Эпилог

Прошло пять лет

Родной и любимый запах прорывается сквозь марево и сладкую негу. Я с наслаждением растягиваюсь в его руках, словно покорная струна. А он - умелый настройщик, что так сладко обращается со мной, уверенно настраивает на другой, более сладкий и возбуждающий лад. Мурчу, обхватывая руками его шею, но он уже ныряет под одеяло.

- Сколько времени? - тихо и не открывая глаз, спрашиваю я.

- Около шести, - отзываются под одеялом.

- М-м, и почему не спишь? - горячие губы обхватывают сосок, выбивая стоны. Я снова стону и на секунду забываю о том, что у нас полный дом детей и работников…

- Потом не дадут… - резонно отзывается Вит, ласково обводя языком сосок, замирая кончиком на нём и осторожно ведёт им же ниже… Я выдыхаю и навстречу сладко выгибаюсь, сжимая до боли свою подушку.

Он не медлит. Ведёт по животу, опускается ниже, оставляя мокрую дорожку, словно я - самый вкусный десерт. Или по мне растеклось его любимое шоколадное мороженое…

А что происходит, когда он медленно опускается ниже… Я кусаю губу до боли, сжимаю подушки и ахаю, когда он впивается пальцами в мои бёдра. Он тянет чувствительные губы своими губами, не стесняется и захватывает в плен всё моё естество, что всё ещё так и тянется к нему вне зависимости от того, согласны ли сердце, мозг или душа. Тело всегда решает первым. Первым предаёт, дрожит, покрывается испариной и именно с ним так и нравится играть моему мужу.

Пусть играет, с наслаждением и знанием дела доводит меня до удовольствия. Я только мурчать и послушно подставляться готова…

Его горячие губы медленно и умело доводят до пика. Я тихонько хнычу, стону и не жалею никаких голосовых связок. Он сделал в нашей новой спальне хорошую звукоизоляцию. Никогда не слышно меня. Никому…

Поднимается он ещё тогда, когда моё тело дрожит в оргазме, а мозги где-то в космосе, растекающейся лужицей парят и не хотят вернуться. Я смотрю на него затуманенным взглядом и только охаю, ощущая горячее наполнение и такую сладкую негу. Он тянет уголок губ в улыбке, оглаживает мои бёдра, поднимается к талии и резко входит до упора. Никогда ещё я не отключалась после оргазма. Но он всегда меня тянет к тому невесомому состоянию. Он словно специально не оставляет выбора, лишних мыслей и тянет вкусно к пропасти. Вместе, до конца.

И его медленные движения тому доказательства. Его большие ладони уверенно фиксируют, управляют мной и я только скольжу пальцами по бархатной коже, крепким мыщцам пресса, которые дрогнут под ними. Венки напрягаются и мне лестно, что даже спустя столько лет он так трепетно ощущает мои касания.

Мой…

Поднимаю взгляд и прищуриваюсь. Улыбаюсь, прикусывая губу снова и снова. Кажется, у меня скоро кровь пойдёт… Потом несколько дней нужно будет мазать мазью… И поменьше целоваться… Потому быстренько прекращаю мучать свои губы…

- Боишься прокусить? - догадался Вит, опускаясь и замирая внутри меня. Я поднимаюсь пальцами по его груди и немного сжимаю плечо. Киваю. - Кусай меня, - хмыкает он, зубами доставая ушка и потягивая мочку. Я мычу и всё же кусаю плечо мужа, а он… Он ускоряется…

Каждое движение, каждая ласка словно не со мной. Я порой не могу поверить, что мы столько пережили и теперь легко можем провести лишний часик вместе, вот так… До дрожи, до стонов и покусанной кожи. До хриплого голоса на пол дня, до сладостных воспоминаний и желания уже в офисе…

Не знаю, почему оно, это желание, вообще ещё есть. Кажется, что оно должно было бы угаснуть немного, стать не таким ярким и явным. А оно только сильнее и сильнее овладевает нашими разумами…

Мы взрываемся одним вулканом, я с наслаждением трогаю его сильное тело, ощущаю дрожь, целую шею, продолжая его удовольствие. После у него остаётся не много сил, но он нависает надо мной, расставив локти и покрывая моё лицо мокрыми, горячими поцелуями.

- Ты хочешь, чтобы я снова тебе родила парня? - улыбнулась я. - Футбольный клуб хочешь купить? - любовь моих мальчиков к футболу - слишком отражается на мне. Они гоняют, а я вечно сижу в стороне, попивая шампанское на пару с сестрой.

- Почему нет? - тихо отозвался мужчина, откидываясь на подушки и накрывая меня простынью. Вынужденная привычка, на случай, если ворвутся малые. Мужчина закуривает, с наслаждением затягивается и выдыхает, прикрыв глаза. Стучит большим пальцем по фильтру и улыбается. - Я хочу дочь.

Тихо произносит он, а я смотрю на него. У него это желание давно. Ему до сих пор горько и больно из-за потери малышки и я всеми силами его поддержала. Не знаю, как в этой ситуации надо было бы действовать правильно. Но я влюблённо обнимала, плакала вместо него, жалея маленькую дочку. Несмотря ни на что, Маша не заслужила такой участи. И мне до зуда захотелось вернуть Алису с того света и самой задушить.

А может его желание связано с тем, что я вечно шучу о патриархате в нашей семье. Я одна девочка и потому просто не могу не повиноваться четырём мужчинам. Люблю же! Нашему третьему малышу сейчас уже два года, и я всю беременность надеялась, что все врачи, узисты, и прочие специалисты, просто шутят, и там на самом деле девочка. Но…

Я даже плакала в машине на девятом месяце. Играли гормоны, я сильно хотела девочку…

- Я тоже. Но… Вит, это ведь такая лотерея. Я не против футбольной команды, хоть баскетбольная, - хохотнула.

- Я не о том… - мужчина повернулся ко мне и провёл пальцами по груди, придерживая сигарету другими. - Может, вернёмся к удочерению?

- Позволь вопрос… - сразу напрягаюсь я.

- Нет. Я не знаю, где её дочь, - догадался сразу Сапфир. - К тому же ей уже много лет, и я никто ей, не смогу смотреть на копию той, которая меня и тебя пыталась уничтожить. Я предлагаю совсем кроху.

Мы уже несколько раз поднимали этот вопрос. И обычно ни к чему не приходили, потому что все оставленные младенцы какое-то время проводили в больницах и после шли в программу. Отчасти, мы не хотели проходить процедуру, да и усыновление или удочерение - это слишком тщательный вопрос, который нужно обдумать. Потому мы об этом очень много говорили.

Особенно с тех пор, как снова стали супругами.

Он снова мой муж. Официально и давно.

Наш новый брак кардинально отличается. Во-первых, сам Вит. Он больше не большой и грозный вершитель судеб, страшный владелец Империи игорных заведений и тот, который может и правда убить тебя. Возможно, он бы был не против, если бы какие-то привилегии у него остались, но судя по всему, Вит не собирался пользоваться даже полезными знакомыми. Ещё ни разу, за все годы, он не воспользовался этим.

Вит даже после того, как мы всё решили и всё выяснилось, особо не изменил своего мнения о том, что было. Он не чувствовал вину за то, что мы тогда воевали и были врагами. Он лишь долго извинялся за то, что не верил мне. За то, что позволил какому-то левому человеку встать между нами и расстроить так хорошо настроенную жизнь. Нам не хватало долго-долго после тем для разговоров, мы долго ещё скрывали что-то друг от друга. А после. После была Венеция…

Она, наверное, станет “во-вторых”. Там мы всю неделю говорили. Это был своеобразный медовый месяц. Выпив в ресторанчике белого вина, насладившись музыкой и романтической атмосферой Венеции, мы вернулись в наш красивый номер… Если бы мы общались раньше, тогда бы провели эту неделю иначе. Но тогда мы как сели… Так и не встали, пока всё не переговорили. Это было сложно: а, ну-ка откройся человеку, который тебя предал! Конечно, непросто. Но мы решились. И не прогадали.

Он всё рассказал о Алисе. Не оправдываясь, не пытаясь защититься или извиниться. Объяснил, что будет любить каждого нашего малыша без исключения и мне нужно смириться, что он всегда будет любить дочку, которой не стало. И я его прекрасно поняла. Ведь он и правда любил ту кроху, всегда о ней помнил и ставил рядом с нашим сыном. Он настоящий папа, который будет горой за детей. Именно потому его так подкосила смерть малышки, безответственность Алисы…

Помню, когда только родился наш третий сын, он долго боялся взять его на руки. Стоял огромной скалой надо мной и с улыбкой игрался с Женей погремушкой, помогал мне, что-то подавал. Из-за операции я третьего сына не кормила грудью, и он спокойно вёл себя, как и двое прошлых. А потому, когда я предложила ему самому покормить, Вит чуть ли не триста раз переспросил - что, куда и как. Я же посадила его на диван, дала малыша и смесь.

Впервые я видела такого трогательного Вита. Такого слабого и ранимого Сапфира, который обычно похож больше на пса Баскервилей, раздавая пиздюлей всем в офисе. Не говоря уже о том, какой он был в казино, на боях или когда остервенело брал меня в кабинете… Впервые кормя малыша, он не двигался. Держал его одной рукой, другой осторожно бутылочку и ни на секунду не дёрнулся.

Я усмехаюсь, вытаскивая из-под простыни ножку и задумчиво её рассматриваю, вспомнив кардинальные преображения Вита.

- Что? - спросил мужчина.

- Вспомнила, как ты впервые кормил Женю, - ответила. - Да и вообще… Наша жизнь сейчас совсем другая. Порой, даже скучная.

- Лучше так.

- Безусловно, - киваю, прикладываясь головой к поголовнику и улыбнувшись. - Ты для этого сделал так много. Ты настоящая скала, стена, за которой мне не страшно.

- Решила в любви признаться? - Вит прищурился, втягивая сигаретный дым. - Я и так знаю, что ты любишь только меня. Ты бы ни с кем не смогла. Никто не вытерпел бы тебя.

- Я - зайка.

- Ты - стерва, - наклонил голову Вит, снисходительно усмехнувшись.

- Да, и это тоже, - кивнула. Спорить в этом бесполезно. - Тебе же нравилось со мной воевать. Нравилось, когда наблюдал за мной и ждал следующего шага.

- Нравилось, - тоже не спорит Вит. - Мне было интересно, куда тебя занесёт в следующий раз. И тебя заносило. Из крайности в крайность… Хватит, - он тушит сигарету и наклоняется, чтобы поцеловать. - Идём, хочу кофе с тобой на террасе выпить.

- Со мной… - тихо шепчу я.

- Помимо кофе больше ничего не предложу. Не собираюсь показывать твоё тело всем охранникам и садовникам. А они уже точно на работе.

Несмотря на то, что он хотел кофе, без душа мы никуда не выходим. Там мы оба ещё раз наслаждаемся друг другом, оставляем новые следы на коже, но уже без секса. На эту уловку мы не можем пойти. Ведь так теряется ещё больше времени и сил, которыми мы не особенно и располагаем. Уже через час нужно будет ехать по делам, решать насущные вопросы, отвозить детей по школам-садикам.

Так что мы останавливаемся только на террасе. Проводим там минут десять-пятнадцать, как и каждое утро. Пьём чёрный кофе, снова говорим об удочерении новорождённой девочки, и наслаждаемся обществом друг друга. Такой утренний променад просто необходим для нас обоих.

Наши отношения прошли многое. Страсть, боли, проблемы, разлуку, предательство, горечь, ненависть, любовь, желание… Мы с ним едва ли не сдались, когда переспали в том кабинете. Я была на грани снова быть с ним и потому так просто сдалась, он готов был собственными руками убить Алису и её брата, Артура. Его тогда едва оттащили от него. Буквально намотал того парня на биту и бил, бил и бил, пока тело не отказало после такого выброса адреналина.

Вит после рассказывал о тех двух годах его жизни. После смерти его дочери, когда я носила и рожала Даню. Он говорил, что был на дне. Словно делал всё, что он него зависело, работал, жил, горел в агонии боли и отчаянья и не мог приехать ко мне, чтобы просто увидеть. Уткнуться в мою грудь и просто побыть рядом. Со мной, с детьми. Боялся, не хотел чувствовать ничего, прятал глубоко свои мысли и даже не мог пить. Спорт спасал, но не до конца. Увы, но такое невозможно выбить из себя так просто.

Он надеялся, что у меня всё получится с Ильёй. Верил, что мы с ним не будем только спать, распишемся и станем родителями, а он…

После я рассказала своё. И все пазлы сошлись.

Мы не смогли бы друг без друга. Такая вот ирония судьбы. Мы просто никогда бы не смогли жить раздельно, даже не учитывая детей. Наши отношения начались с сильной влюблённости и страсти, а после появились уже и другие факторы. Я не выдержала, если бы он и правда завёл ещё кого-то.

Наверное, теперь бы думала над убийством и я. Уже всерьёз.

Ну, потому что он - мой. И так будет всегда.

А я - его.

Если будет надо, я за ним буду в воду падать, на самое дно.

Сейчас мы начали всё с чистого листа и я уверена, что сейчас всё будет иначе. Даже не “будет”. Уже иначе. Мы вкусили отношения на доверии и любви и теперь нам сложно отказаться от друг друга.

У нас есть смысл жизни - наши дети. Новый дом, новая работа и новые друзья. Сложно, но возможно простить предательство. Есть люди, которым счастье других встаёт поперёк горла и они используют твоё доверие против тебя. Вот это и произошло со мной, с нами. Мы доверились оба не тем людям. Мы наломали дров и теперь можем просто сделать выводы и жить дальше.

Просто нужно на всё это время. И силы.

И желание.

- Ты бы стал за меня сражаться, если бы изначально знал, что я не виновата? - тихо спросила я, зажатая между сильным мужским телом и перилом.

- Глупый вопрос, Карин, - тихо шепчет он.

- Ответь.

- Если бы знал всё, что знаю сейчас, я бы прострелил им бошки в ту же секунду, когда бы увидел вбросы. Но это прошлое… - снова попробовал замять тему.

- Да, - я поворачиваюсь к нему, опираюсь бёдрами о перила и улыбаюсь. - Ты сейчас стараешься…

- Нет, - он смотрит на меня сверху вниз и поднимает одну бровь, - я не стараюсь. Я просто стал тем, кого ты заслуживаешь, - усмешка покоряет меня и я уже почти не слышу его слов. Но они запечатываются на сердце.

Я впиваюсь в его губы. Кажется, от неожиданности он роняет чашку и та разбивается о деревянный паркет. А может, потому, что ему срочно потребовалось перехватить инициативу.

И правда. Вит доказал, что человек может меняться.

Главное, желание.

Я получила вновь шанс, который никогда не упущу. А он не упустит меня.