Глава 9. Настя

Возвращаюсь домой, где меня ждет еще один неприятный разговор. Теперь уже с Максимом. И я даже не знаю, как ему сказать о том, что все кончено. Злюсь на себя из-за трусости. В очередной раз думаю, что бегу от своих проблем, но на самом деле понимаю, что это бег от самой себя. Страх, что будет больно. А я чертовски боюсь этой боли.

Я боюсь привязанностей. Они делают меня слабой и открытой, ведь это, по сути, уязвимость. И неизвестно, что страшнее: получить удар от постороннего человека или же сломаться из-за ножа в спине от близкого.

Макс уже проснулся и с хмурым видом сидит з столом, крутя в руках пачку сигарет.

— Накурено, — отмахиваюсь от витающего сизого дыма и тоже сажусь за стол, прямо напротив Макса. — Разговор есть.

Мужчина кивает и подкуривает еще одну сигарету.

— Серьезный разговор, — уточняю я, на всякий случай, если с первого раза не дошло.

— Можешь идти, — спокойно отвечает он.

— В смысле?

— Насть, да понимаю я все, — с горечью говорит он. — Ты думаешь, что я слепой или тупой и не замечаю, что тебя словно подменили? Поэтому я не хочу причинять тебе боль, да и себя мучить больше не хочу. Ты можешь идти. Ты свободна, как ветер.

Теперь подкуриваю я. Вот уж не ожидала, что все будет так легко. В груди ворочается что-то непонятное, но я отказываюсь прислушиваться к этому новому, неведомому ранее мне чувству. Сожаление. И стыд. Мне стыдно перед Максом за все, что произошло. И я сожалею о том, что не смогла разобраться в себе раньше. Может быть тогда бы все совсем по-другому получилось.

— Поможешь мне? — поднимаю глаза на него.

— Собрать вещи? — зло усмехается Макс, однако быстро берет себя в руки. — Хорошо. Раз ты действительно считаешь, что это хорошая идея — помогу.

Спустя пару часов я стою на улице возле своей машинки. Макс возится с чемоданом, пытаясь запихнуть его в багажник, к уже лежащим там двум, а я нервно курю, чтобы как-то отвлечься от совсем не радостных мыслей.

Я ушла. От всех ушла. И я свободна. Только почему мне не легче теперь? Почему в груди жжет все, словно рана, обугленная по краям, которую кто-то невидимый посыпает солью?

Неизвестность. Она манит, зовет за собой, умоляет сделать этот шаг вперед. В невесомость. В пустоту. Вернуться на линию старта, чтобы начинать всю жизнь с самого начала. С чистого листа новой тетрадки. Неуверенным почерком выводить буквы, складывая их в слова. И до дрожи в коленках бояться допустить ошибку. На новом листе нет места кляксам. На чистом листе не может быть исправлений и помарок. Потом — сколько угодно. Главное, начать правильно. Чтобы хотя бы один листок был аккуратным.

— Куда ты теперь? — спрашивает Макс, захлопывая крышку багажника.

— Даже не знаю, — честно отвечаю, не глядя на него. — Пока что вперед, а там дальше в какую сторону жизнь повернет.

Теперь он молчит, и я украдкой кидаю взгляд. Макс, нахмурившись смотрит куда-то вдаль. И я понимаю, что ему нелегко. Возможно, в каком-то плане даже тяжелее, чем мне. Ведь теперь и у него начинается новый период в жизни. Новая глава книги.

— Если что-то не получится… — начинает он и на миг снова замолкает. — В общем, я знаю, что у тебя все-все получится. Ты у меня пробивная. Но знай… Я люблю тебя. И двери нашего дома для тебя всегда открыты.

— Твоего, — поправляю я, скорее для того, чтобы себе не оставить якорь. — Твоего дома, Макс.

— Нашего, — упрямо говорит он. — Это наш дом, Насть. И он будет скучать. Как и я буду скучать и надеяться, что ты вернешься.

Мне физически больно слышать эти слова. Потому что в них живет эта гребаная надежда на то, что все еще можно вернуть. А во мне живет лишь осознание, что сегодня я легким взмахом руки разбила сразу несколько судеб.

— Мне пора, — тихо говорю я, и чтобы не показывать своих слез, сажусь в машину и завожу мотор.

Макс кивает. На его лице улыбка, пусть и натянутая, больше напоминающая оскал, но улыбка…

И я знаю, что сегодня он снова будет пить. До полной потери рефлексов, пока не уснет прямо за столом. Но я верю, что у него все будет хорошо. Что он наконец найдет себе ту, которая сможет оценить его по достоинству и станет верной спутницей по жизни. А я просто опыт. Одна из ступенек на пути к счастью. И эту ступень пора перешагнуть.

Отъехав на некоторое расстояние от дома, паркуюсь у тротуара и достаю телефон. Четкого плана как, куда и зачем у меня пока нет, есть желание гнать просто вперед, и больше не думать ни о чем. Останавливаться возле придорожных гостиниц, когда устану и пить много кофе, чтобы как-то себя взбодрить. Глупое желание — ехать на край света за закатом, чтобы продлить этот маленький миг, закат моей прошлой жизни. А после обязательно будет рассвет.

Открываю приложение мобильного банка и хмуро пялюсь на сумму, лежащую на моем счету. Черт! Пальцы быстро переключаются между разделами и наконец, с третьей попытки попадаю в историю начислений. Ну скотина! Ну держись! Набираю номер Сергея — ему сейчас мало не покажется!

— Ты совсем там офонарел? — вместо «здрасти» ору я. Да и к чему здороваться еще раз, когда сегодня уже виделись?

— Мне определенно нравится, когда ты злишься, — смеется мужчина в трубку. — Не сдерживайся, не лишай меня удовольствия.

— Ты сохранился? Последний совет тебе от твоего бывшего сотрудника, хочешь? — понижаю тон, хотя внутри все клокочет от ярости. — Зайди на сайт страхового агентства и застрахуйся. Потому что через пять минут я затолкаю тебе эти гребанные деньги в такое отверстие, куда не каждый уролог рискнет полезть, понял?

— Буду рад поиграть в такие ролевые игры, — уже откровенно ржет Сергей, от чего я закипаю еще больше. — Могу пока сгонять в секс-шоп за страпоном. Как тебе такое развитие событий?

Бросаю трубку на соседнее сидение и вцепляюсь руками в руль. Нет, у меня были кое-какие сбережения, которые мне позволили бы некоторое время прожить в незнакомом городе. А там бы и работа нашлась. И все бы стало на свои места. Я бы получила уединение, полное одиночество и спокойствие, чего жаждала все это время…

И как же дохрена этих чертовых «бы»!

Вновь хватаю телефон, открывая карту. Значит, раз у меня пока нет определенного плана на жизнь, положусь на великую силу рандома. Зажмурившись, наугад тычу пальцем в экран. И открываю глаза, чтобы посмотреть, куда буду держать путь.

Великий рандом не подвел, так как тыкнула я в очень даже немаленький городок на берегу моря. И, что самое важное — рядом с горами. Улыбнувшись, завела автомобиль и набрала последний номер.

— Я передумала, — довольно сказала я, услышав голос Сергея.

— Ну вот, а я так завелся, предвкушая новый опыт и знания в сексуальном плане, — нарочито огорченно говорит он.

— В общем, твоей жопке ничего не угрожает, — рассмеялась я. — А деньги… Будем считать, что ты оплатил мне сполна за тот прекрасный секс.

Он некоторое время молчит. Слышу лишь сопение, по которому понимаю, что… Три… Два… Один…

— Ты сейчас специально выводишь меня из себя? — как-то тихо, со скрытой угрозой в голосе, произносит он.

— Ага, а как ты догадался? — просто отвечаю я.

— Я тебя поймаю, — рявкает он. — И твоя задница будет гореть огнем, усекла?

— Я буду ждать, — честно говорю я. И для меня эти слова звучат как признание. Не ему, а себе. Признание в том, что я все-таки действительно хочу, чтобы он это сделал. — И желаю тебе удачи, кот.

Почему кот? Почему, нахрен, кот? Само собой как-то вырвалось. Просто захотелось назвать так. Даже промелькнула мысль, что Сергей и Арик очень похожи. Одинаковые реакции на многие вещи. Только Арик где-то там, на просторах сети, а Сергей очень даже рядом. А вообще, как бы круто было, если бы это был один человек.

— Ты не успеешь соскучиться, поверь, — немного запыхавшись, отвечает Сергей, после чего сбрасывает вызов.

Ну вот теперь мы и посмотрим, успею я соскучиться или нет. Резко стартую с места, понимая, что у меня всего лишь несколько минут, чтобы убраться подальше из своего района. Потому что он, скорее всего, несется вниз, перепрыгивая через ступеньки. Хихикаю, мысленно потирая ручки.

Что нас заставляет вести себя, как неразумные дети — не знаю. Знаю, что адреналина во мне хоть отбавляй. Набираю номер подруги и слушаю гудки. Наконец, Алиска снимает трубку.

— Махнемся тачками? — минуя приветствия ору я, и не дождавшись согласия, продолжаю: — Жду тебя на выезде из города у старого заброшенного завода. Прямо на проходной. Нет времени объяснять, ничего не спрашивай.

Зная Алиску — не подведет. И через минут десять будет стоять там, как вкопанная.

Что и требовалось доказать. Когда я выруливала к проходной, Алиса уже сидела на капоте своей машины, покручивая ключ в руках.

— Мать, ты ебанулась? — спрашивает она хмуро. Пристально разглядывает, словно пытается найти подтверждение своим словам. — Если да, то прощу. Если нет, то хочу знать, что происходит.

— Не сейчас. Потом расскажу, — отмахиваюсь я. — Доки на тачку в бардачке. Там все, так что можешь ездить спокойно, только свои права и паспорт не забудь. Как только сядешь в нее, сразу дуй на другой конец города. Выжимай все, что можешь, лишь бы была видимость, что торопишься. Это на всякий случай, если у того придурка есть спецы, которые смогут получить доступ к дорожным камерам. Короче, штрафы я оплачу, если будут. Главное — засветись. Окей?

— Отойди от меня, — ржет Алиска, — я тебя боюсь. А вдруг это заразно?

— Алис, соберись, сейчас не время для шуток. В общем, если кто-то тебя спросит куда подалась я — не говори. Пытать будут — не говори. Убивать, резать, колоть, бить, в кипятке варить начнут — не говори!

— Настя, твою мать! А ну живо рассказывай! — по лицу подруги вижу, что та напугана.

— Да времени у меня нет! — в отчаянии выкрикиваю я. — Если хочешь, можем по телефону обсудить все, пока ты будешь усиленно изображать из себя меня.

— Хорошо, — кивает Алиска, протягивая мне ключ. И вдруг резко прижимает меня к себе. — Я понятия не имею, что за игру ты затеяла, но… Черт! Да я с радостью поучаствую в этой авантюре!

Облегченно выдыхаю.

— Спасибо.

— Давай уже, лошадка скаковая, — смеется девушка. — И помни о моей доброте!

Из города выезжаю без затруднений. Тихо радуюсь тому, что у Алиски, как и у меня, открытая страховка на автомобиль. Ее серая машинка отлично сливается с потоком остальных малолитражек, в отличии от моей, ярко-алого цвета.

Через некоторое время Алиска звонит мне и докладывает, что у нее все без происшествий.

— Так все же, что случилось? Не хочешь рассказать, нахренато я тут рассекаю по волнам дневного города? — ржет она в трубку. — Кому ты уже там перешла дорогу? Кабинету министров? Президенту? ФСБ?

— Дура, — мрачно отвечаю я, сосредоточенно крутя руль. — Всего-то трахнулась с начальником.

На какой-то момент в трубке повисает тишина. И мне всерьез становится плохо, как бы подружайка не грохнулась в обморок от такой новости. Она же за рулем!

— Ты… Что? — переспрашивает Алиска. — Ты переспала с Сергеем?

— Не прикидывайся, что не расслышала с первого раза, — огрызаюсь я.

— Я тебя сдам, — начинает орать Алиска. — Ты че, нахрен, с катушек слетела? Да такой мужик, как он… Да тебе хватать его надо было и держать в своих ручках цепко! Их огнемета расстреливать любую приближающуюся фрю к его драгоценной заднице!

— Заткнись, пожалуйста! — рявкаю я. — Ты не понимаешь… 1439f7c

— Да куда уж мне понять-то твой спермотоксикоз, овца ты! — Алиска переходит в диапазон ультразвука. — То хочу, то не хочу. Это буду, а это не буду! А ну вернулась живо! Я тебе мозги вправлять на место буду! А то они у тебя сменили место дислокации и перекочевали из черепной коробки в задницу! Туда же, куда ты сейчас усиленно запихиваешь свою жизнь!

— Так, блядь, я не поняла! Ты вообще чья подруга, алло? Ты какого хрена топишь за какого-то левого чела?

— Ладно! Ладно! Я не знаю, что за игру ты затеяла, но чую, что ничем хорошим это не обернется. И не сметь потом приползать ко мне в слезах и ныть о том, что ты такая дура, которая сама все разломала. Понятно? — грозно спрашивает Алиска.

— Ты чудо, — выдыхаю я, заезжая на АЗС. — Прости, я на заправке. Позже созвонимся, ок?

— Ты хоть куда мотанула-то, мать? — ржет она.

— Потом все узнаешь, — загадочно отвечаю я и отключаюсь

Куда-куда? Вперед я мотанула. Вперед.

Держа в руках картонный стаканчик с кофе, даю себе обещание: если он меня найдет, я никуда от него не денусь. Останусь до последнего с ним и буду строить свою жизнь, стремиться стать счастливой наконец.