Глава двадцать девятая

Два месяца спустя

Вы когда-нибудь теряли?

Нет, не телефон или ключи, или даже работу.

Новость о беременности свалилась на меня неожиданно. Сбила с ног. Казалось, настоящее чудо произошло со мной. Я боялась надеяться, но все равно тайком мечтала об этом и загадывала в новогоднюю ночь всегда одно и то же желание… Зачем оно исполнилось, если у меня тут же все отобрали?

Когда ехала в больницу, держась за живот, я отчаянно шептала и просила, чтобы все было хорошо, чтобы все обошлось… Не обошлось… Так трудно было поверить, что я беременна, а в то, что больше нет, поверила сразу.

Два дня я провела в больнице. Никому не звонила. Даже Полине. На работе взяла отпуск и закрылась дома, задернула шторы во всей квартире, дневной свет раздражал. Я лежала в своей постели, завернувшись в одеяло и тихо плакала. Даже не так. Слезы постоянно наворачивались на глаза и бежали ручейками, я их даже не вытирала. Не замечала. Было все равно. А потом в мое тихое убежище настойчиво стал пробиваться внешний мир. Я не могла больше игнорировать Полину. Я просила ее не приезжать, никого не хотела видеть. Мы проговорили с ней по телефону несколько часов. Я ей все рассказала: о Матвее, о том, как сообщила ему о беременности, о том, как он выгнал меня… Она была права, когда говорила, что он разобьет мне сердце… А мне не хотелось в это верить.

А потом начался настоящий шквал звонков и сообщений от Матвея. Он приходил каждый день, настойчиво звонил и стучал в дверь, просил открыть, выслушать его… В такие моменты я укрывалась с головой одеялом, но даже так до меня доносился его отчаянный голос. Я устала от этого. Я просто хотела тишины…

Не знаю, в какой момент я решила впустить его. Я просто хотела все это прекратить. Хотела, чтобы он ушел.

Но он не ушел.

До сих пор.

Уже несколько недель мне в офис приносят цветы от него. Каждый день он пишет мне сообщения: желает доброго утра или спокойной ночи, говорит, что скучает, что я нужна ему.

Я не ответила ни на одно.

Я не видела для нас вариантов. Я не видела их и раньше, когда бросалась в его объятия с головой. Тогда я просто позволила себе чувствовать. Просто чувствовать, не думая ни о чем. Сейчас? Сейчас… чувствовать больше не хочется… слишком больно это оказалось… чувствовать…

Сейчас, спустя некоторое время, я уже не виню его в том, что произошло. Мой врач говорила мне, что такое довольно часто случается на ранних сроках и, нет причин думать, что я больше не забеременею. Получилось один раз, обязательно получится и второй.

Но во мне до сих пор живет обида. Почти каждую ночь мне снится, как он выгоняет меня из своего дома. Иногда я ухожу с ребенком на руках. Эти сны меня особенно изматывают.

Но чего я не ожидала, так это того, что Полина примет его сторону. Не знаю, как ему это удалось, но всякий раз, когда мы с ней разговариваем, говорит, что я должна простить Матвея, ей больно смотреть, как мы оба страдаем. Я даже перестала с ней разговаривать после этого. На два часа. Но потом не выдержала и перезвонила:

— Ты не в себе? — Спросила я ее тогда. — Не ты ли мне говорила, не связываться с ним?

— Но ты же не послушала, — резонно возразила она, — а теперь ты в ответе за того, кого приручила.

Нет. Она не права. Это Матвей приручил меня. Всегда Матвей. Сначала не оставлял попыток затащить меня в постель, а потом и не заметила, как живу в его квартире и готовлю ему блинчики на завтрак.

Он окружил меня собой. Завладел моими мыслями. Разрушил меня для других мужчин. Я не хочу никого, кроме него. Всегда только он. Мне очень не хватает его. Я скучаю. Но слишком больно он мне сделал своим недоверием. Не разобравшись, просто выставил вон. Я не заслужила подобного. Подсознательно я всегда ждала, когда он наиграется и отпустит меня, но даже в самом страшном кошмаре не могла представить, что все случится именно так. Вот я счастлива, а в следующий момент разбита и уничтожена. Всего мгновение. А как меняется жизнь. Первое время я ощущала только пустоту внутри. Никаких чувств, эмоций. Полнейший вакуум. А еще холод. Постоянный холод. Я заставляла себя ходить на работу. Все действия совершала на автомате. Достигла какого-то внутреннего спокойствия. Как буддийский монах, ничто меня не волновало. Даже сейчас я остаюсь в каком-то смысле в этом состоянии. Хожу на работу. Прихожу домой. Иногда встречаюсь с Полиной.

Матвей рассказал мне, что привело его к мысли о том, что я изменила ему. Мне жаль, что его бывшая жена так поступила с ним, но… Конечно, всегда будет это пресловутое «но»… В ее ложь он поверил сразу, а в мою правду нет.

И к этому я не знаю, как относиться.

* * *

Последние недели я засиживаюсь на работе до позднего вечера. Не хотелось возвращаться домой. Моя маленькая квартира стала казаться мне огромной. И пустой. И холодной. Хотя холодно мне было теперь везде.

Сегодня я тоже закопалась с бумагами до поздна, за окном уже непроглядная темень, и только звук открывшейся двери заставил отвлечься:

— Санек, — в кабинет ко мне заглянул Антон, — быстро поднимай свою задницу. Дело есть чрезвычайной важности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я потянулась и размяла затекшую шею:

— Что случил…

— Нет времени болтать. Давай быстрее, — и видимо устав ждать, подошел, силой поднял меня и вытолкал из кабинета.

— Эй, да что происходит? — Возмутилась я. — Отпусти меня! Я могу идти сама.

Антон молчал, продолжая тащить меня за руку по коридору, а когда мы остановились перед студией, где горела табличка «Не входить. Идет эфир», наконец отпустил меня. Положил обе руки мне на плечи, чуть присел, чтобы смотреть мне прямо в глаза и произнес негромко:

— Я делаю это под страхом увольнения… Хотя кто знает, может орден дадут… Но в любом случае помни — ничего личного. Меня заставили, — и с этими словами он протолкнул меня в студию и закрыл дверь снаружи, отрезая все пути к отступлению.

Я глазам своим не верила.

За пультом перед микрофоном сидел Матвей и вел эфир.

Матвей. Владелец крупного холдинга. Босс моего босса. Вел эфир. Сюр какой-то.

Оказывается, я очень соскучилась по нему. Я не видела его с того самого дня в моей квартире, когда рассказала ему о том, что… в общем давно. Сейчас у него была щетина, под глазами синяки, но все равно он оставался самым красивым мужчиной на свете… «Мне тебя не хватает…» Захотелось подойти и прижаться к нему, уткнуться носом в его грудь, вдохнуть запах… Я даже купила себе гель для душа, которым пользуется Матвей, но это не помогало. Дешевый суррогат…

— Дорогие друзья, к нам, наконец, готова присоединиться моя коллега — Саша. Уверен, ей есть, что сказать по нашей теме. А всем, кто к нам подключился недавно, напоминаю, тема сегодняшнего эфира звучит так: «Как вернуть того, кто не хочет возвращаться?» Если вам есть, что сказать, то звоните. С удовольствием подискутируем. Так же можете писать в наш чат. А пока у нас первый звонок. Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.

— Добрый вечер. Меня зовут Глеб, — проговорил голос.

— Очень приятно, Глеб. Готовы поделиться с нами своими методами как вернуть любимого человека?

Я стояла и молча смотрела на этот цирк. Матвей сошел с ума. Если шеф узнает… Хотя он же сам босс. Я покачала головой, а Глеб между тем продолжил:

— Я думаю, что не стоит возвращать того, кто не хочет возвращаться…

Матвей нажал кнопку, которая отключила Егора от эфира. Я подняла бровь.

— Звонок, к сожалению, сорвался, но мы продолжаем. Здравствуйте, представьтесь, — невозмутимо продолжил Матвей.

Я села в кресло напротив. Он пристально следил за каждым моим движением. Как же давно я его не видела. Как сильно соскучилась по нему. По его голосу. Глазам. Он разговаривал с дозвонившимся, но не отрывал от меня взгляд. Сканировал. Посмотрел на мои губы, что я в данный момент кусала, прищурился.

— Меня зовут Ольга и я не согласна с предыдущим мнением. Я считаю, что если любишь, надо идти до конца, чтобы потом знать, что сделал все возможное и невозможное, а может и чуточку больше, — проговорил приятный женский голос.

— Я разделяю ваше мнение, Ольга, — поддержал ее Матвей, — а что думаешь ты, Саша? Согласна с Ольгой?

Матвей упорно заставлял меня присоединиться к происходящему безумию. Он смотрел на меня в ожидании. Я надела наушники и придвинула к себе микрофон.

— Здравствуйте, Ольга. Здравствуйте, друзья… — я сглотнула, — Здравствуй, Матвей… — так давно я не произносила вслух его имя, что сейчас мне далось это с трудом. Хотя скорее дело в самом мужчине, сидящем передо мной, что следил за каждым моим словом. — Мне кажется, что когда действительно любишь человека, не будешь делать того, за что потом придется просить прощения или что хуже, возвращать. Значит, обида была довольно сильной, раз дело дошло до разрыва. Возможно, было много боли причинено. О какой любви в таком случае может идти речь?

— Вы правы, Саша, — заговорила Ольга, — но я думаю, что каждый имеет право на второй шанс. На третий шанс никто не имеет права, но второго достоин каждый.

Я смотрела на Матвея.

Он не намерен сдаваться. Это не в его характере. Я любила это в нем. Все в нем любила, на самом деле.

— Я поддержу Ольгу, — вставил Матвей. — Все совершают ошибки. По глупости, по случайности, по незнанию. Масса причин. Но если человек осознал, раскаялся, неужели он не заслужил хотя бы маленькой возможности, мизерного шанса все исправить, Саша?

Я сглотнула. Этот странный разговор, предназначенный только для двоих, но происходящий у всех на виду, заставлял меня нервничать. Матвей, смотрящий на меня пристально и ожидающий ответа на такой сложный для меня вопрос, усиливал волнение многократно. Он ведь спрашивает не об абстрактных неизвестных двоих. Это разговор о нас.

Я пожала плечами, а потом, осознав, что нас слушает огромное количество людей, заговорила:

— Наверное. Но что, если этот второй боится снова поверить? Где набраться смелости и вернуться в отношения, где уже однажды сделали больно?

— Но ведь и хорошего в этих отношениях тоже было достаточно много? — Произнес он. Я кивнула. — Окей. Спасибо за ваш звонок, Ольга. А я напоминаю, что у нас работает чат, где вы так же можете высказаться, а пока послушаем довольно приятную композицию. — И он отключил микрофон и сдвинул наушники вниз.

— Здравствуй, Саша. — Матвей смотрел в мои глаза. Мне не хватает его. Его смеха, улыбок, его объятий. Эти месяцы без него меня как будто льдом сковало, мне постоянно холодно. Я обняла себя руками.

— Что ты здесь устроил, Матвей? — Полушепотом произнесла я. — Решил сменить профессию?

— Ищу варианты, которые могут сработать. Первые триста провалились. — Он улыбнулся.

— Думаешь, триста первый сработает?

— У меня есть козырь, — он улыбнулся.

Мы молча смотрели друг на друга какое-то время, а затем песня закончилась и Матвей снова заговорил с аудиторией:

— Друзья, хочу поговорить с вами начистоту. Сегодня эфир должен был вести не я. Я вообще не радиоведущий, но мне пришлось захватить эту студию и обманом заманить сюда Сашу, — он улыбнулся. А я вдруг ревностно подумала, хорошо, что его улыбку сейчас могу видеть только я. — Я сильно обидел Сашу. Виноват перед ней. Последствия моего поступка будут преследовать меня до конца жизни. Нет таких слов, чтобы описать, как я жалею о случившемся с нами. Я никогда не смогу загладить свою вину, но буду пытаться сделать это каждый день, пока она рядом со мной… — Говорить ему было тяжело, но он продолжил, ни разу не отведя от меня взгляд. — Не могу и не буду мириться с тем, что возможно потерял ее навсегда. Я не могу без нее. Я не могу без тебя, Саша! Ты нужна мне. — Обратился он уже ко мне напрямую. — Я люблю тебя.

У меня слезы выступили на глазах. Он рвет мне сердце. Все эти месяцы я пыталась жить без него. Пыталась заставить себя не думать и не вспоминать о нем, но Матвей не давал, постоянно напоминая о себе. Я хочу быть с ним. Я растворилась в нем. Без него меня нет. Я смахнула предательскую слезу, что все-таки пробежала по щеке. А Матвей продолжил:

— Однажды я тебе уже задал этот вопрос, но ответа не получил. Но я настойчивый, ты же поняла это, да? — Он вытянул руку над столом и разжал кулак, а я смотрела и не могла уже унять взбунтовавшиеся слезы. — Друзья, вы сейчас не видите, но у меня в руке кольцо и я снова задам тебе этот вопрос, Саша. — Он сделал паузу, подождал пока я возьму себя в руки, — Выходи за меня.

На ладони у него лежало то самое кольцо, которое он однажды уже надел мне на палец, то самое, которое я сняла, уходя от него, как мне казалось, навсегда.

— Это не вопрос, — проговорила я сквозь слезы, а Матвей улыбнулся.

— Верно. — Встал, обошел стол, приблизился ко мне, развернул мой стул к себе и опустился на одно колено. — Это не было вопросом. Я все решил. За нас обоих. Тебе нужно время, чтобы свыкнуться с этим? Я дам. Все время мира, Саша.

Я перевела взгляд на экран монитора, где был открыт чат. Выхватила несколько сообщений:

«Соглашайся»

«Респект, чувак»

«Выходи лучше за меня, Саша!!»

«Я влюблена в твой голос. Женись на мне, Матвей»

«Не тупи, Санек! Я не хочу лишиться работы:))»

— Я думаю, ты дал мне достаточно времени, — прошептала я. Ответ все равно всегда был в моем сердце. — Не могу без тебя, не хочу без тебя. Я же говорила уже, что пробовала и не получается. Хочу быть твоей. И замуж за тебя хочу. — Последние слова я кажется, прорыдала.

Матвей широко улыбнулся и вытер мои слезы большими пальцами.

— Никуда не отпущу тебя больше, Саша! — Взяв мою ладонь в свою, он надел мне кольцо на палец.

Потом поднял меня одним рывком. Обхватил лицо ладонями, снова стер слезы:

— Сколько воды, — улыбнулся он.

А потом приник своими губами к моим, стирая этим поцелуем все плохое, что случилось с нами. Возвращая этим поцелуем последний кусочек, без которого я не ощущала себя цельной. Без которого я не могла дальше жить. Отдавал мне себя.

Прервав поцелуй, Матвей взял меня за руку и потянул к выходу из студии.

— Буду должен, — сказал Матвей Антону, что сидел на полу, опираясь о противоположную стену спиной, но увидев нас встал.

— Можно мне авторскую программу, биг босс? — Пошел в наступление Антон. А ему палец в рот не клади.

— Набросай идей. Обсудим.

— В прайм-тайм, — не унимался Антон

— Не наглей, — усмехнулся Матвей и уверенным шагом повел меня к выходу.

Он крепко держал мою руку, будто боялся, что я исчезну. Я тоже боялась, что он исчезнет и теснее прижалась к нему. «Не отпускай меня никогда», — умоляла я его про себя. Матвей притормозил, погладил костяшками пальцев свободной руки мою щеку и произнес:

— Мы сейчас в ЗАГС едем. Я договорился. Нас распишут сегодня. Потом я устрою тебе, какую хочешь свадьбу, но сейчас я собираюсь привязать тебя к себе всеми возможными способами, не теряя ни секунды.

Кажется, у меня опять выступили слезы. Матвей покачал головой и снова стер их своими пальцами.

— Надо что-то с этим делать.

— Они живут своей жизнью, — прошептала я, улыбаясь.

— Я разберусь с этим.

И я верила ему.

Ведь Матвей всегда добивается желаемого.