Глава 22

Кристафор в нерешительности замер посреди коридора. Что он делает? Зачем сюда идет? Она ведь может понять все не правильно.

Но ему нужно извиниться за вчерашнее.

Вот только он не мог ответить даже себе, за что именно: за то, что ему пришлось прерваться, или за то, что он решился на откровенные действия по отношению к ней?

В первый момент, когда сработала сигнализация, он хотел разорвать на части любого, посмевшего вмешаться в их уединение. Ведь он, по прошествии полугода наконец получил то, что жаждал! Пусть сдавшись, плюнув на моральные стороны аспекта, все же Тили была обручена с его братом, и по отношению к Персивалю подобное поведение было верхом неприличия, но… ведь против себя не попрешь! Он хотел её. Он думал о ней. И он просто готов был лезть на стену, понимая, что даже находясь рядом, ему не было позволено коснуться белоснежной кожи и сжать её в объятьях, ему не простили бы даже поцелуй. Но вчера ночью…

Не иначе как Гисхильдис распорядился направить его мать в эту пещеру, и именно с его подачи он сопротивлялся соблазну так долго, чтобы не сорваться раньше.

А Тили… как они теперь будут общаться? Ведь учебу никто не отменял, и он будет её профессором оставшиеся полтора года магистратуры. Каково это: продолжать делать вид, что ничего не было, но уже двоим? Пусть он, скрепя сердце, шел на подобное, но Тили?.. Сможет ли она сохранить холодную голову, когда в глазах бушевал огонь?

И, главное, смогут ли они устоять, чтобы не повторить то, что начали вчера? Повторить и продолжить, доведя до логичного финала?

Черт! Где его легендарное самообладание?!

Чуть дальше по коридору располагалась её комната. Что он скажет, когда она окажется на пороге?

Все слова, что приходили на ум, казались не более, чем фарсом. Извинения? Извиниться нужно, но как подобрать подходящие фразы?

Фантазия некстати подкинула идею извинения самым приятным способом: схватить её, заперев дверь, чтобы домашние не смели беспокоить, и уложить на широкое ложе, ложась рядом. Испить сладость её губ в длительных поцелуях, оглаживая тело, которое он стал бы медленно избавлять от лишних одежд.

Шаг, второй, Салфир вновь остановился. С подобным настроем опасно встречаться с ней лицом к лицу.

Но ведь придётся! И не только сейчас, утром, но и на протяжении всех выходных. Из разговора с отцом стало ясно, что первоначально Илотилас должна была провести в поместье всего день, Перси хотел привезти её лишь для знакомства с родителями, после отвезя в свой особняк. И слава Гисхильдису, что отец настоял на пребывании девушки под их присмотром. Так брат не станет действовать слишком быстро и грубо, ведь на своей территории лишь он — хозяин, а здесь все подчиняется Арадору.

Может, отец хотел получше узнать о той, что станет его невесткой, может, понаблюдать за сыном, что удивил своим согласием на брак, когда лишь год назад кричал о том, что хочет подольше вкушать свободу холостяцкой жизни. А, может, таким образом пытался уберечь Илотилас от потрясений, которые её ждут в Дирионе. Она может не понять созданный там порядок. Хотя… нет, Тили скорее, наоборот, после знакомства с жителями поместья брата, стала бы присматриваться к Персивалю более внимательно.

Он сделал ещё пару шагов, когда тот, о котором он думал, завернул за угол, уверенными шагами направляясь определенно к интересующей Фира двери.

— Крис?

— Доброе утро, Персиваль.

— Когда ты приехал? — младший брат был явно недоволен.

— Вчера вечером.

— Родители не предупредили, что ты явишься. К тому же, мне казалось, что в Академии сейчас много работы.

— Она не развалится без одного-единственного преподавателя.

Сузив глаза, Перси перевел взгляд на дверь, ведущую в покои Илотилас.

— А что ты делаешь здесь? Если мне не изменяет память, твои комнаты в другом крыле.

— Я…

— Постой, не отвечай. Дай попробую угадать: решил пожелать доброго утра моей невесте и сопроводить её на завтрак?

Крис стиснул зубы. Персиваль явно пытается вынудить его в который раз развязать конфликт, вот только, если в детстве они могли себе позволить опуститься до рукоприкладства, сцепляясь в клубок рук и ног, пытающихся достать противника, то теперь, став старше, их ссоры сводились разве что к словесной перепалке. Но и она могла основательно потрепать нервы, все же слова порой бьют сильнее кулаков, попадая туда, куда физическое воздействие просто не пройдет. Слова ранят душу, а душевные раны заживить не так просто. Порой невозможно.

— Чего ты добиваешься, Перси?

— Твоего признания. Скажи, что ты неравнодушен к этой девчонке!

Он знает, как ударить больнее.

— Она твоя невеста, и этого не изменить.

— Помни об этом, брат.

Развернувшись, Персиваль направился к двери и, не поворачивая головы, бросил:

— На твоем месте я бы не стал совершать глупости. Не беспокойся о Тили, я позабочусь о ней.

Мелкий засранец!

Если раньше их ссоры были завязаны на чем-то незначительном, то теперь точкой преткновения стала женщина? Перси согласился на этот брак лишь из вредности? Чтобы насолить ему?

Так может, если удастся убедить его, что Тили для него не более, чем ученица… нет. Он не сможет. Ведь, чтобы убедить брата, необходимо сначала внушить это самому себе. Тили… она стала для него большим, нежели девушка с приятным личиком.

Пытливый ум, острый язычок, дерзость в поведении, бесстрашие и в некоторых случаях отчаянная безрассудность, все в ней казалось чем-то прекрасным. И именно такой она должна была оставаться. Такой она была на самом деле. И такую он… любил.

Да, он был влюблен в Илотилас, и бессмысленные попытки отрицать истину все равно ни к чему не привели. Он хотел быть рядом с ней, хотел разговаривать с этой чертовкой, видеть её смех и подтрунивать, выводя из себя, чтобы наблюдать, как девушка старается взять реванш, пикируясь колкими фразами. Он хотел защищать её, стоя рядом, не идя впереди, нет, Илотилас не позволила бы кому-то управлять собой, оставаясь такой же, какой являлась, ей нужен был кто-то, способный наравне с демоницей встречать все сложности мира, и быть готовым нырнуть в омут с головой. И ведь Крис мог поклясться, что стал именно таким бы: другом, защитником и советчиком.

Слишком ярко представлялось, как они вместе шли бы рука об руку, обсуждая дела, и не только поместья и того, что было связано с семьей, Тили свободно смогла бы разбираться в политике и интригах. Она стала бы той единственной, что сумела бы вернуть его на службу. Разумеется, если бы пошла в ту же область. И с её умениями пробиться вверх не стало бы таким уж сложным занятием.

Кристафор не мог смотреть, как она, эта девочка с серебристыми глазами, будет встречать на пороге своей спальни Перси, слишком больно. Повернувшись на каблуках, Айнелиас мрачно направился в сторону столовой. Родители должны уже быть там. Значит, можно будет успеть перекинуться с мамой парой фраз, чтобы понять, не засекла ли она его вчера. Будет весьма неудобно смотреть родителям в глаза, если те вдруг вообразят, что он решил отбить невесту у брата лишь из-за их давней вражды. Так, как поступает сейчас Перси. Вот только Тили не была никогда обещана ему, Фиру…

* * *

Однако в трапезном зале был один отец, что сейчас стоял возле окна, выходящего на прилегающие к замку сады. Лорд Арадор казался чем-то озадаченным и даже не услышал, как он подошёл к нему.

— Доброе утро, отец.

— Крис? — демон спешно встал спиной к высокому стеклу, словно пытался что-то прикрыть. — Ты уже проснулся… как спалось? Выглядишь отдохнувшим.

Кристафор вздернул бровь.

— Что происходит, отец? Где мама? — он попытался заглянуть Арадору за спину, но тот передвинулся, не позволяя этого сделать.

— Она скоро к нам присоединится. Ты ведь помнишь, сегодня мы идём отпускать Эллин, нужно подготовить почву для удачного похода.

Крис расслабился, бросив попытки подглядеть, что же от него пытаются спрятать.

— Вы уже выбрали для неё самца?

— Разумеется. Он был бы вожаком стаи, но из-за непохожести на сородичей, его изгнали. Без нашего вмешательства род этого парня прервется. Жалко будет упускать сильные гены из-за общественного мнения.

— Ты говоришь так, будто имеешь в виду не барсов, а по крайней мере людей.

— Тот, которого изгнали… он не просто снежный барс.

— Постой, ты намекаешь, что, наконец, нашли такого же, как Эллин?

Арадор улыбнулся и просто кивнул.

— Это ли не чудо?

Эллин, девочка-барс, которая сама забрела на их земли пять лет назад, была не просто зверем. Она была оборотнем, который по каким-то неведомым причинам откинул свою человеческую личину, предпочитая оставаться дикой кошкой. Что сподвигло юную девушку отказаться от разумного общества, став одной из хищников, никто не мог сказать. Эллин вела себя как зверь, охотилась, ела сырое мясо и выбирала самого сильного самца, чтобы дать потомство. Каждую весну Эллин выходит за пределы Эарнадила, чтобы зачать детенышей, которых вынашивала, как все снежные барсы, три месяца. Она шла на это, понимая, что самец будет принимать участие только в оплодотворении, оставляя воспитание детенышей на неё. Животный мир, так не похожий на тот, в котором они жили, мир, который она самостоятельно выбрала. Почему?

Котят, которые рождались от спаривания, Эллин кормила молоком, вылизывая бурый мех с темными пятнами, совсем как домашняя кошка. Вот только отличие Эллин от обыкновенных снежных барсов все-таки было, она не отпускала своих отпрысков на волю, по достижению ими годового рубежа, как это принято в природе, предпочитая окружать себя большой семьей. Как человек. Пусть эта женщина и отбросила людские привычки, стараясь быть животным, но подсознательно хотела цепляться за какую-то часть себя настоящей.

Возможно, она искала как раз такого, как она, чтобы, наконец, оставить поиски пары, что не могла быть по-настоящему образована между оборотнем и зверем?

И теперь отец с матерью нашли кандидата в мужья. И ещё не известно, сколько сил у них на это ушло. Верить, будто самец случайно оказался на землях Эарнадила, было глупо. Они привели его сюда. Специально для Эллин, её счастья.

И сегодня планируется знакомство двух оборотней, которые отвернулись от привычного хода вещей. Интригующе. И может быть весьма опасным, если эти двое не примут друг друга.

— Кто идет с нами?

— Слуг в этот раз не берем, лишь семья. Я, твоя мама, Персиваль… и Илотилас.

— Зачем вы пригласили её?! Это может быть опасно!

Арадор задумчиво начал разглядывать его лицо, а Крис вдруг понял, что именно к проявлению эмоций отец его и подбивал.

Черт. Так проколоться…

— Повторюсь, мы идём всей семьей, а геуна Линвен вскоре, я надеюсь, станет моей невесткой. И будь уверен, сын, я не позволю моей будущей родственнице подвергнуться чему-либо более опасному, чем знакомство с диким зверем, которого мы хорошо знаем и можем контролировать.

— Это вы Эллин можете контролировать, а того, второго?

— Ты так беспокоишься о её безопасности…

— Она моя студентка, я должен отвечать перед Риком.

— Конечно, — на мгновение уголки его губ дрогнули в подобие улыбки. — Кстати, про Рикарда, как он поживает? Слышал, сейчас ему приходится туго?

Крис напрягся.

— А ты?..

— Не забывай, что это я тебя обучил основам, и все, что касается информации и средств её добычи, освоено мной давным давно, — улыбка все же расползлась по мужественному лицу. — Так как Рикард, справляется?

Кристафор вздохнул.

— Мы не можем определить, кто именно стоит за всем, что касается артефакта. И понять, каким образом в хранилище будут проникать. Оно находится под наблюдением день и ночь, и Рик с каждым часом, приближающим приезд киоссы, становится мрачнее.

— И отъезд всех адептов призван облегчить разгадку?

— Ты и об этом знаешь.

Арадор прищурился.

— Давно мы с тобой не общались, если ты имеешь наглость усомниться в способностях собственного отца.

Кристафор поднял руки вверх, сдаваясь.

— Рикард не хочет верить, что в стенах его детища может плестись заговор. А все именно на это и указывает, посторонним вход на территорию Академии заказан.

— Кто-то из преподавательского состава?

— Не исключено. Но я больше склоняюсь к мысли о ком-то из гостей ректора, к Рику часто наносят визиты именитые и влиятельные. Для таких мысль о проникновении может быть подобна азартной игре.

— Или же кто-то воздействовал на них извне.

— Тоже весьма вероятно.

— Но, тем не менее, зная, в какой ситуации оказался твой лучший друг, ты здесь.

Кристафор не любил этот знакомый испытующий взгляд, прожигающий насквозь. Точно такой же он отшлифовал у себя, заставляя собеседников нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке. И теперь отец изучал его.

— Ведь Рик не мог отослать единственного, кто стал бы для него опорой в разгадке по своей воле. Ты отпросился у него, да, Кристафор?

Фир поежился. Ещё и полным именем назвал! Как во времена детства, когда отец уже наперед знал, что он сделал, и просто ожидал признания. В такие моменты Крису становилось совсем неуютно, будто он нашкодивший пес, прижимающий уши к земле перед строгим хозяином, что принялся его отчитывать.

Ситуацию спасли вошедшие в столовую Илотилас с Персивалем.

Вот уж Салфир не думал, что будет рад появлению братца! Очень вовремя!

Хотя бы у него будет время обдумать ответ, а в том, что Арадор призовет к нему, сомнений не было.

* * *

Завтрак в кругу семьи, что может быть лучше? Вкушать яства, которые лучшие повара преподнесли на господский стол, дабы показать своё мастерство и не ударить в грязь лицом перед гостьей.

Мама пришла вскоре после того, как все расселись за длинный стол, устланный белоснежной скатертью. Отец сел во главе, посадив по правую руку от себя Тили, рядом с ней восседал Персиваль, Крису же досталось место возле матери, которая была по левую сторону от Арадора. Ему не позволили даже сесть рядом с Илотилас. И все, что ему оставалось, смотреть на неё через стол, сервированный фамильным серебром.

Только увидев её, Кристафор понял, что совершенно не важно, что он скажет, важнее был факт их разговора. Возможности поговорить наедине. А, судя по тому, как бойко Перси уселся рядом со своей невестой, не оставляя ему и шанса перекинуться с ней хотя бы парой фраз, можно было предположить, что подобное поведение будет проецироваться не только на утреннюю трапезу.

— Как Вам спалось, Илотилас? — Арадор наполнил бокал жене, а потом и себе виноградным соком, — Киара сказала, что Вы посетили нашу маленькую достопримечательность. После горячих источников чувствуешь себя помолодевшим и полным сил, однако и в сон клонит после термальных ванн знатно.

— Благодарю за Ваше внимание, геун Арадор, источники воистину прекрасны, и я спала после плавания действительно как младенец, — Тили улыбнулась, однако даже не сделала попытки посмотреть в сторону Фира. — Удивительно было окунуться в кусочек лета посреди холодной зимы.

Лорд хмыкнул.

— Вы ещё не видели настоящих морозов, сейчас не более, чем легкая стужа. Вот на пике горы, куда мы отправимся, дуют действительно промозглые ветра, так что советую как следует подкрепиться, чтобы иметь силы для создания щита.

— Отец, я способен самостоятельно создать щит для себя и Тили, — Персиваль вонзил вилку в стручок фасоли, — в конце концов, защищать жену будет моей прямой обязанностью.

Крис молча взял в руки бокал, стараясь, чтобы его движения были не слишком резкими, и сделал большой глоток.

— Раз уж речь зашла об обязанностях, — включилась в беседу Киара, — очень надеюсь, что в будущем защищать тебе придётся не только нашу очаровательную невестку, но, смею надеяться, и парочку демонят.

Кристафор слишком сильно сжал бокал, и тот с треском рассыпался мелкими осколками на скатерть, добавляя к белоснежному полотну кроваво-красные пятна. Он, в отличие, от родителей, решил выпить вина для успокоения нервов. Не помогло.

— Прошу прощения, — Крис провел над разбитой посудой рукой, собирая её обратно в цельный бокал, жаль только со скатертью тот же фокус не получался, не с Шеоритским хлопком.

Кажется, за испорченную ткань ему прилетит нагоняй от матери. Не сейчас, когда они сидят за столом, а позже, оставшись наедине.

— Задумался и не рассчитал силу.

Персиваль пристально всмотрелся в его лицо, пытаясь прочесть, что за вихрь бушует сейчас в душе брата, однако никак не прокомментировал непростительный промах. Проявление чувств в обществе… непозволительная роскошь.

Отец с матерью и бровью не повели, словно ничего не произошло, лишь Киара слегла улыбнулась, повернувшись в сторону Илотилас.

— Мой сын такой же рассеянный на занятиях?

Тили смущенно опустила глаза к тарелке и отрицательно покачала головой.

— Нет, профессор Фаланир сосредоточен на предмете, который освещает, и за любое отвлечение на его парах карает дополнительными работами, — она все же рискнула посмотреть на него исподлобья, строя мордашку самой невинности.

Актриса!

— Возможно, и нам стоит наказать тебя? — Арадор весело подмигнул великовозрастному «шалуну».

Крис хмыкнул.

— Боюсь себе представить, как мне придётся отказаться от сладкого и весь день читать правила хорошего тона под неусыпным взором геуны Анодэт.

— О нет, милый, так просто ты не отделаешься! Думаю, мадам Адонэт будет помогать в твоем перевоспитании кто-нибудь из моих воинов.

— Предлагаешь читать книгу на тренировочной арене? — Кристафор вытянул в изумлении лицо.

Не может же отец говорить всерьез! Те ребята, что стояли на карауле у лорда Айнелиаса, могли в одиночку переломить хребет быку голыми руками, и сражаться с ними, отвлекаясь на что-то стороннее — самоубийство.

Арадор сделал вид, что задумался.

— Возможно, ты прав, книгу можно убрать из арсенала, но ответы ведь никто не мешает тебе давать, даже во время боя следует трезво мыслить. Заодно посмотрю, не растерял ли ты сноровку.

Персиваль не смог скрыть улыбки, явно забавляясь происходящим.

— Возможно, стоит опробовать в деле и Перси? — Кристафор невозмутимо начал нарезать баранину. — Кто, как не он, сможет продемонстрировать блестящие знания дворцового этикета?

— Мне это не нужно, — Персиваль отмахнулся.

— В области правил, возможно, — не стал спорить глава семьи, — однако идея увидеть вас вместе, как в старые времена, на поле брани, честно говоря, прельщает.

Братья уставились друг на друга, пытаясь выжечь друг друга взглядом.

— Мальчики, не позорьте нас перед нашей дорогой гостьей! — призвала к порядку леди Киара. — Тили, девочка, прошу простить этих… любителей покрасоваться, размахивая кулаками направо и налево. Разумеется, никакого боя не будет, — и она так посмотрела на сидящих за столом мужчин, что те невольно втянули головы в плечи.

Вот уж что Крис никогда не понимал, так как в такой милой маленькой женщине, как его мама, скрывалась скрытая сила с железным стержнем воли, который проявлялся в редкие моменты, но бил точно в цель. Даже отец не всегда мог противостоять её влиянию.

Тили же, увидев, как сильные страшные демоны резко замолчали, не удержалась, и хихикнула. К ней, все ещё сурово сведя брови вместе, присоединилась Киара, а потом начал смеяться и Арадор.

— Ты же знаешь, любимая, как иногда хорошо перевести дух в сражениях, — погладив руку жены, лорд склонил голову. — Однако, разумеется, ты права. Оставим дружеский бой на более позднее время. Если, разумеется, леди Илотилас не настоит на нём.

Девушка прикусила губу, стараясь принять серьезный вид, хотя её глаза продолжали смеяться.

И ведь эта девчонка может сейчас одним своим словом отправить их с Перси доказывать, чего они стоят на самом деле. Самим себе, друг другу и, в первую очередь, ей.

— Солидарна с леди Киарой, — наконец вынесла вердикт Тили, — уверена, что бой двух могущественных демонов, чьи способности, разумеется, могут взбудоражить воображение, — тут эта чертовка стрельнула глазками в него, Криса, и у демона сердце вновь пустилось вскачь. Вроде бы ничего такого она не сказала, а подтекст, который он хотел видеть, заставлял кровь вскипать. — …следует перенести. По крайней мере до момента, как мы вернемся после проводов Эллин. Я ведь правильно понимаю, что это самка снежного барса?..

Умница девочка. Плавно перевела разговор на нейтральную тему, в которую могли подключиться уже все.

Однако её взгляд, двусмысленность фразы (или только ему показалось, что это было произнесено так… интимно?), и её явно игривое настроение (вон, как смеялась над их смятением!) действовало лучше всякого вина. Он пьянел от её присутствия. И хотел упиваться дальше.