Глава 19

Александр

Это всё просто сон. Нереально. Я до последней минуты не верил, что моя маленькая волчица согласилась не просто быть моей, а быть моей по-настоящему, навеки вечные. Вот так просто, с одной фразы-шутки. И даже спустя полчаса, когда сотрудник посольства всучил мне в руки их бумажонку с подтверждением брака, всё равно до конца не верил. Казалось, сейчас обязательно кто-то выкрикнет «Стоп! Снято!», и всё закончится, как какой-нибудь грёбаный фильм. И только лишь приехав в ресторан, куда изначально и хотел позвать свою пару на обед, до меня стала доходить реальность происходящего.

— Рязанов, скажи, что я не сплю, — попросил едва слышно у объявившегося и решившего тоже нас поздравить вожака серого клана.

Не сказать, что мы друзья, на самом деле. Скорее его пара мне кем-то вроде племянницы приходится, да и пересекаемся мы только из-за неё в основном. Это лето — исключение из правил. Вынужденная работа вместе. Но его вечная непоколебимость дарила уверенность всем вокруг, и именно её мне сейчас не хватало.

Оборотень на мои слова добродушно ухмыльнулся.

— Такие моменты в нашей жизни редко случаются. Цени, — хлопнул по плечу. — О`Двайер — всегда О'Двайер, независимо от смены фамилии, — ухмыльнулся шире типа в сочувствии.

С правдой не спорят, поэтому не стал отвечать ничего по этому поводу, разве что:

— После всаженной ею отвертки в мою шею уже ничего не страшно.

О чём я совершенно не жалел. Итог стоил всего, что я пережил.

Ухмылка на лице альфы клана серых волков стёрлась. Он проследил взглядом за той, о ком речь. Алексия пребывала в компании Хании, которая с искренней радостью рассматривала её платье и заставляла крутиться из стороны в сторону.

— Я бы на твоём месте не стал её недооценивать. Если она хотя бы на сорок процентов похожа на своего отца. Про остальные шестьдесят, которые мать, думаю, ты и сам всё знаешь.

Да я и не недооценивал Алексию. Никогда.

— Вряд ли она хуже твоей пары, — не смог не уколоть мужика тем, что его истинная — девочка-ромашка только с виду и в хорошем настроении, а в остальном — не дай Луна попасться ей под руку! — Да и как ты обычно отвечаешь всем? — сделал вид, что призадумался. — Нет ничего такого, чтобы иногда быть подкаблучником?

И от своей пары и жены я что угодно приму, лишь бы всегда была рядом.

— А вот потерянный инстинкт самосохранения — это однозначно плохо, — хлопнул меня по плечу ещё раз, так и не сводя взгляда с девушек.

Что именно его так заинтересовало, стало понятно, как только я вновь обернулся к своим девочкам. Только уже кружилась Хания, позволяя себя рассмотреть.

— Какого хера? — сорвалось с губ раньше, чем я осознал увиденное.

Ноги сами понесли в сторону весело смеющейся дочери, платье которой едва ли можно было назвать приличным, да и то с натяжкой!

— Сюда иди, — процедил, ухватив девчонку за локоть и потащил в уборную, куда не то что грубо затолкал, фактически забросил, зайдя следом, и закрыл дверь, отсекая нас от лишних глаз и ушей. — Это что такое? — развернул её к себе спиной.

Обнажённой спиной! Потому что если спереди платье было довольно скромным, не считая открытых плеч, на которые я ещё мог закрыть глаза, то вот сзади… полнейшая порнография чуть ли не до копчика!

— Платье, — сжалась Хания, прекрасно учуяв моё состояние. — Красивое, — добавила, обернувшись, и тут же стушевалась под моим гневным взором.

Конечно, оно, блядь, красивое! Такое красивое, что его первый попавшийся мужик с удовольствием снимет, а после и её саму, за последние два года резко повзрослевшую. И она о том знает, как и моём отношении ко всему этому. Так какого хера, спрашивается?!

— Это из-за него, да? — прищурился, до хруста сжимая ладони в кулаки.

Точно прибью волчонка, и отец ему не поможет! Вообще больше не приедет в мою страну никогда! Потому что не сможет больше никогда ходить!

— И вовсе не из-за него! Вот ещё! — тут же возмутилась девчонка, подтверждая тем самым все мои догадки. — И чего ты кричишь на меня? В твоей Америке, сам говорил, одеваются ещё откровеннее.

— Но мы не в Америке, Хания! — рыкнул раздражённо. — А даже если бы жили там, это не значит, что нужно одеваться также, как одеваются там! Ты же не проститутка какая-то в самом деле! Девушка уважать себя должна, вне зависимости от страны проживания! А это платье… — махнул рукой. — Снимай его! Снимай, или я его порву ко всем чертям! В спальне будешь надевать, перед зеркалом кружиться, раз оно тебе так нравится!

В этот момент за моей спиной послышался толчок в дверь. Один. Второй. Третий. А следом требовательный стук.

— Алекс, открой! — фактически приказала моя пара.

Не обратил на неё никакого внимания. Выжидающе уставился на дочь, которая не спешила исполнять моё веление.

— У меня нет другой одежды с собой, — промямлила со слезами на глазах.

— Не лги мне, Хания! Ты кучу шмотья набрала в том вашем магазинчике, а значит половину его точно купила.

— Алекс! — послышалось тем временем снова, со стороны коридора, исполненное негодования, наряду с хрустом дверной ручки.

Внутрь помещения Алексия всё же попала.

— Алекс! — донеслось уже непосредственно за моей спиной.

Она и на этом не остановилась. Поймала меня за руку, разворачивая к себе.

— Не сейчас, Алексия, — сбросил её руку, продолжив смотреть на дочь, которая с надеждой уставилась на чёрную волчицу.

Можно подумать, она ей поможет…

— Нет уж. Именно сейчас, Александр, — мало того, что вступилась, так ещё и влезла между нами, загораживая её собой, руки на груди сложила, уставившись на меня с таким обвинением, словно я в чём-то действительно виноват.

Ах да, женская солидарность.

— Не вмешивайся, Лекси, — обратился к жене как можно мягче, несмотря на переполняющие меня эмоции. — Это только между мной и Ханией. Она знала, что будет, когда решилась надеть это платье, правда же, дочь? — подарил новый гневный взгляд той, к кому обратился. — Пусть теперь пожинает последствия своего выбора. Где пакеты с покупками?

Девчонка едва не плакала, но я упорно смотрел на неё и ждал. Поступал ли я некрасиво по отношению к ней? Возможно. Но лучше сейчас это всё пресечь, чем потом она сама до этого дойдёт, когда станет слишком поздно.

— Это был не её выбор. Мой. Я предложила это платье. И если у тебя проблема с этим, предъяви мне, не ей, — отозвалась сухо. — Хания, думаю, тебе стоит пойти и попросить у Демьяна пиджак, — предложила следом повод моей дочери свалить.

Чем взбесила ещё больше.

— Твой? — кажется, теперь я уже не рычал, а шипел, так резко воздухи стало не хватать в лёгких. — Ты предложила это, — махнул с брезгливым видом на солнечный наряд, — моей дочери?!

Спокойствие, Алекс, спокойствие!

Ни черта не осталось его!

— Ты с ума сошла, Алексия?! — сорвался на крик. — Ты чем вообще думала, когда наряжала четырнадцатилетнюю девочку в это подобие платья? Да как тебе это в голову пришло?! Она же совсем ребёнок! Или ты её замуж собралась выдавать уже сейчас?! Так не бывать этому! Никто к ней не прикоснётся, понятно?! И пиджак ни у какого Демьяна она просить не будет! Я всё сказал!

Как представил всё то, о чём сказал, так аж затрясло.

Убью нахрен любого!

— Хорошо. Тогда свой сними.

Вдохнул, выдохнул. Постарался вернуть себе былой контроль.

— Нет, — постановил уже спокойнее. — Она просто сейчас же снимет это подобие платья и наденет то, что ей положено по статусу. Что-то скромное и закрытое, да, Хания? — надавил словесно, послав дочери выразительный взгляд.

Та опустила глаза в пол и согласно кивнула.

— Да, папа.

Вот и всё. Всё хорошо. Спокойнее, Алекс. Она согласилась.

— И ты больше не наденешь ничего такого на людях, да, дочь?

— Да, папа, — повторила Хания.

Ощутил себя сдувшимся шариком.

Знал, что девчонка наверняка в этот момент меня ненавидела. Достаточно вспомнить себя в её возрасте. Или прислушаться к эмоциям моей пары. Но кто, если не я? Мы же ведь и правда не в Америке живем, здесь другие законы, и воспитание девушек — иное. Я и так много лишнего позволяю по сравнению с другими отцами. Может, в этом моя ошибка? Надо быть строже. Но я же не прошу многого, всего лишь одеваться соответствующе. Черт, да я ей практически ничего не запрещаю, кроме этого. А всё равно плохой. Теперь не только для Хании.

— Хорошо. А теперь марш за вещами и обратно сюда. Посмотрим, что ты ещё напокупала.

Дочь ушла. Алексия осталась. Смотреть на меня, как на врага народа, не перестала. Последующее прозвучало и вовсе ядовито:

— Поздравляю, ты женился на проститутке.

— Спасибо, я вообще везучий, — отзеркалил я её тон.

И только потом понял, что натворил.

Поздно.

Вспыхнувшая в эмоциях моей пары бешеная волна ярости окатила с головой, обожгла острыми иглами, но на удивление, ничего другого, в продолжение зародившейся агрессии, не последовало.

— Чем больше запрещаешь и давишь, тем более велик соблазн сделать всё, что так хочется, в тайне от тебя. Это я тебе как обладательница пятерых сестёр, гарантирую, — произнесла, прежде чем направиться на выход.

Правда, далеко не ушла. Хания вернулась. Вот и задержалась на пороге. Вероятно, чтобы удостовериться, что я снова не сорвусь на дочь.

— Ну, ок, — согласился с ней по-своему.

Тем более, за спиной Хании обнаружился ещё один свидетель нашего междуусобчика. Уж не знаю, что Кирилл здесь забыл, может в туалет тоже шёл, может просто следил за моей дочерью, но откровенно голодный взгляд в сторону девушки я прекрасно уловил.

В его сторону и обернул свою пару, взяв за плечи.

— Скажи мне, что ты видишь? — спросил, прижимаясь к ней вплотную со спины.

Алексия устало вздохнула.

— То же самое, что и ты. Я не слепая.

— Видимо, не то же самое, — парировал невозмутимо, — иначе бы ни за что не предложила моей дочери надеть это платье. Я могу понять, почему Хания на это пошла, но я не понимаю, как ты могла это поддержать, Алексия. Потому что это платье — самая яркая провокация, какую только можно придумать для озабоченного волка, у которого в восемнадцать лет в первую очередь разумом правят гормоны. Как думаешь, сколько ещё он сможет себя контролировать, прежде чем сорвётся и совершит непоправимое? С учётом, что желанная добыча не просто рядом, но и расхаживает перед ним в полуголом виде. Как думаешь, моя дочь будет рада такому способу взросления, да ещё в четырнадцать лет? И это не только Кира касается. Это касается любого парня из её окружения, сердце моё. Потому что мы живём в стране, где такое поведение осуждается, и одеться в нечто подобное — это не просто позор на всю семью девушки, но и то же самое, что предложить девушку всем мужикам на блюдечке. Так что да, это тот запрет, который я никогда не сниму с дочери до её замужества. И к слову это единственный мой непреложный запрет в её сторону. В остальном же ей позволено всё. Всё, моя дорогая, любимая жена, но не это. Надеюсь, вы обе усвоили то, что я сказал, иначе, клянусь, я точно запру дома, вас обеих, — послал сперва Кириллу строгий взгляд, зная, что он слышал каждое моё слово, дождался едва заметного кивка, и только потом переключился на дочь и жену.

Судя по затихшим эмоциям последней с нотками горечи, я всё-таки смог донести до неё свою точку зрения. Или же мне так просто-напросто показалось.

— Агата — пара моего старшего брата. Едва ли в ней осталось что-то живое к моменту, когда они встретились. И это совсем не потому, что она не отличается скромностью. Просто дерьмо в жизни случается. Гораздо чаще, чем нам хотелось бы. Мир жесток, не зависимо от того, как ты выглядишь, и кто тебя окружает. У тебя не получится всю свою жизнь прятать её за собой и своими правилами. Ей всё равно придётся столкнуться со всем этим, рано или поздно. И как по мне, лучше бы она была к такому заранее готова, — произнесла, вопреки всему, что услышала от меня прежде.

Упоминание о случившемся с Агатой породило с десяток неприятных воспоминаний и недоумение в сторону жены. Потому что то, что произошло с ней… я стал этому своего рода свидетелем. Такого врагу не пожелаешь. И это то, от чего я так старался уберечь свою дочь. То, чего избежала сама Алексия. Хотя в её случае — едва ли было бы тоже самое, что в случае Агаты. И это ещё неизвестно, что сталось с Селеной. Искренне надеюсь, что не всё там так плохо, как нам всем представляется. Потому что той же паре будущего альфы чёрного клана понадобился не один месяц, чтобы научиться не бояться толпы, не оглядываться, идя по той же улице, и не вздрагивать от резких звуков и близости мужчин, даже если они не смотрели в её сторону. Да и смогла она это преодолеть только благодаря паре Романа и Эйдану, который приложил сил больше всех, чтобы доказать бурой волчице, что ей больше нечего бояться и в первую очередь его самого. И после этого Алексия со мной ещё спорит?

— Одно дело, когда так складываются обстоятельства, другое — когда ты сама, осознанно, провоцируешь эти обстоятельства, — отозвался глухо, всё-таки поддавшись мраку воспоминаний. — И я предпочитаю перебдеть, чем потом моя дочь будет страдать.

Да и что я за отец такой буду в этом случае?

Та, о ком говорил, всё ещё стояла рядом и меня прекрасно слышала. Кивнула и пусть слабо, но улыбнулась, показывая тем самым, что не только услышала мои доводы, но и приняла. В отличие от другой моей женщины, которой явно было что сказать ещё, несмотря на воцарившееся молчание.

— Ну раз все всё поняли, то… — замолчал, поочередно посмотрев на обеих девушек. — Хания, ты переодеваешься, а мы возвращаемся в зал, — скомандовал. — И только попробуй мне что-нибудь учудить, — погрозил девчонке пальцем, прежде чем двинуться вместе с Алексией, перехватив её за ладошку, обратно ко всем.

Судя по мрачности, исходящей от моей пары, она уже не один раз пожалела о своём решении выйти за меня замуж и не единожды всадила когда-то предложенный мной самим ей кинжал.

Нет, так не пойдёт.

Остановился на полпути. Развернул любимую к себе и обхватил прекрасное личико обеими ладонями.

— Извини, если мои слова показались тебе слишком грубыми, — повинился первым делом, — но ты должна понять, я всё сделаю для вашей защиты, даже если вам это не нравится. Я не переживу, если потеряю одну из вас. Тебя я и вовсе уже чуть не потерял и не могу позволить такому повториться, понимаешь? Не могу.

— Не стоит просить прощения за то, что сделаешь ещё не раз.

Вздохнул.

— Злишься, не простишь и отомстишь, ясно, учту, — вынес вердикт её словам и эмоциям. — В своё оправдание могу сказать, что запирать я тебя нигде не планировал. Вставил для весомости аргументов. Как я и сказал, Хании позволено очень многое, наверное, даже слишком, и она зачастую этим нагло пользуется. Запирание — единственное, что способно на неё повлиять. Так что не принимай на свой счёт, изумрудная.

Моя пара перехватила мои ладони, убирая от лица, крепко сдавливая в своих.

— Ты прав. Злюсь. Как отомщу, так и прощу, — усмехнулась, помедлила немного, призадумавшись. — Хотя, вероятно, мне и самой стоило бы попросить прощения за то, что влезла. Всё-таки она — твоя дочь. И тебе виднее. Просто… не сдержалась.

— Стоило, но не станешь, да? — улыбнулся, ответно сдавливая маленькие ладошки, но реакции на сказанное дожидаться не стал. — Я очень рад, что вы с Ханией так крепко подружились, — заметил уже серьёзным тоном. — Честно говоря, ещё в пустыне переживал, как ты отнесёшься к присутствию в моей жизни ещё одной женщины, поэтому и умолчал тогда о существовании дочери, — принялся водить большими пальцами по нежной коже. — Что касается остального… Если хочешь, я тебе даже упрощу задачу по мести. Хотя не думал, что мой подарок придётся испытывать на себе же, да ещё так скоро, — возобновил шаг, потянув любимую в сторону зала.

До нужного столика добрались быстро, на самом его краю лежала объёмная коробка, которую я и поспешил вручить своей новоиспечённой жене.

Если до этого момента она ещё обижалась на произошедшее, то сейчас уж точно позабыла — настолько чистым был восторг, едва она открыла дар. Литой кинжал с опаловым навершием и «волнистым» лезвием, испещрённым арабскими письменами, она рассматривала с минуту — не меньше, прежде чем решилась взять.

— Бог мой… — выдохнула, завороженно рассматривая сталь.

— «В твоих руках смерть, но ты — не она», — перевёл надпись. — Это кинжал моей матери. Она всадила его в отца, когда он решил её выкрасть, — прокомментировал с усмешкой, наблюдая за раскрасневшимся личиком своей пары.

Уж слишком она очаровательно выглядела с довольным румянцем на пухлых щёчках.

— А знаешь, кажется я поняла, почему ты, вопреки всему, признал во мне пару, — подняла на меня свой взор. — Это карма! — хмыкнула задорно.

Тихо рассмеялся.

— Вероятно, — не стал спорить. — Вообще я хотел тебе сперва подарить отвёртку, но потом подумал, что дарить уже использованное оружие — это несколько некрасиво.

Меня одарили возмущённым взглядом. Всего на секунду. А в следующую — ласковой улыбкой.

— Кажется, вожак серых волков прав: О`Двайер — всегда О'Двайер, независимо от смены фамилии, пусть даже неактивная альфа, — произнесла, возвращая внимание к кинжалу, разглядывая, как отражается свет на острой стали. — Не могу терпеть, если не по-моему. Наверное, мама меня слишком избаловала. Я привыкла жить так, как хочется. Единственный папин запрет — не сбегать из дома. И тот нарушила…

Отвернулась, невидящим взором уставившись вглубь зала, крепче сжав рукоять кинжала. В её эмоциях мелькнула грусть.

— Ты ему так и не звонила ещё, да?

Алексия обреченно вздохнула.

— Звонила. Маме. Отца не было дома. Занят был чем-то.

— Так давай позвоним сейчас, — предложил я, достал телефон из кармана и протянул ей.

Волчица его брать не спешила.

— Сейчас? — засомневалась.

— Почему нет? — выгнул я брови. — Давай. Звони. Сразу отцу, не матери. Поверь, он будет рад. Это я тебе как его бывший подопечный говорю. Он только прикидывается суровым в такие моменты, — не дожидаясь реакции на мои слова, выискал нужное имя в книге абонентов и вложил аппарат в девичью ладошку.

Девушка нахмурилась, глядя на гаджет.

— Эту вашу совместную и тайную от меня тему, кстати, тоже обязательно потом обсудим, — ткнула в меня указательным пальцем.

Больше ничего добавить не успела.

— Внимательно! — послышался в динамике строгий голос Верховного.

Хмурые черты моей пары вмиг преобразились в растерянность.

— Кхм… Здравствуй, папа, — выдавила из себя Алексия, втянув плечи.

Секундное молчание разбавилось коротким смешком.

— Сподобилась наконец отцу позвонить, — заявил добродушно чёрный волк.

На губах его дочери мелькнула улыбка.

— Мне с этим помогли, — созналась честно.

— Так и подумал, раз с чужого номера звонишь. Рассказывай, как жизнь в паре проходит. Договорились с Александром?

И снова она замялась.

— Замуж вышла. Случайно. Так… получилось. Сегодня.

Да, явно не это Верховный собирался услышать. Замолчал. На минуту где-то. Хотя судя по хлопнувшей двери на фоне быстрых шагов, не спроста он молчал. Куда шёл, догадаться не трудно, и я уже предвкушал реакцию одной волчицы на преподнесенную новость.

— Мать, ты в курсе, что твоя дочь замуж вышла, да ещё и без твоего на то согласия?

Кажется, не один я готовился к будущему развлечению.

— Погоди, сейчас она всех дочерей пересчитает, — добавил уже для нас в трубку.

Вот здесь я всё-таки не удержался от смешка. Особенно, когда с той стороны связи что-то грохнулось и разбилось. Ясно, в замке на одну вазу стало меньше.

Что сказать…

Некоторые с возрастом совсем не меняются.

— Да пусть не торопится, мы подождём, — всё же вставил собственную ремарку, подумал и добавил: — Девять месяцев.

На этот раз закашлялась Алексия. Собственным вдохом подавилась. В то время, как около Верховного опять что-то грохнулось и сломалось.

— Она говорит, что очень счастлива за вас, — прокомментировал происходящее отец девушки.

— Будет, когда прибьёт меня и освободит дочь от этого брака тем самым? — уточнил, и без того прекрасно зная ответ.

— А ну-ка дай сюда! — донеслось совсем близко от него в явном намерении забрать трубку и выразить степень своего счастья лично, что ей и удалось: — Алексия Селеста О`Двайер! Почему я узнаю об этом последней?!

На лице моей пары отразилась великая скорбь и страдания.

— Так получилось, — в очередной раз вздохнула жена. — Здравствуй, мама, — добавила. — Я… — не договорила.

— А всё остальное у вас там тоже случайно получилось?! — перебила её мать.

— Эмм… Нет. Алекс так пошутил. Не волнуйся, — заверила Алексия и ткнула меня локтем в бок. — Да, Алекс? — выразительно уставилась на меня.

Само собой, но не воспользоваться такой возможностью и не подразнить импульсивную волчицу было бы преступлением.

Забрал я у Алексии трубку, в общем.

— Здравствуй, мама, — поздоровался со всей возможной серьезностью. — Я тоже очень рад, что мы с тобой наконец породнились. Я же могу тебя называть мамой?

В доме Верховного должно быть вазы опять закончились, потому что на этот раз разбилось что-то куда громче и крупнее.

— Я его всё-таки пришибу! — зло прошипела Ярослава, обратившись явно не ко мне, а к своему мужу.

— Боюсь, сейчас не получится, — деланно расстроился я. — С некоторых пор мои границы закрыты на въезд и выезд. Ну чтоб твоя дочка от счастья не решила со всем миром поделиться этим своим счастьем и всё такое. Но так и быть, я сам её привезу через девять месяцев.

Алексия закатила глаза и снова меня локтем в бок пихнула.

А я что? Не виноват я, что белая волчица так ярко реагирует на мои подначки. Как тут удержаться?

Ответом стал хлопок двери и громкий смех Верховного.

— Доведёшь ты её, она точно в тебя в следующий раз далеко не вазой или статуэткой запустит, — добавил он, чуть успокоившись.

Сказал тот, кто сам же первый её раздраконил.

— Выживать после попадания в него куда более острых и смертельных предметов он уже научился, — проворчала Алексия.

И снова Ян хохотал. Да и я сам заулыбался шире прежнего.

— И за что ты его так? — уточнил немного погодя.

Моя пара виновато улыбнулась.

— Психанула, — не стала вдаваться в подробности.

— Моя девочка! — произнёс собеседник с нескрываемой гордостью.

— Испугалась, — поправил как бы между прочим.

— Испугалась я потом, когда поняла, что ты всё ещё жив, — хмыкнула она встречно.

— Так это ты так испугалась? А мне казалось, это был… — тут мне банально заткнули рот ладошкой, судя по всему тоже вспомнив что было потом, когда я её догнал. — …уже совсем не испуг, — закончил беззвучно, глядя на девушку, не скрывая веселья.

Та сделала вид, будто не заметила, отбирая у меня телефон.

— Рада тебя слышать, — произнесла для отца.

— И я, карамелька моя, и я, — отозвался тот со всей теплотой в голосе. — По поводу матери не волнуйся, скоро отойдёт и сама позвонит, — хмыкнул.

— Угу, я знаю, — улыбнулась Алексия. — Как вы? У вас всё хорошо?

— А есть какие-то сомнения? — удивился Верховный. — Хотя Маргарет, — принялся жаловаться на свою третью по старшинству дочку, — снова бегала на свиданку к своему человечку, — наигранно тяжко вздохнул. — Пришлось того срочно высылать из страны в бессрочную командировку, теперь будет работать на благо российских кланов. В остальном всё тихо и спокойно.

Я понимающе и согласно хмыкнул на такое изящное решение проблемы, Алексия кивнула, словно собеседник мог увидеть.

— А брат? — произнесла тихо.

Явно за помощь ей переживала.

— А что он? — повторно удивился мужчина. — Десять плетей получил, пообещал больше так не поступать с родителями и сёстрами, живёт дальше.

Не знай я этого волка, по мрачному тону решил бы, что он и правда так поступил с сыном. А вот Алексия поверила.

— Папа, млин!

— Да, папа, — поддержал свою пару, приобняв за плечи. — Вы б думали, когда и с кем так шутить. Ваша дочь точно родит с вами раньше времени!

Настала очередь О’Двайера возмущаться.

— Чего?! Какие ещё роды? Александр!

— Такие, которые должны случиться только через девять месяцев, — ответил невозмутимо.

А нечего так пугать мою пару!

Шуточки у него блин! Дебильные! Пусть получает ответные тогда. Мои, кстати, моя пара тоже не особо оценила. Призадумалась. Да и вообще подозрительно притихла.

— Надеюсь, это шутка такая, — мрачно возразил Ян.

— Как знать, как знать… — протянул многозначительно, подмигнув Алексии, чтобы та не принимала мои слова за реальность.

Чёрная волчица моментально расслабилась, обняла обеими руками и прижалась щекой к груди, одарив нежной улыбкой.

— Александр! — послышался рык чёрного волка, но я не обратил на это никакого внимания, вся моя суть сосредоточилась на близости самой любимой и желанной, что так доверчиво искала во мне поддержку.

Звонок я сбросил, даже не став переубеждать Верховного. Пусть пострадает, ему полезно. Сосредоточился на Алексии.

В окно лился солнечный свет, целуя округлое личико с чуть заострённым подбородком своими лучами, наполняя его обладательницу каким-то особенным внутренним сиянием, придавая нереальный и загадочный вид. Будто и правда дочь Небес спустилась, так неаккуратно попав в мои руки.

— Если к утру твои границы будут взломаны, сам виноват, — меланхолично протянула она, обнимая крепче, и прикрыла глаза, глубоко втягивая в себя кислород.

— Не взломает, — ответил бездумно, все ещё поглощённый мыслями о том, насколько прекрасна моя жена в свете палящего солнца. — Не станет он себе смертный приговор подписывать из-за такой глупости, — добавил куда более осознанно, предварительно одарив себя ментальным пинком.

— Позвоню ему ещё раз, когда домой вернёмся, — по-своему расценила Алексия. — И маме.

— Позвони, — усмехнулся. — Лучше сперва маме. Заодно поинтересуйся, не пора ли ей грушу боксёрскую обновлять. Если что, я отправлю, — помолчал и дополнил: — Почтой России.

Не знаю, почему её все считают медлительной, но шутка вышла в тему, вот и употребил.

— Себя отправишь? — ответно усмехнулась собеседница. — Тогда ей точно понравится, судя по вашему общению.

— Если верить русским, то через почту России ей уже только хладный труп в моём лице придёт. Вряд ли твоя мать оценит такой подарочек. Да и нам с тобой ещё дочку делать в будущем, если помнишь. Так что нет. Хватит с твоей матери и обычной боксёрской.

Алексия чуть отстранилась, заглядывая мне в лицо, и слегка прищурилась, смерив меня оценивающим взором.

— Если хочешь дочку, придётся договариваться. Снова, — сообщила деловито.

— Подкалывать твою мать не прекращу, учти! — постановил шутливым ультиматумом. — Ей тогда жить скучно станет.

— Тогда предлагай свои варианты, — отозвалась она встречно.

Думал я не долго.

— Так и быть работать над дочкой будем в твоих любимых позах!

В отличие от меня размышляла Алексия куда дольше.

— Я ещё не все их испробовала, чтобы определиться, какие именно мои любимые…

— Вот поэтому и не будет у нас пока ни дочки, ни сыночка. Слишком многому тебя прежде нужно научить, — поцеловал её в кончик носа.

Она смешно поморщилась.

— Да? И насколько многому? — заинтересовалась.

— Очень. Очень многому, — шепнул на ушко, склонившись ниже, оплетая своими руками и прижимая бёдрами к столу.

Моя пара гулко сглотнула, а ритм её сердцебиения заметно ускорился. И ещё больше, когда моя рука принялась задирать подол платья.

О том, что мы вроде как не одни в зале, как-то враз позабылось. Они всё равно на другом его конце, а моя пара здесь, так близко рядом и так сладко пахнет, что моя крыша потихоньку начинала съезжать, склоняя все мысли в одну сторону.

— И когда начнём? — спросила едва слышно, явно не нуждаясь в ответе, подавшись бёдрами мне навстречу. — Обещаю, буду прилежной ученицей…

— Идеальная женщина! — выдохнул, впиваясь в приоткрытые и маняще влажные губы.

Такие мягкие, сочные и сладкие, как самый спелый фрукт. Упоительно. Не целовал их, истязал, наслаждаясь незабываемым вкусом, каждым моментом и откликом желанного тела, его дрожью и податливостью. Я не наврал, когда сравнил её с жаром пустыни. Она куда горячее любой из них. Опаляет не хуже огня, на который так бездумно слетаются ночные мотыльки. Я — один из них. Но самый несгораемый. Впитываю в себя этот жар, пропускаю через себя, загораюсь сам и растворяюсь в этом смертельно-оргазменном мгновении.

И…

— Кхм… — послышался рядом докучливый голос. — Алекс, я бы…

Хотел стать лётчиком.

И стал.

Вдарил, не глядя, действительно отправляя помеху в короткий полёт через весь зал.

И только потом понял, что натворил.

Твою мать!

Уткнулся лбом в плечо своей жены, призывая себя к спокойствию и вынуждая дышать ровнее. Получалось откровенно плохо. Слишком сладко пахла Алексия, не позволяя мне уцепиться за разумные доводы. Было желание схватить и утащить её домой, наплевав на всё, но новый возглас уже от Хании вынудил повременить с исполнением своих грёз. И понять, кого я так красиво записал в летуны.

Рязанова.

Хорошо, не старшего.

Роман, к слову, инстинктивный выплеск силы в последний момент удержал. Криво ухмыльнувшись, залпом допил свою порцию джина и за другой отправился, прекрасно понимая моё состояние и причину произошедшего.

Впрочем, с его обязанностями прекрасно справлялась Хания.

— Папа! Ты совсем с ума сошёл?! — причитала она, помогая подняться с пола одному из близнецов и пристально разглядывая его окровавленную физиономию.

Я же сосредоточился на том, что жёлтое платье дочь всё же сменила на другое, более скромное, хоть и вызывающе алого цвета. Но да ладно. Плечи, грудь, спина и ноги закрыты — и то хлеб.

— В порядке? — только и уточнил, так и не отодвинувшись от Алексии, которая моими стараниями полулежала на сервированном столе.

— Конечно нет! — вновь возмутилась подросток. — Тебя так ударь, ты бы в порядке был? — бросила укоряюще. — Очень больно? — поинтересовалась уже у Кирилла, аккуратно трогая вывихнутую челюсть.

На мгновение даже чувство вины одолело. Но только на мгновение. Во второе вспомнились его признания на крыше, и как потом Хания плакала из-за этого, когда я к ней пришёл… не ударил второй раз только потому, что далеко находился, а в мои плечи впились пальцы жены, уловившей мои эмоции по отношению к парню.

— Всё нормально, — едва ли внятно прошамкал тот, тоже трогая подбородок.

Демьян на это только глаза закатил.

— Иди сюда, блюститель нравственности ты мой, — сам же подошёл к брату. — Говорил же, забей и давай просто уведём Анютку на прогулку, но не-ет, так неправильно, видите ли.

Секунда промедления, едва слышный хруст, короткий болезненный рык и челюсть Кирилла встала на место. Тут и моя пара ощутила вину, пополам с сожалением. Но как держалась за меня крепко, так и не отпустила. Её эмоции я разделял. Теперь, когда морок страсти рассеялся, прекрасно понимал, что учудил на глазах собственной дочери. М-да…

— Извини, — проговорил, впрочем без грамма раскаивания для пострадавшего. — А теперь, дочь, на десять шагов от него, будь добра, — почти приказал, выпрямляясь и помогая жене принять вертикальное положение.

Тонкие пальчики соскользнули с моих плеч ниже, но отодвигаться Алексия не стала. Наоборот, снова придвинулась максимально близко. Крепче обнял её.

Хания тем временем от Кирилла и правда на десять шагов отошла, но обеспокоенно смотреть на него не перестала. Раздражение по этому поводу задушил на корню. Не запрещать же им общаться в самом деле? Друзья детства же, млин, на мою голову!

— И чего она в нём нашла? — пробубнил себе под нос, кривясь при виде того, как мило в ответ улыбается парень, прежде чем уйти в сторону уборных.

— Уверена, моя мать сейчас тем же вопросом задается, — ляпнула моя спутница и тут же язык себе прикусила.

Посмотрел на неё со всем возмущением.

— Мы — истинная, возможно, не самая идеальная, но пара! А они… — опять скривился.

Да лучше бы этого идиота Хасана тогда выбрала. Его хоть воспитать под себя можно…

А ещё лучше, чтоб вообще никого не выбирала! Маленькая ещё. Тоже мне, придумала себе. Влюбилась она, видите ли. В четырнадцать-то лет! И вообще…

Только Рязановых мне в семье и не хватало в дополнение к О’Двайерам! И так стабильно раз в год Дубай на несколько недель превращается в настоящий сумасшедший дом. Жители на эти дни уже даже запираться стали с некоторых пор. И не то чтобы я против… я люблю такие моменты. И в целом, если уж совсем по-честному, в любой другой ситуации был бы совсем не против такого союза, но не после того, как Кирилл обидел мою малютку.

Алексия на мои слова только натянуто улыбнулась, явно с большим трудом удержавшись от напрашивающихся комментариев. Чуть согнув пальцы, провела вдоль моего торса сверху-вниз, впиваясь ноготками в рубашку, опять пробуждая во мне озабоченного зверя.

— А что там за гонки такие, в которых ты участвуешь? — попыталась отвлечь меня ещё и словесно. — Мне Хания сказала, ты гоняешь, как сумасшедший.

А я уж было подумал ненароком, что она мысли мои стала слышать….

— Что-то много она болтать начала, — проворчал я на это. — Гонки, как гонки, — пожал плечами. — Обычные соревнования в различных странах. Больше предпочитаю нелегальные, но и в мировых заездах тоже участвовал.

— Ух ты… Возьмёшь меня с собой? — загорелась жена. — Хочу на это посмотреть!

И что-то мне подсказывало, я об этом наверняка пожалею, но:

— Почему нет? Хочешь, съездим как-нибудь посмотреть. Можем твоего отца и дядю даже позвать, если хочешь, — предложил, припомнив любовь указанных лиц к высокой скорости.

— То есть, сам участвовать больше не будешь? — уточнила.

С ответом я слегка помедлил. Потому что гонки — это моя вторая, после Алексии, страсть, и прощаться с ними совсем не хотелось, но вряд ли стоит говорить подобное вслух.

— А надо? — ответил вместо этого. — У меня ж теперь вроде как есть иной способ снятия стресса, нет? — одарил любимую горячим взором, не скрывая желаний. — Гонки можно оставить для семейных встреч со всякими… — посмотрел на старшего Рязанова, вдруг отчетливо представив момент, как мы с ним собираемся на торжестве детишек.

Да ну нафиг!

А моим словам явно не поверили. Но возражений не последовало. Да и не до того стало. Хания (наконец-то!) бросила Демьяна и подбежала к нам.

— Можно я твою пару украду ненадолго? — попросила, посмотрев жалобным взглядом. — Обещаю, что не сделаю ничего, что тебе не понравится. Мне просто очень нужно с ней кое о чём посоветоваться.

— Посоветоваться о чем? — тут же принялся искать взглядом Кирилла, который отсутствовал. — Хания… — протянул предупреждающе. — Ты же не собираешься под этим предлогом на встречу с Киром бежать? — прищурился, более пристально рассматривая дочь.

Я не зря о таком подумал, слишком хорошо знаю эту оторву. С неё станется додуматься и до такого.

— Алекс… — осуждающе покачала головой моя пара. — Скажешь тоже…

— И скажу. Ты смотри, как она покраснела, — кивнул в сторону юной помидорки, — значит точно планировала нечто подобное, — усмехнулся. — Учти, запру и вовсе общаться с ним больше не позволю, — пригрозил на всякий случай.

— Я не… — начала Хания то ли оправдываться, то ли ещё что, но по итогу поджала губы и нахмурилась. — Вовсе не поэтому мне нужна Алексия. Это вообще никак не связано с близнецами, если тебе так надо знать. Это… — замялась. — Сюрприз. Для вас обоих.

Хм…

А вот это уже интересно.

Что за сюрприз такой, что ей моя пара понадобилась?

— Что ты опять придумала, чертовка? — уточнил я уже расслабленно. — Учти, если моей паре не понравится твой сюрприз, я расстроюсь, — погрозил пальцем шутливо.

— Алекс! Папа! — вновь уставились на меня возмущённо две пары глаз: тёмно-карие и изумрудные.

— Ладно, ладно, идите. Я, как верный пёс, буду с нетерпением ждать вашего возвращения, — дал добро на их действия. — Но жду совсем недолго, а затем отправляюсь на ваши поиски, вне зависимости от того, успели вы разобраться со своим сюрпризом или нет.

За проявленное терпение меня наградили коротким поцелуем в щеку.

— Мы скоро вернёмся, — заверила Алексия, прежде чем всё-таки покинуть меня.

Скоро она не вернулась. Ни она, ни Хания. А потом стало понятно, что они и не вернутся. Ни они, ни Ахим с Кириллом. Вот когда кровь в жилах заледенела.

Убью!

Весь город разнесу к чертям волчьим!

Никого не пощажу!

Чтоб и мыслей больше не рождалось подобных ни у кого!

И плевать, чего мне это будет стоить!

Я верну своих девочек!

Обязательно верну!