Глава 25

Фадея клинило от ее голоса, до нутра пробирало… Но, сейчас что-то было не так. После каждого слова знак препинания слышался, будто сдерживала себя, недоговаривала.

— Привет! — вымученно ответила Маша и притихла.

— Ты где? Скоро домой? Я уже освободился, — он вылетел из дверей администрации с портфелем под мышкой и сразу же набрал ее.

— Понимаешь, тут какое дело… Тебе знакома Антонина Савицкая? — Фадей, встал у своей машины, нащупав в кармане пиджака брелок.

— Да. Это жена Эда, моего брата… Почему ты спрашиваешь, Маш?

— Я сейчас в больнице с ней. В девятке… На нее наехал парень на электросамокате. Позвонить, так понимаю, Тоня не может, телефон пропал. Ты сообщи ее… Ее близким. Думаю, они волнуются.

— Маша! Жди меня на месте, я постараюсь быстро доехать. Мужу Тони сообщу… Дождись, ладно? — он быстро зашвырнул кожаную сумку на заднее сидение. Уже на ходу набирал номер брата, до которого дозванивался три светофора подряд невозможно. Гудки съедали нервный слой, пока Эдик соизволил ответить.

— Ты где, твою мать?! — рявкнул на старшего, психуя на тикающем зеленом человечке, начинающем свой отсчет с сорока восьми секунд. — Тоня в больнице, с ней моя Маша. Мария говорит, что твою жену сбил самокатчик. Да, не знаю я нихера больше! Сам еду в девятую… Да! Давай, там встретимся.

Сотникова не моргая, наблюдала в процедурной, как Тоне сцепляют скобами разошедшуюся на лбу кожу, предварительно ее обработав. Бедная женщина была бледна, но терпела и не жаловалась, что ей больно.

Машу не прогоняли. Белый халат ее защищал от любых косых взглядов и вопросов. Она успела записать номер телефона в объявлении, на стенде, что в больницу требуются медсестры. Пусть это другой уровень, но там видно будет… Главное, чтобы была работа, которую девушка знает и любит. А здесь, судя по всему, рук действительно не хватает.

— Ну-с, милочка, у вас небольшое сотрясение. Ничего критичного я не вижу для госпитализации. Обратитесь к участковому врачу… Вас есть кому забрать? — врач — травматолог закончил свою работу и отошел в сторону.

— Есть! — прорычал Савицкий, не сводя глаз с любимой жены. Грудная клетка у него ходуном от переживания.

— Ой, Эдик… А, я упала. Нечаянно… Представляешь? Милая девушка мне помогла. Ты сам слышал, что все в порядке, — Тоня пыталась улыбнуться, успокаивая разъяренного и очень опасного зверя. В своем фанатизме охраны семьи он берегов не увидит. Начнет еще на всю больницу выяснять: кто, почему и зачем?

— Маша, спасибо, что оказались такой чуткой к постороннему человеку, — Антонина на негнущихся ногах дошагала до выхода, где волею судьбы собралась компания из трех человек.

— Моя невеста такая, — Фадей собственнически обнял Машулю за плечи и чмокнул в висок.

— Невеста? — прибавила серо-голубые глаза Тоня. — Так это здорово! — будь у нее сил побольше, Савицкая бы захлопала в ладоши.

— Хватит разговоров, отвезите девушку домой. Ей нужен отдых, — коротко обрезала Мария, стараясь на деспота блондинистого даже не смотреть. Не выйдет у них добрых семейных посиделок. Только не с ним.

Эд Савицкий же сосредоточился только на жене. Заботливо подхватил под руку и повел по коридору, запоминая все имена врачей на табличках. Вполслуха, слушал историю про какой-то торт, который она ему хотела привезти в офис, попить чаю…

Усаживая бережно Тоню в машину, пристегнул женщину. Осторожно отвел с лица прядь темно-русых волос, разглядывая заклеенный участок белой кожи. Молнией метнул взгляд в сторону другого автомобиля, на брата и его пассию. Показал на пальцах: «До созвона». Получив утвердительный кивок от Фадея, стартанул первым, взвизгнув резиной колес.

— Машулька моя, спасительница, — ворковал Фадей с щенячьим восторгом. Он не перестанет восхищаться зеленоглазке, которая скоромно молчала, думая о чем-то своем. — Жаль, что знакомство произошло таким образом, но они классные… Вам нужно познакомиться поближе. Эд, он только с виду сноб и важный засранец. При ближайшем рассмотрении — просто душка, для тех, кого примет в свой круг.

— Я не хочу в его круг, Фадей. Извини, — прикусила губу. От таких людей лучше держаться подальше. Будешь потом самооценку сто лет восстанавливать. Боль и тоска от потери работы в детской поликлинике еще не долго затянется. Ей будет не хватать маленьких пациентов, их честных детских глаз, розовых грудничком, что смотрят на мир удивленно…

Фадей списал отстраненность Маши на пережитый стресс. Не каждый день у тебя на глазах людей сбивают…

Поднимаясь по лестнице, сначала они увидели тощие ноги в кроссовках, большой чемодан…

Нинка соскочила, пряча телефон в задний карман джинс, и давай радостно трещать, что приехала к сестре с ответным визитом.

— Маша, ты прости за старое. Я дура была, мать слушала… А теперь все поняла. Честно — честно, — закивала, как болванчик.

Мария и Фадей переглянулись, не совсем понимая, что эта мракозявка здесь делает.

— Нет! — прервала ее словарный поток, жестом, подняв руку. — У себя разместить не могу. У меня однушка, мы с Фадеем вдвоем живем. Если хочешь, скину тебе в вайбер адреса недорогих хостелов.

— Как же? — заныла Нина, заламывая руки. — У меня совсем мало денег. Нет даже на обратный билет… — захлюпала носом, надеясь разжалобить.

«Вот, наглая!» — читалось в прищуре мужчины.

— Возьми! — отстегнул ей две пятитысячных купюры Фадей, стараясь не прикасаться к наглой девчонке. — Здесь на плацкарт хватит. Я тебе говорил, чтобы ты на глаза больше не попадалась? Как только совести хватает?!

Чем больше распалялся Фадей, тем меньше в размерах становилась Ниночка, опустив плечи. Она-то рассчитывала, что добренькая сестрица ее простит и не выгонит. В Краснодаре ей больше делать не чего. Мамку посадили, батя делает вид, что ее не замечает. На улицу хоть совсем не выходи, пальцем указывают, называя клофелинщицей. Бежать и только бежать, куда глаза глядят!

«Во всем Машка виновата, вот пусть и позаботится обо мне» — рассудила Нина Графит.

С видом побитой собаки, она в одной руке сжимая деньги, в другой тащила свой багаж на колесиках. Пару раз оглянулась, в надежде, что сестра смилостивится, но этого не произошло. Дверь хлопнула, оставив ее за чертой домашнего уюта.