Глава 18
Алексия
Новое утро после бессонной ночи в пентхаусе альфы пустынного клана началось без него. Вместе с отцом Селены они отправились на поиски Демона, которого вчера упустили. В подробности меня, конечно же, никто не посвятил, так что ничего не оставалось, как помешивать сахар в кружке с чёрным кофе, надеясь на то, что сегодня будет совсем не как вчера.
На кухне я была не одна. Напротив расположился хмурый и молчаливый Кирилл. Он то и дело косился на сидящую поодаль Ханию, упорно делающую вид, будто его не существует. И чем чаще он на неё посматривал, тем веселее и задорнее становилась её улыбка, адресованная Демьяну, с которым она болтала. С учётом, что несколько часов назад первому из близнецов прямо запретили приближаться к ней ближе, чем на десять шагов, ему можно было только посочувствовать. Запрет поставил Александр. В целях профилактики. Ибо выдавать признания в любви, даже прикрываясь необходимостью нашего общего выживания, — последнее дело, безнаказанным не останется ни за что.
— А ты что думаешь на этот счёт, Алексия?
Подняла голову, вопросительно уставившись на Ханию. Пропустила ведь то, что было сказано прежде, слишком “громко” и “глубоко” думала о своём.
— Магазины. Пойдёшь с нами?
С учётом, что Александр вернётся явно не скоро…
— Конечно, почему нет?
— Отлично! — похлопала песчаная волчица в ладоши. — Тогда встречаемся у выхода через пятнадцать минут.
Невольно улыбнулась. Конечно, ей требовалось время, чтобы собраться, это у меня один наряд на все случаи жизни. Белый сарафан, данный мне Агатой, вообще на удивление живучим оказался. И перелёт, и угон машины, и двойную попытку моего убийства, и даже ссору с моей парой и последующую за этим ночь пережил, оставшись почти в первозданном виде.
— Хорошо, — отозвалась я, глядя вслед убегающей девушке.
Хотя с кухни к себе в комнату я всё же тоже ушла. Телефон там забыла, он у меня заполнял несколько немаловажных аспектов моей жизни, в первую очередь мою платёжеспособность, вот и пришлось за ним сходить. К тому же, на голые плечи стоило бы накинуть что-нибудь сверху, учитывая, куда именно мы идём и в какое время суток. А стоило закончить с этими делами и попытаться выйти из спальни обратно в коридор, как…
— Ой! — вскрикнула Хания, потирая ушибленный лоб.
Столкновение вышло неожиданным, я и сама среагировать не успела.
— Извини, — повинилась за собственную неосторожность.
— Ерунда, — отмахнулась подросток. — Даже не больно, просто не ожидала, — замолчала, и с порога так и не отошла, нерешительно топчась на месте.
Не стала её поторапливать, терпеливо дожидаясь, когда она решится продолжить.
— Я хочу извиниться, — наконец, заговорила, уставившись в пол. — За сказанное на той лестнице. Я не должна была так тебе говорить. И папа уж точно не будет счастлив без тебя. Он тебя очень любит и так долго ждал… В общем, ты прости, я была не права. И спасибо тебе. Ну, что пошла за мной, хотя это принесло тебе одни неприятности, — подняла взгляд, глядя на меня виновато и с надеждой.
Обречённо вздохнула. И нет, не потому, что обижалась или злилась на неё. Можно было бы вообще отмахнуться, как от сущего пустяка, раз никакого зла на неё не держала, сказать, что всё в порядке, пусть никто из нас не парится. Но и промолчать тоже не по мне. Потому и взяла её за руку, утягивая вглубь спальни, закрывая за собой дверь, усаживая Ханию на краю постели, устраиваясь напротив неё.
— Тебе не за что просить прощения. Я прекрасно понимаю, почему ты так поступила, почему беспокоилась и почему пошла туда, а потом наговорила мне всё это на эмоциях, когда я попыталась встать у тебя на пути, — произнесла, так и не отпустив её руку. — Но если ты хоть немного знакома с понятием того, что такое “пара”, то должна осознавать: его боль — это и моя боль, и наоборот, а ты поставила нас всех в такую ситуацию, при которой выбор оказался без выбора. Александр не смог бы выбрать. Понимаешь? Ни за что. Ни один родитель никогда в жизни не пожертвует своим ребёнком. Это даже хуже, чем убить себя. И если так, то значит, фактически, даже не начав выбирать, уже были мертвы мы оба, — крепче сжала её ладонь. — Как я и сказала, не за что просить прощения. Не делай так больше. Никогда. Этого будет достаточно.
И да, я всё же умолчала о том, что мне совсем не понравилось принимать решение выносить приговор на смерть собственной паре, ради него же самого, раз уж ему инстинкты и парная связь не позволяют самому сделать, как должно. И без того тема тяжёлая.
— А вам и не пришлось бы выбирать, — пробурчала Хания в ответ, явно недовольная моей тирадой, и отвернулась к окну.
Её недовольство я прекрасно понимала, сама бы отреагировала бы на её месте куда эмоциональнее, но…
— А вот за это тебе просить прощения точно придётся, — отозвалась хмуро. — Если расскажу Алексу, то и у него тоже.
— Он и так это знает. И утром уже тоже мне наговорил всё, что ты сейчас сказала. Так что можешь не волноваться, я вам больше не наврежу. Не дура же. И вчера ещё прекрасно поняла все свои косяки. Без ваших объяснений, — нахохлилась и сложила руки на груди.
Я же невольно усмехнулась. И даже посочувствовала ей. Мысленно. Весь опыт жизни с моей старшей сестрой мне в помощь.
— Я говорю это не только для того, чтобы ты поняла все свои косяки, — отозвалась. — Но и для того, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок и недопониманий.
— За это можешь не волноваться. Их у нас с тобой точно не будет. Потому что я тоже не люблю молчать, если мне что-то не нравится. Ну и не умею, — тяжко вздохнула девушка, потерев затылок.
И снова я усмехнулась.
— Если тебя кто-то и сдал, знай, это точно не я, — заметила, как бы между прочим.
— Знаю. Но в городе и без тебя есть кому меня сдавать. На каждом углу слежка. Учти на будущее.
— То есть, говоришь, шифроваться в следующий раз надо получше? — поддразнила я её. — И если прекрасно знаешь, чего сразу это не учла?
— Я учла. Заметили меня только у отеля. Да и то серые волки. От них вообще мало кто укрыться может. А раз всё равно узнали бы, то пусть сразу видят, — пожала плечами.
Пожалуй, со своими сёстрами я её знакомить не буду!
По крайней мере, в ближайшие года три-четыре.
Зачем так усложнять себе жизнь?
— Сильно досталось? — посочувствовала уже вслух.
— Да нет. Папа конечно покричал, подзатыльник выписал, но потом пожалел. Кстати, вы с ним очень похожи, ругаете слово в слово, только ты не дерёшься, — фыркнула уже весело.
Не дерусь, верно. Ножами иногда бросаюсь, это меня мой папа научил таким способом стресс снимать. А так не дерусь, да.
— Вряд ли так уж и похожи, — согласилась я на свой лад, вспомнив все те жуткие вещи, что наговорила ему вчера на эмоциях и за которые до сих пор было стыдно.
Хорошо, хоть одумалась вовремя и сама вернулась.
— Поверь, похожи. Со стороны очень заметно, — улыбнулась Хания. — Ты сегодня на кухне когда задумалась, у тебя даже лицо такое же хмурое сделалось, как у папы бывает в такие моменты. Но на лоб тебе дуть не буду, учти! — состроила серьёзный вид.
Вот тут я откровенно расхохоталась. Просто представила себе, как пустынный альфа действительно хмурится, а девчонка ему таким способом морщинки разглаживает, заодно и лишние мысли из головы выдувает, чтоб новые не появлялись.
— По магазинам-то идём? — напомнила и ей и себе, как перестала смеяться.
— Конечно! — подскочила девушка с постели. — Только поможешь мне сперва с выбором? Не знаю, что лучше надеть. Я уже всё по несколько раз перемерила. Надо что-то такое простое и в то же время, чтобы не обыденно смотрелось, если ты понимаешь, о чём я, — приговаривала, быстро шагая в свою комнату.
И как-то очень некстати или же наоборот недавнее признание одного из близнецов опять вспомнилось…
— Ну, давай посмотрим, — обозначила, идя за ней следом, оставив все свои домыслы и рассуждения при себе.
Да и позабыла я про них тоже быстро. Стоило войти к ней в спальню, как масштабы «трагедии» приобрели полный объём. Этот самый масштаб не менее масштабно был разбросан по всей комнате в виде хаоса из самых разных вещей — на кровати, на полу, на вешалках и без, в шкафу тоже немало осталось.
— М-да… — протянула я, оглядывая развернувшуюся тряпичную катастрофу.
Хания на мои слова только тяжело вздохнула.
— Вот и я о том же. Совершенно нечего надеть!
Сказала бы я…
И сказала!
— Если пожертвуешь хотя бы половину своего гардероба в благотворительный фонд, то половину Африки одеть можно.
— Да? — удивилась она. — Тогда давай пожертвуем. Всё равно половина вещей мне уже мала, а вторая абсолютно не подходит даже для похода в магазин! Даже не знаю, зачем я их покупала.
— А давай, — поддержала я, заново оглядывая место бедствия. — К тому же… — с особой тщательностью сосредоточилась на том, что ещё оставалось в шкафу. — Во-первых, важно не то, во что ты одета, а как ты себя в этой одежде ощущаешь, поэтому первостепенно — это бельё, — скомандовала.
С учётом ее возраста, надеюсь, Александр об этом, если и узнает, то не скоро…
Хания заметно растерялась от моего заявления, но послушно подошла к комоду, выдвигая второй ящик сверху. Белья в нём оказалось не так уж много, как мне подумалось, и самое простенькое, из хлопка.
— Не подойдёт, да? — вздохнула печально, на что я неопределённо покачала головой.
Волчица повторно вздохнула, огляделась и приуныла ещё больше.
— Папа суров на этот счёт, — прокомментировала отсутствие нормального белья.
В качестве обещанной мести одному вредному альфе оставила себе засечку на ближайшее будущее по части себя, заключающуюся в том, чтобы вообще бельё не носить.
Пока я размышляла на этот счёт, Хания тоже без дела не стояла. Что-то вспомнив, она пошла к стоящему в углу пуфику, подтащила его к шкафу, встала на него и принялась что-то выискивать на верхней полке.
— Ну, давай же, — пыхтела, пытаясь достать как оказалось впоследствии небольшую белую коробку с ярко-алым бантом.
Чуть не упала с пуфика, но вовремя нашла равновесие, после чего положила явно чей-то подарок на кровать, прямо на одежду.
— Подойдёт? — уточнила, открыв крышку.
Внутри, под шуршащей бумагой, лежал дорогущий комплект из тончайшего алого кружева.
— М-мм… Я про удобство и поддержку форм имела ввиду, но так тоже неплохо, — оценила я.
И едва сдержалась, чтобы не спросить, откуда ж у неё такое «сокровище» взялось.
— Тогда… надеваю? — неуверенно спросила песчаная волчица. — Погоди, — засуетилась. — А платье? Такое пойдёт? — достала из кучи одежды максимальной длины наряд в тон белью с короткими рукавами-фонариками.
— Надевай, и посмотрим, — одобрила.
Хания кивнула и скрылась в ванной. Пробыла она там довольно долго. Пришлось поторопить.
— Тебе помочь? — хмыкнула, прекрасно представляя, как она ещё на самом белье застопорилась.
Когда же она вышла неуверенной походкой, несмотря на соблюдение всей видимости приличия наряда, и замерла…
— Не комфортно? — нахмурилась я. — Тогда снимай.
— Да нет. Не знаю. Наверное, мне просто непривычно. Это бельё … оно… странное. И смотрится так… — покраснела и опустила взор, делая вид, что расправляет складки на юбке.
Смотрелось и впрямь… хорошо смотрелось. Даже слишком. С её-то формами подобно песочным часикам, которым я сама позавидовать могла.
— Оно не странное, а шикарное. И только ты одна об этом знаешь, я — не в счёт, унесу твою тайну в могилу, — подмигнула. — Все остальные видят только платье. И это, кстати — во-вторых. Ты хотела обычное и в то же время нет — получай, — махнула рукой. — Но! — подняла указательный палец вверх. — Удобство прежде всего. Если не комфортно, то не стоит оно того.
— Нет, всё в порядке, — тут же вскинула она голову вверх. — Я пойду. Только сумочку сейчас найду.
Последняя нашлась чуть ли не под подушкой. В неё она положила один лишь телефон. Потом, спохватившись, подбежала к туалетному столику, взяла из косметички тюбик с тушью и пару раз провела щёточкой по ресницам. Волосы оставила распущенными, лишь несколько раз провела по ним щёткой. После чего ещё раз осмотрела себя со всех сторон и только тогда обернулась обратно ко мне.
— Всё. Идём. Вещи потом соберу. Сразу в коробки. Ты ведь знаешь, как отправлять их в благотворительность, да? — посмотрела на меня с подозрением.
— Конечно, знаю, — приобняла её за плечи, вместе с ней направившись на выход из спальни. — Я в этом году поступила на факультет международных отношений в Оксфорд, так что много чего выучить пришлось, чтобы меня туда приняли.
— В Оксфорд? — затормозила Хания. — Погоди, это ты что, опять уедешь? А как же папа? Опять будет гонять, как сумасшедший, а в свободное время пропадать в гараже со своими автомобилями…
— Гонять, как сумасшедший? — выгнула бровь.
— Да, — поджала губы в недовольстве, возобновив путь. — Постоянно пропадает за городом на трассе. То на автомобилях гоняет, то на байке. А когда Рязановы и Беловы приезжают вместе семьями, так вообще безумие начинается.
Когда эти семейки вместе, то и без автомобилей и байков безумие начинается, так что неудивительно.
— Не переживай, даже если уеду, то не навсегда, к тому же вы всегда можете приезжать ко мне, когда захотите, да и видеосвязь пока никто не отменил, — улыбнулась.
А сама задумалась о том, что если кому и стоит сообщать девушке о покупке квартиры в Англии, так это тому, кто это сделал, не мне. По крайней мере, не так.
— Да ладно, папа наверняка за тобой отправится. Попрошусь тогда в клан серых волков. У них там своя школа. А то у Амина с его гаремом… ну такое.
— Думаю, этот вопрос тебе не со мной обсуждать надо, — отозвалась я. — Но про Амина согласна. Там ты жить точно не будешь.
На этом разговор пришлось свернуть. Мы подошли к выходу.
— Ну, наконец… — начал и не договорил Демьян. — Хрена себе! — выдохнул ошарашенно. — Анют, радость ты наша, а ты прям в таком виде собралась по магазинам? — показательно оглядел её с головы до ног и обратно. — А голову там покрыть, ручки, на личико эту вашу фигню надеть? — указал на собственную физиономию. — Платье не такое яркое выбрать…
— Зачем? — удивилась девушка. — Платье вполне приличное. Я иду не одна, а в сопровождении. Так что всё в порядке.
— Я бы всё-таки ещё подумал на твоём месте, — покосился серый волк на брата.
Кирилл тем временем тоже неотрывно смотрел на Ханию, со всей мрачностью в глазах, в которых сверкали медные всполохи.
— Но ты не на её месте. У вас двоих вообще нет никакого места, где учитывалось бы мнение по таким вопросам, — заступилась за неё я.
Слишком уж острой оказалась реакция. Ну, если только не знать в мельчайших деталях, как обычно одевается и выглядит девушка. А чтоб такое знать… вряд ли ей учиться в школе серого клана, в общем. Да и запрет на десять шагов стоило бы увеличить, как по мне. Для обоих сразу. Чтоб наверняка.
— Ладно, как скажете, — пошёл на попятную Демьян, решив не спорить, открывая перед нами дверь и пропуская вперёд. — Попросим Ахима ещё парочку парней выделить на всякий случай, — шепнул Кириллу, как только мы оказались в коридоре.
— Спасибо, — произнесла едва слышно Хания для меня.
В очередной раз улыбнулась и ничего больше не сказала. А отправились мы в ближайший торговый центр, да и вместо дополнительного сопровождения с нами отправился сам бета пустынного клана, а я к нему почти привыкла.
Из посетителей внутри бродили преимущественно туристы, так что почти ощутила себя в самом обычном магазине из числа тех, которые прежде посещала с мамой. Ну, если не брать в расчёт фасоны большинства представленных шмоток. Да и европейские бутики здесь тоже в наличии имелись. На них я и остановила свой выбор, малодушно потащив за собой Ханию в их сторону.
Та подошла к теме пополнения моего гардероба с особой ответственностью. Если сметание всего, что попадётся на глаза, можно так назвать.
— Мы столько не унесём, — хмыкнула я, когда вещи начали вывалиться из рук, а мы ещё до примерочных не дошли.
В ответ девушка надменно фыркнула и сгрузила всё это дело на бредущих за нами мужчин.
— Зря что ли мы их с собой взяли? — прокомментировала вслух свои деяния.
— Прежде я свято верила, что исключительно для успокоения психики Александра, — поддержала я по-своему.
Хания повторно фыркнула.
— Тут каждый третий покупатель — исключительно для успокоения психики Александра… — закатила глаза.
Посмотрела на зал по новому.
— Я хочу обратно в Шотландию, — состроила прискорбное лицо.
Правда, ненадолго меня хватило. На глаза попался манекен с платьем солнечного цвета. С застёжкой на шее, открытыми плечами и спиной, широкой юбкой длиной чуть выше колен…
— Ты обязана его примерить! — переключилась на наряд, временно позабыв о маньяческих повадках своей пары.
— Давай. Мне нравится цвет, — согласно кивнула Хания, взмахом руки подзывая к нам консультанта. — Это тоже снимите, — указала на манекен.
— В смысле — тоже? — возразила я. — Прямо сейчас и примеришь. Сперва — его, всё остальное — потом, — скомандовала, воспользовавшись поводом отвлечь девушку, а заодно и от большей части набранных шмоток избавиться.
Не хотела расстраивать её своими капризами, но мне явно ни к чему столько платьев, я их вообще не люблю, я и сарафан Агаты надела исключительно из необходимости.
— Прямо здесь примерять, или всё же дойдём до примерочной? — рассмеялась на моё заявление волчица.
— А у нас есть выбор? — припомнила каждого третьего тут типа покупателя и сама же девушку в сторону примерочных подтолкнула.
— Как папа не скажет, выбор есть всегда, если ты готова мириться с его последствиями, — сумничала Хания.
Не знаю, про какие именно последствия говорила конкретно она, но на ум вдруг пришло несколько вполне однозначных, которые захотелось воплотить в реальность.
Тем и занялась, вперёд неё направившись в одну из примерочных, прихватив не глядя первое, что под руку попалось.
Одевалась я…
Раздевалась.
До белья.
И вот прежде даже не задумывалась ни о чём подобном, но очень уж захотелось слегка пошалить. Сделать нужное селфи много времени не отняло. И нужному адресату отправить.
«Как дела?”, “Как пустыня?”, “Ещё не остыла?”, “Чем занят?» — приписала следом сразу четыре сообщения.
Ответ не заставил себя долго ждать: «Ты жарче любой пустыни. Даже в самом скромном белье. Снимешь его для меня?»
Улыбнулась, перечитав послание несколько раз.
«Думаешь, стоит?» — написала встречно.
И сосчитала каждую секунду, прежде чем получить:
«Думаю, ты для него слишком красива. Так что да, снимай!»
Как наяву услышала его приказной тон.
«Можешь его сразу выкинуть даже», — прилетело новым сообщением.
Я это ему обязательно потом припомню!
Взятая прежде на примерку вещица банально упала на пол, а моя свободная ладонь потянулась к застежке, в самом деле избавляя меня от верхней части белья.
«Сняла», — отправила, вместо непосредственного доказательства своего поступка.
«Нравится, что видишь?» — прочитала следом.
— Извращенец, — обозвала ласково.
«Приходи, и сам увидишь…» — написала, но не отправила.
Стёрла. Вместо предыдущего послала: «Не уверена, но могу поинтересоваться у всех тех, кого ты ко мне приставил».
«Тогда мне придётся их всех убить. Пожалей их семьи, сердце моё», — и снова я улыбалась из-за какой-то ерунды, никак не в силах перестать.
И ещё одно фото сняла, цензуры ради, исключительно снятого белья, без своего участия.
«Уговорил…» — назвала снимок.
«А как же трусики?”
Не успела я ответить на это сообщение, пришло ещё одно:
“За это я требую видео того, как ты их снимаешь с себя!»
Если он решил, что мне слабо… Да и что такого в обнажённых лодыжках, по которым скользит самый обычный шёлк?
Отправила. На этот раз без комментариев.
А ответом стала другая фотография. Часть мужского пресса с задранной рубашкой и ниже заметный бугор в штанах.
«Что-то мне уже не хочется за покупками ходить», — отправила без особых раздумий.
Секунда.
Другая…
— То есть твой подарок мне стоит другой отдать? — раздалось насмешливое за спиной.
Чуть душа в пятки не ушла!
— Ты… — выдохнула, оборачиваясь.
Альфа пустынного клана стоял совсем близко, с белой розой и подарочной коробкой, перевязанной атласной лентой, в руках. Сам в строгом костюме, будто не в пустыне был, а на каком-нибудь светском мероприятии. И как бы ни хотелось поинтересоваться: зачем он так вырядился, и где его вообще носило — всё же не стала. Просто мое внимание занимало совершенно другое.
Улыбнулась, подалась ближе и привстала на носочки, чтобы оказаться у самого уха Алекса.
— Только попробуй мне ещё раз про любую другую сказать, — прошептала я, нарочно задевая губами мочку.
При этом аккуратно отобрала сперва цветок, а затем и коробку.
— Моя месть будет страшна и безжалостна, — закончила я угрозу.
— Ммм… — предвкушающе протянул он, перехватил подарок одной рукой, а второй взял меня за талию и притиснул к себе. — Значит ли это, что мне можно уже тащить тебя на плече заключать брак?
Умеет он удивлять, ничего не скажешь!
— А как же оставить мне иллюзию выбора? Хотя бы по человеческим законам? — перетянула на себя коробку, за которую мы оба теперь держались.
— Ну, ты же сама сказала, чтобы я даже заикаться о любых других женщинах не смел, значит согласна быть исключительно моей по всем законам. Вот где я не прав? — усмехнулся он.
— Прав, — не стала спорить и задала риторический вопрос: — Действительно, зачем мне выбор, если я уже выбрала?
— То есть, идём жениться?
Алекс вопросительно выгнул брови и выжидательно прищурился. Я усмехнулась и махнула рукой, указывая на зеркало, в котором отражалась моя полностью обнаженная фигура.
— Что, прямо сейчас? А тебя ничего не смущает?
— Меня? — Алекс в раздумьях выпустил меня из объятий, отошел на шаг и одарил жарким взглядом. — Нет.
От такой наглости у меня даже дар речи на секунду пропал. И этой секунды пустынному альфе хватило, чтобы все же забрать у меня коробку и сказать:
— Но ты права, для такого события тебя стоит принарядить.
Одним движением руки он скинул крышку с подарка. А там…
Там платье. То самое, которое белее снега на Аляске. Невесомое. Будто специально для меня созданное. Ни единой лишней детали. В комплект к нему шли подвязки и чулки в тон. Их я надела первыми. Следом платье легко скользнуло по коже. Осталась лишь одна маленькая деталь…
— Поможешь? — развернулась к альфе спиной.
Чувствительной кожи почти невесомо коснулись его пальцы, провели вдоль позвоночника, пробудив миллион мурашек.
— Ты такая красивая. Невообразимо, — прошептал он, прежде чем принялся застегивать маленькие пуговички.
Каждое невольное прикосновение обжигало и заставляло трепетать, вызывало жгучее желание плюнуть на все развернуться и прижаться к своему мужчине, почувствовать его поцелуи. Не поддаваться этому соблазну давалось с большим трудом. И к тому времени, как он закончил с застежками, я почти прокляла свою просьбу о помощи.
— Спасибо, — поблагодарила я то ли за оказанную услугу, то ли за комплимент.
Не важно. В разуме слишком остро билась лишь одна мысль, которую я тут же воплотила. Прижалась губами к чужим губам, впитывая их вкус.
— Только ты и я, да? — прошептала, не отрываясь от Алекса.
— Однозначно, — поддержал он меня, даря ещё один поцелуй, прежде чем отстраниться и подать руку. — Идём?
Вложила свою ладонь с самым благопристойным видом. И только потом вспомнила обо всех тех, кто был снаружи. Хорошо, дальше Александр всё взял на себя, перебросившись с Ахимом парой слов, увёз из торгового центра, оставив бету оправдывать причину нашего ухода. Не знаю, что именно он ему сказал, да и забыла я обо всём былом очень скоро. Кажется, я немного тронулась умом, потому что ощущение лёгкого сумасшествия никак не покидало всё дальнейшее время.
Особенно…
— Сделай, как вчера. Верни всё. Я хочу чувствовать. Всё. Тебя. Полностью, — попросила, пока служащий посольства готовился к грядущей церемонии. — Всегда.
Александр на мою просьбу шумно выдохнул сквозь зубы, глядя на меня с недоверием, а затем кивнул, прикрыл глаза и меня буквально утопило в его ощущениях. Накрыло с головой, подобно приливной волне, слегка пошатнуло от её силы. Но на этот раз я не задохнулась. Если вчера казалось, у меня сердце остановится от переизбытка всего, то сегодня я вдруг осознала одну простую истину, благодаря которой стало легче. Не стоит пытаться плыть против течения, рано или поздно тебя всё равно снесёт. И оно же само даст тебе возможность и силу, если плыть не против, а по его направлению, вместе с ним.
Так я сделала…
Пропустила и приняла в самое сердце. Оно же заполнило поселившуюся там не столь давно пустоту. Наполнило. Позволило дышать глубже. Иначе. Нет, мир вокруг не изменился. Но теперь я воспринимала его иначе. Сам мир. Себя. И того, кто стоял напротив. Того, кто являлся частью меня самой.
— С ума сойти… — прошептала едва слышно.
Альфа улыбнулся. Если и собирался что-либо сказать, возможности не осталось. Служащий начал свою торжественную речь, и длилась она долго. Если честно, я почти не слушала. Смотрела в глаза своей пары, испытывая своеобразную эйфорию от переполняющих ощущений и делилась ответно, желая, чтобы это длилось до бесконечности. Едва не пропустила самый финал, с озвученным вопросом, на который без раздумья ответила согласием. А вот настоящая заминка случилась уже после, когда настал черёд обмениваться кольцами, которых у нас не было.
Александр думал недолго. Правда зачем-то принялся расстегивать ворот рубашки, но прежде чем я успела подумать о чём-то неприличном, ухватился за золотую цепочку и снял её с шеи.
— Вместе с этим ключом я отдаю тебе своё сердце и клянусь, что оно всегда будет биться для тебя одной. Вместе с этим ключом я клянусь тебе в верности и преданности и обещаю никогда тебя не предавать ни словом, ни делом. Вместе с этим ключом я отдаю тебе себя самого, навеки вечные. Всё моё — твоё, — протянул он мне цепочку, на которой висел красивый золотой ключ в форме сердца, украшенным янтарём.
Понятия не имела, от чего он, но приняла его почему-то дрогнувшими пальцами. И еле дождалась положенного предложения поцеловать невесту. Только потом задумалась о том, что и мне тоже надо было что-то сказать в ответ, тем более на такую красивую и проникновенную речь. Да и вряд ли я оказалась способна хоть что-нибудь сказать в принципе. Вместо этого сжала мужскую ладонь в своей крепче, обвивая цепочкой наши соединенные вместе руки. Александр на мои действия весело ухмыльнулся, а затем поднял наши ладони выше и поцеловал.
— Все твоё — моё, — припомнила ему.
— Жадина, — произнёс одними губами он, нисколько не расстроившись на деле.
— Зато твоя, — улыбнулась.
Сам виноват, в общем. Тщательнее выбирать надо было.
— Моя, — повторил мужчина с гордостью. — Моя, — притянул к себе, а затем подхватил за талию и закружил. — Только моя! — закричал наверное на все посольство, продолжив кружить.
Должно быть, нас там запомнили надолго. Но это не столь значимо. Весь мой мир сконцентрировался на одном единственном, кто теперь и был моим миром, да и вообще всем.
И да, я точно сошла с ума, ведь…
— Люблю тебя, — сорвалось с моих губ неосторожное и вместе с тем самое правильное из всего, что я могла бы сказать.
Кружить меня Александр перестал, аккуратно на ноги поставил, ещё немного всматривался в глаза, после чего выдохнул:
— Клянусь, изумрудная, ты об этом не пожалеешь, — вынес обещанием, целуя сладко-сладко.
— Я знаю.