Глава 21 Запоздало и внимательно

Когда Рёф, наконец, покинул зал, Анна поймала руки Максима и отвела их в сторону. Она сделала шаг назад и замерла, уперевшись спиной в барную стойку. Подумалось, что, может быть, удастся ближайшие дни не поднимать глаза от пола… И еще, что Марк боялся внимания Рёфа, а на деле ему пришлось терпеть другие прикосновения. Прикосновения другого.

Она услышала, как железная крышка прошлась по винту из стекла. Марк уже был рядом, он плеснул на самое донышко и залпом опрокинул несколько глотков, а потом скривившись шагнул к Максиму.

– Не дотрагивайся до нее больше, – произнес он ледяным тоном. – Никогда.

Анна нервно вцепилась в его локоть, боясь, что он не удержится и не станет ждать повода. Поднять глаза на Макса она по-прежнему не решалась. Но слышала его тяжелое дыхание.

– Черт, – на губах Марка заиграла легкая улыбка, – он думает, что я угроза. Угроза тебе.

Анна угадала раздражение, которое он прятал за веселыми подтрунивающими интонациями. Максим злил его, одним присутствием, одним фактом своего существования. Марк позволил себе всего лишь один короткий взгляд в его сторону, после чего совершенно забыл о том конце комнаты. Пара дней и в нем проснулся собственник. А Макс напоминал ему о собственной глупости, которая и дала случиться другому мужчине в ее жизни.

– Я угрожаю тебе, малыш?

Руки Марка медленно прошлись по ее плечам.

– Нет, – выдохнула она.

И почувствовала горячую ладонь на животе. Его пальцы смяли легкую ткань.

– Может быть, я угрожал тебе утром? – с насмешкой спросил он и скользнул рукой ниже.

Анне пришлось ловить его прикосновение.

– Пожалуйста, – произнесла она одними губами.

Он замер, сковывая порыв и дурманящий разум инстинкт.

– Хорошо, – кивнул Марк, – хорошо.

Он оттолкнулся от барной стойки и отступил.

– Тогда сама объясни ему.

Марк дождался ее кивка, повернулся и махнул охраннику.

– Проверь его и отвези, – бросил он ему.

После чего направился к задней двери, в проеме которой Анна увидела Севера. Он молча стоял и ждал брата.

– Слышал? – спросил Марк.

Север кивнул.

– Рёф излишне поверил в себя.

– Позвони на Восточный, – распорядился Марк, – скажи, что мы готовы помочь, пока анонимно, но пошли ребят. Разнесите ему пару точек, намекните на рамки.

– Сегодня?

– Сейчас. Дальше будет только хуже.

Они скрылись за массивной дверью, и Анне пришлось поднять глаза. Впрочем, Макс смотрел в другую сторону, он недобро косился на охранника, который приближался. И Макс явно не собирался позволять ему дотрагиваться до себя.

– Я сама, – бросила Анна.

– У меня приказ.

– Пошел вон, – ее резкий тон и злой взгляд заставили мужчину остановиться. – Принеси сменку.

На это боец согласился и, резко развернувшись, побрел к двери.

– Тебе придется раздеться, – Анна указала на кресло, чтобы он сложил одежду.

– Ты сегодня посмотришь на меня?

– На тебе может быть жучок…

– Анна, – Макс повысил голос, и она сжалась, как будто ждала удара.

– Мы поговорим, Макс. Но сейчас тебе нужно сменить одежду.

Она знала, что охранник вот-вот вернется и не хотела заводить этот мучительный разговор при нем. Хотя и не верила, что им удастся остаться наедине. Да и уместно ли… Или всего лишь пыталась отсрочить и искала отговорку.

– Ты другая, – сказал он еле различимо.

Она зацепилась за его синюю футболку, а потом все-таки скользнула взглядом выше. Он смотрел жадно и внимательно, надеясь уловить немой намек. Анна кивнула и вновь указала на кресло.

– Время, – добавила она.

Макс подцепил мягкую ткань и стянул футболку через голову. Его волосы вновь устремились ввысь вычурной укладкой, на его веки попросились черные блестящие тени, а на плечи заклепанная кожа.

– Что это? – спросила Анна, заметив повязку на его левом предплечье.

– Пустяк.

Она не стала интересоваться снова, понимая, что сейчас не время для ее расспросов, и успокоилась мыслью, что бинт белоснежен и не похоже, что рана беспокоит Максима.

Вернувшийся охранник бросил на стойку темный спортивный костюм, потом подцепил со спинки кресла ремень Макса и тщательно его прощупал. Макс сохранял спокойствие, но Анна видела, что весь происходящий остросюжетный бред ему нисколько не нравится. Она вспомнила себя в первые дни… в самые первые, когда мир брата внезапно закружил и ее, когда раненного босса внесли в квартиру поздней ночью и вдруг оказалось, что в ту сторону стоит сделать всего шаг. Шажочек.

– Можно ехать? – спросила Анна.

Охранник проверил всю одежду и начинал злить Макса въедливым вниманием, будто нашел послушную обезьянку. Пора прекращать и двигаться дальше. Хоть куда-нибудь.

В первой машине нашелся один водитель, остальные бойцы набились в машину сопровождения. Макс сидел рядом и неотрывно смотрел в окно, за которым знакомые улицы стремительно сменялись безымянными закоулками. Анна же смотрела на свои руки.

Мучительная дорога изматывала целый час, пока они не приехали в безопасное место. Макса решили спрятать в доме, в который ее уже привозили однажды. В фургоне и в бутафорской крови.

– Никак не уловлю разницы, – бросил он, взглянув на нее, когда охранник открыл дверцу внедорожника.

Анна ничего не сказала и соскочила на бетонную дорожку, что привела к небольшому частному дому, и пошла за строем мужчин. Звякнули ключи, и они вошли внутрь. Анна замерла посреди пыльной гостиной, следя за тем, как охрана проверяет комнаты и распределяет полномочия между собой. Макс устало опустился на стул, который жалобно заскрипел под его весом. Где-то звонко щелкнула клавиша и загорелись настенные лампы, выжигающие оранжевые пятна на старых стенах. Да, разницу уловить очень сложно. Наверное, его держали в таком же клоповнике. Поменялась лишь смена надсмотрщиков.

– Я смотаюсь в магазин, – сообщил один из бойцов и по разрешительному кивку высокого брюнета с густыми бровями, Анна поняла, что он и есть здесь главный.

– Можно нас оставить? – спросила она, поймав его взгляд.

Брюнет нахмурился, но все же согласился. Она знала, что среди их братии у нее не самая лучезарная репутация. Она могла сорваться на них, могла нагрубить, умела в подробностях копировать командующий тон Марка, как и его истеричные захлесты. Правда, ей для этого не требовался ни алкоголь, ни скверно сложившийся денек. Она становилась такой, когда хотела. И еще она прекрасно понимала, вернее успела выучить, что эти люди понимают только силу, а она могла ударить лишь словом.

– Мы останемся здесь? – проснулся Максим, когда последний охранник прочертил диагональ по истертому линолеуму и направился на кухню.

– Ты останешься, – поправила Анна.

Она подошла ближе и облокотилась на письменный стол.

– Надолго?

– Неделя.

– Без вариантов, да?

– Да.

Макс затих. Наверное, дорога забрала последние силы, даже взгляд смягчился, а его спокойный голос казался до безумного неуместным. Или это проснувшееся безразличие? Как защитная реакция.

– Макс, я хочу…

– Я не слепой, – вдруг перебил он, – я вижу, как они смотрят на тебя… не знаю, с напряжением что ли. Когда я был в плену, на меня смотрели совсем по-другому. И они слушаются тебя.

Он оторвал взгляд от своих ботинок и посмотрел ей в глаза.

– Мне не надо ничего объяснять.

– Прости, – едва различимо шепнула она.

Макс кивнул с улыбкой и отвел глаза.

– Ты совершаешь ошибку, – он остановился, подбирая слова, а потом заговорил быстрее и резче. – Я должен сказать. Потому что ты как раз ослепла и не замечаешь ничего вокруг.

Он очертил комнату указательным пальцем, и на его лице можно было с легкостью прочитать пренебрежение.

– У них оружие, угрозы… Ты сама говорила мне.

Он посмотрел с вопросом, и ей пришлось кивнуть.

– Я помню, – произнесла Анна.

– Все это круто и увлекательно только на экране, в жизни же это заканчивается кровью. Виктор проверил.

Анна дернулась от неожиданности. Нет, только не так… Она хотела молчать, Макс имел право на последнее слово, она сделала ему больно и унизила, он мог отыграться и наговорить резкого, мог отплатить любой монетой. Но только не так.

– Это низко.

– А мне плевать, – отрезал он. – Я не хочу, чтобы ты погибла, и говорю, как есть. Из-за этого дерьма твоего брата застрелили…

– Хватит.

Он резко поднялся и сделал шаг к ней.

– И если бы он дорожил тобой, – Макс красноречиво скривился, когда произнес «он», – по-настоящему дорожил, то не стал бы втягивать.

Анна ушла. Машинально шагнула в сторону и через мгновение оказалась в тесном коридоре, который вывел на кухню. Двое бойцов встретили настороженными взглядами.

– Здесь дышать нечем, – зло бросила она.

Прошла к окну и дернула ручку. Свежий воздух ударил в лицо, успокоив прохладной волной. Она закрыла глаза и, следуя бесполезной привычке, попробовала досчитать про себя хоть до сколько-нибудь.

– Сейчас нельзя уехать, – подал голос брюнет, как оказалось, обремененный проницательностью, – одна машина всегда должна быть под рукой. Надо ждать, когда вернется мой человек.

– Хорошо, – отозвалась она. – Кто останется с ним?

– Я и напарник.

– Его зовут Максим.

– Знаю.

– И он не пленник, – Анна развернулась, чтобы убедиться, что ее услышали.

– Ему придется остаться здесь.

– Да, и он не будет противиться. А вы будете проявлять уважение.

– Если он не начнет обострять, то без проблем.

Анна подумала, главное, чтобы сроки не затянулись, чтобы неделя не обратилась месяцем. Тогда есть шанс, что все пройдет спокойно. И в насмешку время ее собственного ожидания неожиданно увеличилось. Парень, отправленный в магазин, позвонил и сообщил, что его вызвали по другим делам. Главный брюнет развел руками, и Анна побрела в спальню. В ту самую, придавленную бесчисленными коврами и картинами. Полотенца, принесенные тогда Марком, все еще лежали на кровати. Она легла и натянула самое большое на плечи. Сон пришел к ней всего на пару десятков минут после пару часов закольцованных размышлений из собственных упреков и отголосков брошенных Максом фраз, его беспокойства и злости на ее беспечность. Неприятный внутренний голос набирал силу и встраивался в общий хор, напоминая, что когда-то все тоже самое она говорила Виктору. И даже злилась также.

Она шумно выдохнула и крепче зажмурилась. Дом затаился и погрузился в ставшую непривычной тишину, понадобилось всего ничего, чтобы она начала раздражать ее. Она не могла расслабиться, а вслушивалась и ждала прилива.

Услышав шум подъезжающей машины, Анна поднялась и выглянула в окно. К счастью, на этот раз он принес хорошее. Приехал Север. Она вышла, чтобы встретить его, и заметила Макса, который стоял с двумя охранниками и перебрасывался фразами. Шанс есть, да.

– Я за тобой, – сказал Север, войдя.

По его измученному лицу стало ясно, что чудес все-таки не бывает.

– Ты доконаешь себя, – выдохнула она.

– Я пропустил укол.

Анна кивнула – молодец, так держать.

– Ты один?

– Все заняты, – ответил Север, – нам сейчас едва хватает людей.

Значит, завертелось. Во всю силу. И может неделя стала неправдоподобно долгим сроком?

Север прошел в гостиную и поздоровался с мужчинами. Кинул брюнету на ухо пару слов, похлопал его по плечу и шагнул в сторону, прощаясь, но вдруг замер. Анна угадала направление его сосредоточенного взгляда и напряглась. Север нехорошо смотрел на Макса, а в следующую секунду потянулся к его руке.

– Перебинтовывали? – спросил он.

– Нет, – Анна подошла к ним.

Она почувствовала его напряжение, оно вдруг передалось ей и разлилось скверным предчувствием.

– Нож.

Когда в ладони Севера заблестело заточенное лезвие, он приказал Максиму не двигаться, и, подцепив повязку, вспорол слои бинта. Потом проверил их, прощупав ткань. И оказался прав. Анна увидела крошечный темный кружочек.

– Твою мать. Какого вы…

Он с трудом заглушил бесполезные проклятья.

– Проверь территорию, – быстро заговорил Север, а его рука уже нащупывала оружие, – ты вызывай подмогу, нам нужно срочно вывезти их.

Он посмотрел на наручные часы, и стрелки явно разожгли его тревогу с новой силой.

– Вы здесь уже почти три часа, если они выдвинутся с третьего квартала…

– То уже могли сделать пару ходок, – закончил брюнет, который тоже помрачнел.

Он выругался и направился к выходу, и в проеме его едва не сбил с ног вернувшийся боец.

– Там… там…

– Сколько? – спросил Север.

– Три машины.