм… местной знаменитостью. А виной всему ее открытое противостояние с лютым кошмаром всех студентов – с Серпом. В это верилось с трудом, но, со слов самой Поповой, Марат Евгеньевич вытащил ее из какой-то серьезной передряги. Потом из самых лучших побуждений подвез до общежития. С этого момента и началось самое интересное. Главные общаговские задиры – Шершнева, Маклакова и Сурикова – решили докопаться до Юльки (хотя они с Эльвирой популярно объясняли этим курицам, что на их малявку даже косо смотреть нельзя). Увидев ту в компании Каримова, тут же принялись отпускать сальные шуточки и распускать про них грязные сплетни.

Ох, знали бы они, чем эта беспардонность для них обернется.

***

Во-первых, Попова едва не отлупасила Аньку за ее поганый язык. А во-вторых, в игру вступил сам Серп. И вся эта развеселая троица в тот же день оказалась под угрозой выселения из общежития и отчисления из ВУЗа. Перепугавшись до чертиков, Шершнева пришла на поклон к Юльке. Уж как она ее уговорила, одному богу известно. Но факт остается фактом: Попова сжалилась над этими дурами. Попыталась замолвить за них словечко перед Маратом Евгеньевичем. Но что-то у них пошло не так. В итоге больше полусотни студентов стали свидетелями того, как Юля отчитывает заведующего кафедрой, заступаясь за Аньку и ее прихвостней. А Серп подобной дерзости не прощает. Никому. Никогда.

Он как робот… ему чужды чувства простых людей. Навстречу Юльке он все же пошел – оставил Шершневу с подругами в покое, но до первого замечания.

Но… после страшно взъелся на саму Попову. Этот гад ей жизни не давал. Публично наказывал даже за малейший проступок. Вишенкой на торте стал его личный визит в их общежитие. В их комнату. Тоня с содроганием вспоминала тот день, когда Каримов с комендой вломились к ним без стука. Это было похоже на явление самого дьявола и главной салемской ведьмы.

Неудивительно, что она первой выскочила в коридор, когда заведующий их кафедрой возжелал переговорить с Юлькой наедине. Однако, в отличие от них с Эльвирой, Попова совсем его не боялась. Напротив. Проявила такую стойкость, что немедленно завоевала всеобщее уважение. Она взяла и демонстративно выставила Серпа за дверь, взбесив тем самым мужика… до крайности. Ответочка от него прилетела в тот же день. Что-что, а перекрывать студентам кислород Каримов умел. По его распоряжению в общежитии ужесточили пропускной режим. Теперь все, кто не вернулся в заведение до закрытия… вынуждены были дожидаться утра в фойе либо на улице. Никаких исключений. Да… для студентов, проживающих в общаге, настали трудные времена. А для тех, кто еще и работал – самая настоящая катастрофа. Естественно, в числе этих «работающих» оказалась и сама Юля. К счастью, запасной вариант у них все же имелся. В общежитие можно было просочиться в любое время суток, в любой день – через окно одной-единственной комнаты на первом этаже. Той, которая находилась в слепой зоне.

Той, которая не попадала в объектив камер.

Парни, проживающие там, с готовностью впускали всех опоздавших.

За это студенты ласково прозвали сей путь… местной «дорогой жизни».

Словом, на свой страх и риск все тайно действовали в обход распоряжения Серпа. Серпа, который в последние дни лютовал особенно жестко.

Доставалось от него всем. От первашей до выпускных курсов.

В универе все по струночке из-за него ходили и усиленно учились.

— Эй! — возмущенный возглас Поповой вернул ее к реальности. — Ты чего зависла? Ты меня слушаешь вообще?

Тоне мгновенно захотелось отхлестать себя по щекам. Она до такой степени увязла в собственных мыслях, что напрочь забыла о Юльке.

— Извини! — протянула, глупо улыбаясь. — Я задумалась…

— О чем?

— Да так… Не знаю, что Денису на день рождения подарить.

— Ну, — Юля мягко опустилась на свою кровать, — если верить народной мудрости – лучший подарок тот, что сделан своими руками.

— Или своим телом? — иронично хмыкнула Тоня. — Да?

Попова будто бы смутилась. Ее щеки заалели. Глаза лихорадочно заблестели.

— Не знаю, — тихо обронила она. — Возможно. Зависит от ситуации. Наверное.

Антонина вновь едва заметно улыбнулась и выпалила, не подумав:

— Ты уже была с мужчиной?

Ее вопрос явно застиг Юльку врасплох. Она начала задыхаться.

Затем, вскочив на ноги точно ужаленная, испуганно залепетала:

— С чего ты взяла? Не спала я с ним! Подумаешь, потрогала разок…

— Кого? — растерянно уточнила Муравьева.

— А-а-а, — Попова замолчала, нахмурившись. — Ты имеешь в виду не конкретного человека, а в целом? То есть была ли у меня… дефлорация?

— Угу.

— Нет. Пока нет. Все на месте.

Распластавшись на постели, Тоня обреченно застонала:

— Вот и у меня… все на месте! Но я исправлю это в самое ближайшее время!