12

Сладкие и трепетные чувства остаются позади. Оголяются животные, настоящие и дикие инстинкты, которые вопят о собственной безопасности и одновременно просят ещё. В спину шарашит ветер, колени обжигает холодом. А горячее мужское тело рядом со мной дарит тепло. Безопасность. Комфорт. Мне так хорошо.

Я могу быть слабой. Это и правда так, могу ведь. Рядом с ним всё такое незначительное. Знаю, что убережёт, защитит и накажет всех, кто мне сделал больно. Я хочу ему верить и снова смотреть влюблённо, навсегда остаться рядом и снова что-то чувствовать. Знать, что мы можем что-то восстановить, вернуть и уберечь. Единственное, что мне нужно сейчас сильно делать - так это сжимать его ногами и руками, доказывая полное доверие ему. Такие противоречивые ощущения. Такие странные чувства. Такая сладкая дрожь. Такой вкусный адреналин на вкус.

Такая терпкая свобода…

Мы летим. Едва ли не парим в воздухе, разрезая ночное шоссе дикими рёвом. Вдвоём. Вместе. Дышим в унисон, доверяя друг другу жизни и судьбы. Показывая, насколько мы всё ещё зависим друг от друга и насколько сильно любим. Мы настолько сильно любили, что теперь невыносимо до сих пор вспоминать прошлое. Мы оба не отпустили. Не простили. Не смогли бы. Предали друг друга, потому что думали, что наша любовь не может быть предана. Но в итоге оба отличились и, увы, за нас всё… Решили. Слёзы срываются сами собой, их ласково смахивает сумасшедший ветер. Пусть забирает. Чтобы не видел Вит и не знал, что я всё ещё горько реву от каждого воспоминания о прошлом. Нашем прошлом.

Мои слёзы впитывает и дорогущая рубашка бывшего мужа. Может, ему сейчас станет холоднее, но остановиться я уже не могу.

Ничего не чувствую… Ни холода, ни злости, ни ярости. Мне хорошо, свободно и спокойно. При такой скорости и резких поворотов мне должно быть страшно… Но я же с ним. Значит, всё будет хорошо.

Такая вера только больше разоружает. Мне хочется быть как можно меньше доверчивой и доброй дурочкой. Но и это не получается. У меня всё, что касается Вита, идёт на перекосяк.

Мы останавливаемся резко и всего на пару секунд. Сапфир что-то кому-то отдаёт и снова газует. Где-то в параллельной реальности я слышу крик Киры, но ничего не разбираю. Я уже в этом гипнозе и выбраться пока не хочу. Жмусь всё сильнее и сильнее, сжимаю до хруста его торс, носом вдыхаю его запах. Тёплый, родной и любимый парфюм обволакивает лёгкие. Согревает.

Вит куда-то забирает меня…

Лететь по шоссе ещё слаще. Во многом, если быть точной. Ветер облизывает холодом наши тела, шумит в ушах, и освобождает мысли. Освобождает всё, что делает нас разумными и адекватными… И немного отрезвляет. Я прикрываю глаза, задумчиво и ласково поглаживая его спину сквозь рубашку и чувствую, как он иногда касается носом моих волос и жадно дышит моим запахом. Он одержим мной. И я - им. Потому что тоже прижимаюсь носом к его шее, чтобы дышать его запахом.

Кира права в одном… Мне нельзя позволять ему стать ближе. Нельзя прощать, нельзя было сегодня спать с ним и показывать свои слабости. Но… Одновременно с этим… Благодаря этой сумасшедшей искренности и близости я могу улететь с сыном куда захочу, как и мечтала.

Я могу быть счастливой. Боже, я имею на это право! И он мне это позволит. Он отпустит нас, как бы больно не было.

Вит не скоро сбрасывает скорость. Завернув на какую-то второстепенную дорогу и остановившись около какого-то парапета, он осторожно и медленно заглушил мотор и выдохнул. Словно больше не может ехать, и теперь просто хочет обнимать меня.

Что он и делает.

Его ладони ложатся на мою спину и прижимают крепче к себе. Пахнет влажно и приятно, словно мы у какого-то водоёма или моря. Но мне всё равно. Я дрожу в его руках, плачу и понимаю, что он даёт мне нареветься. Сжимаю его, словно обезьянка, обхватив всеми конечностями и цепляюсь за него, словно в бушующем океане за спасительный круг. Скулы сводит. Тело мне не принадлежит. Но сердце бьётся так сильно, что ещё немного и кажется, оно просто вырвется из груди и прыгнет к нему.

- Исправь, - шепчу, отстраняясь от него и проводя по мокрой рубашке ладонью. - Пожалуйста, исправь это. Эти два года. Исправь то, что ты сделал. Исправь твою связь с Алисой и наличие дочки. Иначе я сойду с ума… - шепчу исступлённо, поднимая на него взгляд. Прошу о невозможном, хочу простить, но просто не могу. Мне страшно представить, как ему невыносимо сложно… Мы такие глупые. Наломали дров. Целый лес. И теперь что с этим делать - не знаем.

- Я не знаю как, - шепчет Вит, убирая мои волосы и кладя ладони на скулы. - Клянусь, я хочу. Но будет правильнее просто дать тебе шанс на новую жизнь. Найти нормального мужчину, быть этой слабой и сладкой малышкой, как сейчас. Я вижу, наколько ты другая. Сколько раз за эти несколько недель плакала даже при мне? Только этого мне хватило, чтобы понять - ты и правда другая. Так что теперь тебе нужна новая жизнь. Где не будет меня и всего этого… Ты можешь быть счастливой. И, наверное, будет хорошо, если в этой системе не будет меня.

- Не хочу, - тихо шепчу. - Я безумно ненавижу тебя. Так сильно! Но и так же невыносимо сильно люблю, - шепчу совсем тихо и смотрю в его глаза, практически в полной темноте. - Вит… Как ты мог поверить? Как бы я тебя ранила? Тебя? Человека, с которым мне было комфортно даже в самые адовые состояния? - моргаю, смотря на него невинно и в то же время очень замыленно. Слёзы всё текут и текут.

- Мы с тобой оба травмированы нашими чувствами. Ты когда-то спала с нами обоими, со мной и с Сашей. Я сделал твоей подруге дочь. Ещё и захотел побольше боли причинить, посадил… - вспоминает он, неприятно скалясь. - Мы оба не идеальны. И ты не заслужила этого. Не заслужила такого, как я. Тебе не нужно оставаться тут, в стране и тратить на меня время. Я не исправлюсь, наверное, поздно… Даже при всём желании, наверное. Даже если ты будешь верить в чудесное исцеление души и тела. Потому и принял это решение. Отпустить самых дорогих и близких. Тех, кому я причинил так много боли.

- Вит… Я не прошу посадить Алису. Мне все равно что с ней будет. Мне всё равно на всех. И я боролась только за то, чтобы услышать вот это от тебя, - сглотнув, я всхлипнула. - Но… Если я уеду… Мы никогда не сможем наверстать всё это время. Никогда. Понимаешь? Мы ещё больше отдаляемся и начнём полностью новую жизнь. Жизнь, в которой нам не будет места. Нам, нашему ребёнку… Мы будет разными и расстояние совсем убьёт… - я исступлённо стукнула его в грудь.

- Если бы я верил в то, что меня можно простить… Малышка… Ты сейчас думаешь неправильно. Ты хочешь дать шанс мне? Человеку, который так с тобой поступил? Который шантажировал ребёнком? Который…

Я прижимаю палец к его губам и качаю головой.

- Ты однажды дал мне шанс.

- Это другое, - тут же шепчет Сапфир. - Сейчас я увёз тебя сюда, чтобы дать себе ещё немного времени. Самому себе. Украл у всего мира и скоро верну. Чтобы ты улетела, а я спокойно закончил начатое, - улыбнулся он.

- Что? - сглотнула я.

- Я не простой бизнесмен, моя дорогая. Ты знаешь, как опасно нам иметь слабости. И тогда у «Бриллианта» твою машину подорвали не из-за тебя. Из-за меня, - Сапфир смотрит повверх моей макушки вдаль. Грустно вздыхает. - Недавно в машине, в которой ездит Дима была найдена прослушка. Так что… Если это Алиса и её брат, я хочу дать себе неограниченный полёт фантазии, чтобы изощрённо избавиться от них.

- Ого…

- То, что я не говорю о проблемах, это не значит, что всё хорошо и их не существует, - уверена, он о чем-то умолчал даже. Чтобы не пугать меня, что ли. Но смотрю на него глазами влюблённой по уши девушки и часто моргаю. Хорошо, что тут темно.

Пусть это неправильно. Пусть эта чёртова слабость, желание во что бы то ни стало быть вместе, не так сильно давят на рёбра… Мне так больно! Кто бы знал, как мне больно!

Но ещё больнее сейчас осознавать, что наше будущее с Сапфиром стало невозможным ещё два года назад. Мы оба перечеркнули всё то хорошее, что было между нами. Я увлеклась когда-то вседозволенностью и его сильными чувствами, проверяя - что же он сможет мне простить. Он позволил забыться в объятиях Алисы. Оба хороши, ничего не скажешь… Оба друг друга стоим.

Мы всегда были сумасшедшими. И так же любили. Как итог - в том, что имеем на данный момент, виноваты только мы одни. Я когда-то подпортила собственную репутацию перед Витом, он не посчитал нужным в этот раз проверить информацию и попробовать достать записи… Он имел право злиться и просто поверить. Он выбрал этот путь и я выбрала - оправдываться мне или нет. Наверное, найти доказательства моей невиновности надо было, прежде всего, мне. Чтобы ему что-то доказать, показать, предъявить. Он бы никогда не стал меня подозревать, если бы я раньше не ошиблась и не сделала то, что сделала. Думаю, ему было так же больно, как и тогда, когда я действительно изменяла. Как стало и мне, когда я рыдала над фотографиями с их свадьбы и узнала, что у них родилась дочь.

Теперь ничего не исправить. Действительно, оба хороши.

Но сейчас… Если честно признаться, я и не хочу ничего исправлять или менять. Крича о том, что я безумно хочу, чтобы он изменил всё это, отчасти, я просто хочу жить дальше. Хочу, чтобы ни я, ни он не ощущали этот груз, вину и панику за то, что кто-то из нас совершил эти ошибки. Мы достаточно ответили. Сполна нахлебались. Я хочу забрать Диму, и немного отдохнуть от всего этого, что свалилось на меня за эти недели…

За эти годы.

- Верни меня Кире, - шепчу я, ухмыльнувшись. Сестра ещё может поднять панику и начать разыскивать с собаками по всем лесополосам по шоссе. Порой мне кажется, что для неё нет ничего невозможного.

- Погоди, - отозвался мужчина, не отпуская меня. - Ещё пару минут дай… - он вздохнул. - Что она говорила по поводу лечения и психолога?

- Я наняла Вику Миронову, - отвечаю. - Если помнишь такую, - щепчу я.

- Помню. Она ещё подруга Алмазовой, - произнёс Вит, вспоминая семью Алмазовых. Довольно известная семья. Хоть и мужчина долгие годы скрывал свою деятельность, в наших кругах мы все знали о том, к кому можно обратиться, чтобы. - И тебе помогала после смерти отца.

- Да. Помогала, но не до конца. Ну, а там мне пришлось решиться проработать все свои заскоки. Вывалить те годы, которые я помню. Когда папа приезжал с перестрелок и заливал кровью пол и мою пижаму, - мужчина в этот момент прижал меня сильнее. Он всегда меня защищал от этих воспоминаний. Всегда заставлял как можно скорее забыть. И сейчас тоже помогает. - Пришлось сделать всё, чтобы сейчас я не боялась темноты, шума и не мучалась от панических атак. Как и ожидалось, все проблемы шли из детства, я отчётливо помню каждое нападение на папу, но не помнила наш последний день вместе… А сейчас помню, что мы с тобой, ним, мамой и Кирой ели барбекю. Но даже не помню… Что они говорили…

- Да, - Вит вздохнул. - Я говорил…

- Важнее самой помнить. Но… Теперь я хотя бы могу быть нормальной мамой без заскоков и успокоительных, - вздохнула я, спокойно прикрывая глаза. Хочется спать. Наконец, я чувствую простую усталость и теперь хочу прилечь в тёплую постель. Можно и с ним. Главное, чтобы все его слова были не пустым звуком.

- У тебя цель только Дима. Понимаю и не осуждаю. Даже помогу. Не ограничивай только наше общение. Мне важно с ним быть на связи и знать как у него дела, - просит он. - Я его безумно люблю. И его, и дочь, уж так вышло… Я отсужу малышку и стану отцом-одиночкой. Просто давай мне нормально общаться с сыном.

Когда он так спокойно произносит это, я не могу игнорировать. Смотрю на него и киваю, обещая сейчас всё на свете. Готовая на любые условия. Дам общаться и больше, хоть каждый день, если захочет.

- Мы договорились, Вит, - я кивнула сдержанно. - Я собираюсь сдержать слово только если ты его сдержишь.

Мы возвращаемся уже не так быстро. Спокойно едем по пустынной трассе. Эйфория бьёт в голову, но теперь от другого. От спокойного обещанного будущего, которое так и маячит на горизонте. Теперь мне не страшно, не больно и совершенно хорошо. Я знаю, что он сдержит своё слово и не станет нам мешать.

Может быть, новая жизнь для нас обоих станет выходом и освобождением… Может быть, Сапфир вскоре перестанет быть для меня самым важным мужчиной?

Верится с трудом. Но… Почему-то, я знаю, что этот шанс, начать всё сначала, будет началом нашего счастливого финала. И не важно: по отдельности или вместе.

Но мы станем счастливыми. Станем свободными.

Кира орала не долго. И злилась тоже. Качала головой, даже шлёпнула меня по попе, пока я счастливо смотрела на удаляющуюся спину Сапфира. Шипела только ещё с полчаса, согревая меня мятным чаем и расспрашивала что мы делали и где были… Успокоить её заверением о том, что секса не было - не получилось, Кира только яростнее загорелась и качала головой, осуждая. Я в какой-то момент просто прижалась к её плечу, прикрыла глаза и прошептала:

- Мне нужно было попрощаться, - тихо шепчу я. - Прости меня, дорогая. Прости-прости-прости.

- Это ты так прощаешься, Карин? - тут же цокает языком девушка. - Я рано сделала выводы?

- Да, - вздыхаю. - Я люблю этого мудака. Я не смогла отказаться от него в кабинете. Алкоголь тоже давно не пила и вот… Но я не могу быть с ним. По крайней мере, пока. Он другой, и я другая. Сейчас он и сам не хочет. Он бы исправил всё, что натворил, но не знает как. И я не знаю, как мне исправить те измены с Сашей.

- Я почти поверила, - сестра хмыкает. - Сашу приплёл, надо же, - Кира качает головой, опуская взгляд на свои ноги. - У тебя с Сашей так-то детей не было. И ты не жила с ним, как с супругом. Понимаю, измены плохо и ещё хуже, что вы мстите той же самой изменой друг другу. У вас такая крутая любовь, между вами всё искрит и полыхает, а ты думаешь только о том, надо тебе уезжать или нет… Но, знаешь, меня радует, что ты ещё думаешь мозгами, а не повелась на поводу у сумасшедших гормонов.

- А ты чем думаешь, связавшись с Лисом? - возвращаю ей колкость.

- Это мои проблемы, - Кира резко отсекает. - Я не осуждаю тебя, и ты не осуждай, - поскольку у неё постоянно такая реакция, то она что-то скрывает. Кажется, у неё есть чувства к нему. Но он может не принимать их. И это самое плохое.

- А что ты делаешь? - улыбнулась я. - Я только и слышу от тебя осуждение и воспитательные беседы. Словно не я старшая сестра, а ты.

- Я хочу тебя понять, - тихо ответила Кира. - Возможно, чтобы понять, что мне делать с Лисом, - она смотрит на меня. - Хочу понять, почему ты позволила себя увезти и зачем ревела на его груди. Почему Алиса ещё не под стражей, а сам Сапфир выглядит словно длинный маленький ребёнок, сильно накосячивший и не понимающий, что делать дальше.

- Пусть хоть как выглядит. Пока он такой потерянный и не понимает, что ему делать дальше, я спокойно уеду с Димой и побуду сама и далеко отсюда. Благо, фирму он мне отдал почти без боя.

- Ещё бы, - фыркнула сестра. - Это наша фирма по документам. Он и так мне перекрыл немного кислорода… И ни за что!

- Но он туда немало сил вложил. Давай только сейчас не будем разбираться, кто и сколько вложил сил или бабла, - раздражаюсь я. - Мы оба хороши. Я себе сама подпортила репутацию тогда. И в самый ненужный момент он решил, что я снова скакнула на чужой член и теперь хочу ещё и грохнуть его, чтобы получить всё, - произношу аккуратно и тихо.

- Если бы хотела, наняла Алмаза, - отвечает сестра, поведя плечом. - Да, дорого. Но при твоём желании, это не невозможно.

- Его тогда уже грохнули, если помнишь, - спорю, качая несогласно головой. - Да и не хочу я никого грохать. Пусть живёт, держит бои и зарабатывает на парнях бабки. Или уйдёт в мир нормального бизнеса. Или ещё что… Мне с этого ничего не будет. Всё это только ради сына. А ради него я не только себя подставлю, Кир, - только сейчас смотрю на девушку и улыбаюсь. И она понимает. Блестящими глазами смотрит в мои, а затем обнимает, мазнув по толпе взглядом.

- Поняла, - кивнула она. - О… - сестра осеклась.

Да и я выровнялась, видя, как толпу пробегает Алиса и быстро вешается на Сапфира. Долго и со вкусом целует его в щёку, но мужчина быстро разжимает её руки и хмуро осматривает свою куклу. Я усмехаюсь. Это кольнуло в сердце. Я не знаю, как он должен был отреагировать на неё, но точно не вот так… И если он уже знает, что она причастна, то… Ну, почему он настолько с ней нежен? Почему даже когда берёт одной ладонью две кисти и что-то зло шепчет прямо в лицо, это всё равно выглядит не так катастрофично? Словно небольшая ссора супругов.

Почему он не застрелит её на месте?

Поцелуй её ещё при мне. Знаешь же, что я смотрю. Знаешь же, как меня это злит. Ну, почему всё так сложно?!

- Идём, подойдём.

- Не хочу, - упёрлась тут же, покачав головой.

- Идём. Сделаем вид, что попрощаться. Нам же надо домой, - тут же придумала она. Тянет меня за руку и ухмыляется.

- Я могу и не прощаться, - фыркаю.

- Можешь, - кивает Кира.

Но сестра всё равно тянет к ним. И я даже слышу кусочек фразы Сапфира, который шипит ей в лицо:

-... Ты сейчас должна быть с дочерью и при любой угрозе звонить мне, а не вылавливать меня. Если я сказал занят, значит, я занят. Не провоцируй меня, не испытывай мои нервы. Ты слишком много себе позволяешь, Алиса. И сними, наконец, - Сапфир грубо берёт её ладонь и снимает с пальца кольцо. - Мы не женаты даже!

- Вот как, - я усмехаюсь. Врубается эта долбанная защитная реакция. - Алис, привет.

- И ты тут. И почему я не удивлена? - Алиса мигом вытирает слёзы. Уверена, это только оттого, что она попой чует, что её идеальная картинка со звоном разбивается.

- А ты смелая, - я хмурюсь, укутываясь в шубу сильнее. - Теперь у меня есть доказательства моей невиновности. И того, что ты и Артур просто тепленько пригрелись рядом с моим бывшим, которого моё предательство конкретно ударило. Скажи… За что? Что я тебе сделала?

- Ничего, - хмыкает она, показывая свою настоящую сущность. Она ведь даже не оправдывается, молча принимает мои слова. Признаётся в том, что и правда виновата в том, в чём её обвиняю я. - Сапфир просто женился не на той.

- На той самой он как-то не женился, - вернула шпильку, вмиг взбесив Алису. Я же глянула на Вита. - Жду утром все документы. Хорошей ночи.

- Я тебя отвезу… - шагнул он.

- Не стоит, Сапфир, - вмешалась Кира. - Больше не трогай её. Никогда.

На этот раз нас никто не останавливает. И мы спокойно уезжаем, оставляя мужчин там, на мототрассе. Вижу в глазах Киры слёзы, но ничего не спрашиваю. У неё сегодня тоже что-то случилось, но она молчит, быстро переводя темы и нервно вытирая так и лезущие слёзы наружу. Она сегодня тоже приняла важное решение, от которого зависят наши с ней жизни. И уже дома, что-то кому-то отписав, она улыбнулась мне, обнимая за талию и прижавшись, словно маленькая девочка:

- Я еду с тобой.

Впервые за это время она решилась и преодолела свои страхи, бросила Лиса и, наконец, смогла отпустить всё, о чём она так долго мне не рассказывала. Я ощутила её свободу вместе с ней и даже призналась, что жутко ею горжусь.