Глава 23

Тили с интересом наблюдала за тем, как сидящий напротив брюнет пытается выглядеть невозмутимо, и это после случая с уничтожением хрусталя! На удивление, со стороны Кристафор казался на самом деле спокойным, но она-то знала, что просто так профессор не мог сжать бокал сильнее необходимого, внутри у демона наверняка бушевали эмоции. И ведь она заметила, после какой фразы Фир так бурно отреагировал! Намека, что родители не будут против, если они с Перси не станут тянуть с появлением деток. Леди Киара практически дала добро на продолжение рода ещё до свадьбы. Возможно, чтобы они обвенчались быстрее, зная, что под сердцем зреет плод любви? Любви… вот только это чувство никак не было связано с младшим Айнелиасом.

А что касается старшего брата?..

Илотилас отправила в рот круглую картофелину, не замечая вкуса пряностей и сбалансированности зелени со специями. Кристафор был видным мужчиной, благородным (вспомнить хотя бы случай, как он взял на себя вину за её проделку с Артефактом Обнаружения), сильным, умным и, что греха таить, красивым. Даже скорее чертовски привлекательным, ведь именно его внешность послужила тогда, полгода назад, когда они случайно столкнулись в коридоре перед деканатом, внесением сумбура в её мысли. Но, если многие знакомые ей личности на проверку оказывались лишь красивыми фантиками, пустой оболочкой, то профессор Фаланир показал себя с лучшей стороны и в отношении внутренних качеств.

Любила ли она его? Когда-то ведь этот вопрос уже возникал на поверхности, но она слишком злилась из-за обмана, чтобы вновь задуматься о своих чувствах. Тили думала о нём каждый день, желала видеть мужественное лицо, слышать бархатистый голос, что заставлял её трепетать, представляя как он будет шептать ей на ушко что-то возбуждающе неприличное, и каждый раз выходила из себя, понимая, что он играюче отбивает её выпады на тренировках по боевке. Она злилась на него, в каком-то месте даже ненавидела, вынашивала план мести, желая заставить наглеца сходить по ней с ума, зная, что не получит ничего, но… все планы, вся злость и обида ушли в мгновение ока, стоило лишь ему снова поцеловать её.

Её тело реагировало более правдиво, чем пытались навязать эмоции. И это было не просто желание обладать им на физическом уровне, нет, Тили, стоило ей вернуться вчера в свою спальню, несмотря на расслабляющее действие горячих источников, ещё долго не могла уснуть. Она хотела, чтобы он оказался рядом. Причем в её мыслях они не занимались сексом, лишь лежали рядом, обнимая друг друга. Она уткнулась бы носом ему в шею, вдыхая легкий еловый аромат мыла, который предпочитал Крис, и чувствовала бы себя защищенной в кольце его рук и самой желанной. Ей хотелось ощутить себя настолько счастливой, чтобы засыпать с ним в одной постели, понимая, что рядом находится мужчина, который в любой момент встанет на твою сторону, принимая удары на себя, мужчина, что интересуется тем, что занимает твой ум, мужчина, одного взгляда на которого достаточно, чтобы спокойный мир, который был до его появления, переменился в мгновение ока, став более красочным, сочным и увлекательным.

После завтрака геун Арадор сообщил, что у них есть время, чтобы переодеться, а после всей семьей предполагался поход в горы, выпускать Эллин.

Персиваль сегодня также, как и вчера, помог ей подняться со стула и проводил до покоев, однако то ли был ещё под впечатлением от возможной драки с братом, то ли не хотел развязывать полемику до выхода, но сейчас с поцелуями не лез, лишь склонил голову, сообщив, что зайдет за ней через пятнадцать минут, и сам удалился в сторону своих комнат.

Они поедут вместе с Крисом… а демон после случая в пещере избегал встречаться с ней взглядом, а в те разы, что Тили удавалось перехватить его внимание, казалось, будто в зеленых омутах отражается неутоленное желание, которое затягивало, заставляя забывать, где она находится и теряться в сути разговора.

И как прикажете теперь разговаривать с ним? Да ещё рядом с семьей…

Когда Илотилас, застегнув на груди перламутровые пуговицы подбитого мехом пальто спустилась вслед за вернувшимся женихом на крыльцо поместья, в глаза сразу бросилась резво бегающая кругами по внутреннему дворику энергичная кошка белоснежного окраса с завораживающими черными пятнами по всей шкурке.

— Лина в своем репертуаре, — внезапно по-доброму произнес Перси скорее себе, чем ей, и улыбнулся.

И снова, как тогда, при встрече с гномом, Персиваля словно подменили, исчезла надменность и наружу показался он… настоящий?

Тили не терпелось уже вернуться в Амродан и узнать, что же удалось выяснить Бесу. Наверняка информация, касающаяся жениха, окажется недостающим звеном в цепочке его облика. Ей казалось, что Перси специально старается казаться строгим, в каком-то месте жестоким и холодным. Вот только зачем? Что могло побудить лорда знатного рода стать таким… неживым?

Во двор спустился лорд Арадор, и, обведя взором собравшихся, махнул рукой, строя портал.

Очаровательно, значит, им не нужно будет трястись в экипаже или скакать верхом, добираясь до вершины. Интересно только, почему снежные барсы предпочитают горную местность, выбирая себе жилище в пещерах? Не проще ли было спускаться в долины, где и живности больше, и передвигаться намного удобнее?

Первым в подернутое серебристой пленкой марево вступила леди Киара, за ней быстро прошмыгнула виновница собрания, далее, чуть задержавшись и окинув мрачным взглядом стоящих возле друг друга жениха с невестой, в портал ступил Крис.

— После тебя, Тили, — Персиваль подвёл её к границе, отступая на шаг.

Чувство дежавю?

Ведь также, оставаясь вдвоем, Кристафор с Рикардом пустили их с Руокором в кабинет перед собой, когда она активировала артефакт. Кажется, в тот день в её голову пришли весьма красочные картинки, что бы она смогла сделать, пока не появится последний участник беседы.

А сейчас… Тили с удовольствием оказалась бы наедине с Кристафором. Им нужно поговорить. Она хочет убедиться в том, что мужчина не жалеет о минутной слабости, настигшей его вчера.

А если он захочет продолжить начатое?.. Она уступит. Без сомнений.

Из портала Тили вышла уже на заснеженной поляне с выступающими из-под земли острыми скальными образованиями, напоминающими зубы. Обернувшись, девушка замерла. Они находились на невероятной высоте, выше облаков, и до горизонта тянулись длинные белоснежные полотна ваты, что покрывали небо, и которые она привыкла видеть над головой, а никак не под ногами.

Это было удивительно. Незабываемо. И страшно.

Эллин, почувствовав свободу, тут же ринулась куда-то в сторону, и геуна Киара рванула за ней следом, очень резво для своих соблазнительных форм. То есть и она занимается спортом, также, как сыновья и муж? А по виду и не скажешь…

Семейка что нужно, имеет свои скелеты в шкафу.

Благо пока эти кости оказались безобидными…

Илотилас, стараясь не терять из виду леди Киару, обернулась к Кристафору, который, в отличие от матери, внимательно рассматривал длинные царапины, оставленные на каменной поверхности, и даже присел, проводя рукой по ним. Царапин было много, с разной степенью нажима, где-то казалось, что их с остервенением выдалбливали в породе, стараясь оставить след поверх уже нанесенного.

Увидев, как к нему подошла Тили, Кристафор поднялся.

— Тили, я…

Но на поляну ступил Перси, а за ним, замыкая их процессию, шагнул Арадор, закрывая серебристую дымку.

Кристафор не продолжил фразы, снова обращая взор на царапины.

— Парню придётся не легко, на эту территорию пришли ещё коты, Лина может выбрать кого-то из них, — он указал на найденный камень.

Арадор также, как и сын ранее, присел, проводя по бороздкам ладонью.

— Значит, нужно помочь нашей девочке сделать правильный выбор.

Персиваль вздохнул.

— Только не говорите, что вы решили подложить Лину под какого-то определенного барса.

— Оборотня, — геун Айнелиас выпрямился. — Такого же, как и она.

Персиваль распахнул глаза.

— Вы нашли его?

Демон молча кивнул, безошибочно поворачиваясь в сторону, куда убежала кошка с его женой.

— Идём?

* * *

Тили не поняла, как так получилось, что она отстала. Вроде бы всего лишь на минуту завороженно запрокинула голову, наблюдая за полетом орла, а семья Айнелиасов скрылась за поворотом. Приходилось догонять, вот только, кажется, она свернула не туда, потому как уже несколько раз отмечала, что не видит человеческих следов, лишь отпечатки от лап.

Рычание, которое огласило округу, что неслось откуда-то сверху, заставило девушку замереть.

На выступе, сразу над местом, где она стояла, скалил клыки снежный барс. Его шерсть была серой, с неизменными черными пятнами, а глаза желтыми. И этот прекрасный зверь сейчас всей своей позой давал понять, что не доволен тем, что на его территорию забрела незнакомка.

Невольно Тили вспомнился текст учебника про населяющих Ингиак животных, в книге говорилось, что снежный барс — это один сильнейших хищников, который может убивать животное в три раза тяжелее его самого. Так что даже против нелюдя этот прекрасный образец хищного мира сможет выстоять в схватке, пусть неравной, но здесь, у себя дома, перетягивая преимущество на свою сторону.

Радовал один факт: барсу не нужны стаи, он охотится и живет в одиночку, так что ожидать, что кто-то придёт на помощь своему сородичу по убиению одной глупой заблудившейся демоницы, не приходилось.

Тили стала отступать, ожидая в любой момент внезапного прыжка. Если эта киска придавит её к земле, никакая магия не поможет, ведь выбивая из легких дух, барс тут же вгрызается в глотку жертве, а чтобы прошептать хоть какое-то мало-мальски полезное заклинание, нужно иметь небольшой запас времени.

Не откладывая в долгий ящик, Илотилас создала вокруг себя щит, надеясь, что именно этот барсик восприимчив к подобного типа магии, и наткнется на невидимую стену.

Отходя, Тили не заметила заледеневшую почву под ногами и небольшой выступ, о который, разумеется, по закону подлости, запнулась. Теряя равновесие, девушка увидела, как снежный барс прыгнул. Мгновения… и он преодолевает её щит, словно его и не было.

Илотилас невольно зажмурилась, закрывая лицо руками, ожидая боль от удара, однако проходили секунды, а барс все не опускал свои лапы с выпущенными когтями на её грудь и плечи. Лишь рычал, но теперь не злобно, а… жалобно?

Открыв глаза, Тили с удивлением увидела стоящую перед собой темную фигуру. Мужчина с усилием опирался ногами в притоптанный снег, стараясь скинуть стоящего на задних лапах и цепляющегося за него барса.

— Плохой кот!

Это был голос Персиваля.

Перси ринулся на её защиту, заслоняя собой?..

На снег упали первые капли крови, выглядевшие особенно ярко на белоснежном покрывале, совсем как недавнее вино на скатерти, багряными кляксами оставляя росчерки на девственно чистой равнине кривой дорожки.

Попятившись, Тили затаила дыхание, увидев, как демону удалось оттолкнуть животное, и кот, злобно щерив рот с внушительными клыками, начал кружить возле нового противника. Жертвы, что уже посчастливилось познакомиться с острыми когтями.

Не отрывая взгляда от рычащего зверя, Перси, стараясь заслонить её спиной, двигаясь вместе с барсом, поинтересовался:

— Ты цела?

— Да…

— Ни на минуту нельзя оставить в одиночестве, так и норовишь впутаться во что-то, — Перси вновь отразил удар прыгнувшего хищника, одновременно хватая дикую кошку за шею, не давая той сомкнуть челюсти на своем плече.

Илотилас медленно поднялась на ноги, начиная плести заклинание оглушения.

Она после подумает над фразой, которую обронил Перси, не стоит сейчас вдумываться в то, что, возможно, жених в курсе её проделок. Особенно той, последней, что повлекла за собой наказание в виде отработок с мадам Серан.

Выкинув руку вперед, Тили направила магический поток на сдерживаемую мужчиной морду, заставляя барса утихомириться.

Котик для порядка ещё несколько раз рыкнул, после чего обмяк, напоследок издав жалобное мяуканье. Это заклинание не причинит ему вреда, барс лишь отдохнет во сне, пусть и глубоком, а они с Персивалем за это время уйдут далеко, чтобы не нервировать хищника нарушением границ его территорий. Да и вряд ли барс захочет повторения схватки, поняв, что соперники оказались сильнее, чем он предполагал.

Персиваль осторожно положил барса на снег, мимоходом проводя над ним рукой и замирая над задней лапой.

— Как же ты так?.. — встав на колени, мужчина достал из кармана пузырек из зеленого стекла, выливая его содержимое на конечность распластавшегося кота.

Подойдя ближе, Тили заметила то, что не бросилось в глаза с самого начала: левая задняя лапа барса была неестественно выгнута, самую малость, в стоячем положении это было трудно приметить, да и прыгал барс весьма резво… но это не значило, что животное не мучилось от боли. Наверняка он получил травму давно, и раны успели зажить, вновь покрываясь шерстью, оставляя после себя лишь шрам, который сейчас был скрыт от глаз. То могла быть драка за право господства на данной территории, неудачная охота или же попадание в природную ловушку, что угодно, и этот эпизод мог оказаться последним в жизни барса, однако этому парню хватило духа выжить.

Персиваль стянул с себя перчатки, начав складывать пальцы в знакомых ей жестах, однако что-то в его движениях было непривычно глазу, словно… он добавлял к лечебной магии что-то ещё. Он творил новые заклинания. Подобно тому, как Глеарра врисовывала в контуры, сдерживающие бефаров, собственные правила.

С небольшим щелчком нога барса приняла правильное положение, и зверь вздрогнул, однако очередной пас рукой от демона, и глаза животного вновь закрылись, а дыхание стало размеренно-спокойным.

— Вот так, котик, спи. Ты молодец, — тихие слова, и легкое поглаживание по голове хищника, и Персиваль распрямился, отряхивая собравшийся на коленях снег и поворачиваясь к ней. — Не думаю, что моей семье следует знать об этом инциденте. Ты просто свернула не туда, и я нагнал тебя. Понятно?

— Но… ты же спас меня! Персиваль, я…

— Ничего не произошло, — повторил лорд, и его лицо вновь стало непроницаемой маской. — Ты засмотрелась на птиц, отстала от группы, свернула не туда, и я тебя нашёл.

Пару пасов руками, и сочащаяся кровью царапина на его плече стянулась, а пальто вновь обрело целостный вид.

Безмолвная дуэль, минутное молчание, и ей приходится кивнуть.

Персиваль только что, возможно, спас её жизнь, вылечил снежного барса, хотя Целительство считалось одним из сложнейших направлений магии, затрачивающей большую часть силы, которую приходилось черпать из собственных запасов, не опираясь на окружающие Стихии, а после исцелил и самого себя, и теперь говорит, что ничего не произошло?.. Почему он не хочет показаться семье… благородным? Смелым?.. Похожим на старшего брата?

Или все крылось как раз в последнем предположении? Перси делает все, лишь бы не быть похожим на наследника рода?

Но то, что он только что совершил… Тили пришлось по-новому взглянуть на этого отчужденного и холодного аристократа, который жил по правилам высшего света, заявляя, что любое отклонение от этикета является дурным тоном, не приемлемым для образованного общества. Он, тот, кто всего лишь старался следовать правилам, сейчас с легкостью переступил через черту, падая на колени перед животным и даря ему частичку себя?

Кто он на самом деле, Персиваль Айнелиас, и что он скрывает?