Глава 6

Это был мой первый в жизни поцелуй, и, несмотря на все страхи и напряжение, все мое естество буквально потянулось навстречу мужчине. В теле образовалась невероятная леггкость, по коже пробегали волнующие мурашки, в голове шумело. Хотелось отдаться этим ощущениям, раствориться в них. Между нами вспыхивали и гасли зеленые искры, они, словно капли воды, стекали вниз и исчезали, теряясь где-то в мягком ворсе ковра.

Арквил зарылся рукой в мои волосы, выдергивая из них деревянную заколку. Они волнами рассыпались по плечам.

— Кер… — глухо прошептала я, с трудом переводя дыхание, когда мужчина оторвался от моих губ, переходя ниже, лаская шею. О! Слепая богиня, кто бы мог подумать, что поцелуи — это так хорошо! — Я не могу… Пожалуйста… Ммм…

Это нужно было остановить. Для него это всего лишь развлечение на ночь, а я, если зайдет слишком далеко, действительно никуда больше, кроме публичного дома, годна не буду. Собрав остатки растоптанной воли, я выставила вперед руки и оттолкнула мужчину, для верности отбежав к дверям.

— В чем дело?

Арквил тоже тяжело дышал, его глаза возбужденно блестели, весь его вид стал невероятно хищным. Шрамы вновь проступили, но не они меня пугали, а звериная тоска в его взгляде. Где тот добрый милый кер, что улыбался мне по утрам? О, нет. Сейчас вместо него был невероятно опасный волшебник, от которого лучше держаться подальше.

— Деревенские гуляки тебя привлекают больше? — плохо сдерживая рвущуюся наружу ярость, спросил он. — Сколько их было у тебя? Никто не был таким уродом?

Комната начала заполняться дымом, еще чуть-чуть, и, кажется, Арквил снова загорится.

— Что вы такое говорите…

Я понимала, что злые слова не относятся ко мне. Богиня, да я целовалась-то впервые! Но все равно на глаза навернулись слезы.

— А что? Есть другая причина, кроме той, что я тебе противен?

Огонь над ним взвился еще сильнее, почти доставая до потолка. Я ахнула, шокированно наблюдая за этим устрашающим зрелищем. В один момент воздух вспыхнул, и от Арквила прошла огненная волна, разошедшаяся во все стороны и ударившая в стены замка. Меня не задело каким-то чудом. Она прошла насквозь, словно меня и не было в комнате. Но стоило огню коснуться стен, как

замок содрогнулся, а от грохота заложило уши. Я вскрикнула, теряя равновесие, но все же удержалась на ногах.

Арквил опустился на кровать, больше не смотря на меня. А я внезапно перестала бояться. Словно кто-то по щелчку пальцев просто испарил всю мою панику.

— Уходи… — услышала я безразличный голос мужчины.

— Вы мне не противны, кер, — запоздало вставила я.

— Я сказал — уходи!

Он снова начал злиться, и мне бы лучше послушаться — переждать бурю, но вместо этого я сделала несмелый шаг к нему. Затем еще один, и еще. Пока не оказалась прямо напротив него. Опустилась на колени, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза.

Я себя чувствовала бабочкой, летящей на огонек. Впереди — огонь и смерть, но не лететь невозможно. Ждала, что он снова наорет, начнет прогонять, но Арквил лишь тяжело вздохнул:

— Почему ты отказала мне?

— У вас есть невеста, — ответила, не придумав ничего лучше.

— Опять подслушивала? — ехидно спросил он. — Помнишь, что я говорил про плети?

Нечистый немой! Вот сейчас, кажется, он точно не шутил. Или все же шутил?

— Впрочем, с этим разберемся позже. Ты обещала слушаться. И выполнять приказы, — он сухо кашлянул, глядя на меня, сидевшую перед ним на коленях, сверху вниз.

Это задело. Заставило вскинуться, всей душой ощущая разочарование:

— Значит, вот цена, которую нужно отдать, чтобы вы сдержали свое слово и помогли найти сестру, кер? — смотрела смело, больше не смущаясь и не краснея. А вот он не выдержал первым и отвел взгляд.

— Я не должен был… Извини, — по скупому тону было ясно, что извиняться он не любил.

И, тем не менее, обида никуда не прошла. Хотя я понимала, что виновата сама. Кто просил врать Арквилу с самого начала? А теперь, когда он считает,

что Миле в замке небезопасно, и подавно правду не скажешь. Слепая богиня, как же все запуталось.

— Вам не за что извиняться, кер. Видимо, я дала вам повод, — я встала и чуть поклонилась. Если не уйду отсюда прямо сейчас, то просто позорно расплачусь. — Мне нужно проверить Милу. Она могла проснуться и испугаться грохота.

Уже собиралась уходить, но он вдруг перехватил меня за руку:

— Она не проснется до завтрашнего утра, она под сонным заклятьем, — он замолчал, но руку не отпустил.

Молчание затягивалось.

— Через полчаса в моем кабинете. Я дам тебе инструкции, что и где купить для меня в Лигоре. — сказал уже совсем иным тоном.

А ведь я совсем и забыла про это. Когда, он сказал, приедет телега до города? Арквил потянул меня и усадил рядом с собой. Я подчинилась, сев при этом на самый край. Мужчина не смотрел в мою сторону.

— Я не разлучу тебя с дочерью, но ей рядом со мной опасно. А вот твоя помощь мне все еще нужна.

— Кер… но вы так ни разу ни о чем не попросили меня… — я была сбита с толку. — Не считая того, что один раз вас помыть…

— Да, точно. Ванну неплохо бы повторить. Приготовишь, как приедешь из города, — как ни в чем ни бывало приказал он. — И с завтрашнего дня будешь помогать мне в экспериментах.

Сказав это, он встал и, поправив рубашку, направился к дверям. Прежде чем выйти, бросил еще одну фразу:

— И насчет твоего подслушивания. Я действительно недоволен.

После его ухода мне потребовалось несколько минут, чтобы собраться, престать жалеть себя и наконец осмыслить произошедшее. Я невольно коснулась пальцами губ, заново проживая сладостные мгновения соединившего нас поцелуя. Каждая девушка мечтает о любви, взаимности, свадьбе… ну, по крайней мере, я из таких девушек. Не особо надеялась, что в моей жизни будет что-то хорошее, но это не отменяло того, что иногда я представляла себе бесплотные картинки призрачного счастливого будущего. Он должен был явиться, спасти меня и мать от отчима и потом обязательно признаться в любви с первого взгляда. И что получилось? Спаситель действительно явился, вот только у него есть невеста, а если бы и не было — я ему не ровня. Вместо признаний он предложил отдаться ему за деньги.

Реальность не так романтична, как хотелось бы, но ничего другого, кроме как принять ее, у меня не оставалось. Самое паршивое, что я почти жалела о своем отказе. Слишком сводящим с ума был поцелуй, слишком упоительным было объятие. И даже обидные слова и буквально выворачивающее наизнанку унижение не могли меня заставить не желать повторения. Пусть в этом нелегко признаться даже самой себе. Интересно было бы увидеть выражение его лица после того, как он бы понял, что я невинна, что все его домыслы о моих многочисленных мужчинах — это ложь, заставить его чувствовать угрызения совести, извиняться.

Хотя кого я обманываю? Кажется, еще лет сто назад существовало право первой ночи для кера-землевладельца, и касалось оно всех крестьянок, выходивших замуж. Так что все аристократы до сих пор считают, что предел мечтаний любой деревенской девушки — это лишиться чести в их объятиях. Вряд ли Арквил исключение. Так что все, что я получила бы, уступив ему — это его требование избавиться от Милы.

Судя по всему, он плохо контролировал свою магию, а та моя особенность в ауре, про которую он говорил, помогала мне защищаться от его огня. Но у племянницы этой особенности нет. Значит, нужно держать девочку подальше от хозяина замка.

Посмотрев по сторонам, обнаружила за высоким шкафом зеркало в полный рост. Что ж, нужно привести себя в порядок, раз все-таки мне предстоит поездка до Лигора.

Когда Арквил сказал мне о ней несколько дней назад, я воодушевилась. Даже если не удастся никуда больше зайти — интересно, как выглядит лавка магических ингредиентов. Вот только сейчас уже никуда ехать не хотелось.

Собственное отражение словно насмехалось надо мной — зеленые глаза блестели, губы припухли, волосы распущены, а один из рукавов платья соскользнул вниз, оголяя плечо. Неудивительно, что кер верит, что я продаюсь за деньги. Глядя на отражение, я и сама начинала в это верить. Слишком уж порочный и непристойный вид.

Я прикрыла глаза, мысленно представляя, что не одна в комнате. Кер подходит со спины, убирает волосы, обнажая шею. По телу пробежали мурашки, я почти ощутила его дыхание на своей коже… его руки, уверенно изучающие мое тело… «Скажи, Айна, сколько ты берешь за ночь?»

Вздрогнула, как от пощечины. И тут же остервенело принялась приводить себя в порядок. В моем воображении это звучало еще унизительнее, чем в действительности. Насмешливый издевательский тон, словно указывающий мое место.

Нет. Нет. И нет. Я не должна думать о нем. Не в таком ключе уж точно.

Поискав глазами заколку, нашла ее валяющейся на полу. Последний штрих — мои волосы снова убраны. Еще не мешало переодеться. После замечания кера о церковном платье его матери я снова начала носить свое, в котором попала сюда из дома. Но, пожалуй, лучше перетерпеть пару шуточек о том, что мне надо исповедаться, чем оставить открытым для глаз кера хотя бы кусочек своего тела.

Чтобы переодеться, пришлось зайти в комнату, где спала Мила. Арквил не соврал — судя по всему, она глубоко заснула и проснется нескоро. Выражение лица племянницы было умиротворенным, то и дело на губах проскальзывала улыбка. Наверное, видела что-то хорошее.

Смотря на нее, невольно улыбнулась сама, и вместе с тем накатила такая тоска, что захотелось завыть. Я знала, что прошло еще мало дней и спрашивать кера пока рано, но беспокойство о Елене съедало меня все больше и больше.

Слепая богиня, пусть с ней все будет хорошо!

Убедившись, что на строгом коричневом платье все пуговицы застегнуты, я на всякий случай поправила одеяло у Милы и отправилась в кабинет Арквила за указаниями.

Он сидел за столом, а в руках была кружка с его привычной жижей. Даже у дверей я почувствовала резкий травяной запах. Чем же он себя травит?

— Вот список, вот деньги, — не глядя на меня, сказал кер.

На краю стола лежал сложенный вдвое лист и кошель с монетами. Несмело подошла, не спеша все это взять. А меня не ограбят с таким богатством? Мда… недешевые травки получаются, раз на них нужно столько денег.

Мужчина молчал, уткнувшись в какие-то бумаги, я тоже. Неужели это все?

— Вы сказали, что дадите указания, кер, — осторожно напомнила.

— Соберись и жди телегу, Бальтазар должен кого-нибудь отправить. Тебя довезут туда и обратно. Купишь все по списку и привезешь мне. Вопросы?

Голос Арквила был спокойным, но чувствовалась в нем какая-то нервозность, и он по-прежнему не смотрел на меня. Немного поколебавшись, я взяла бумагу, деньги и вышла из кабинета, оставляя его одного. Разве такая его отстранённость не лучше? Если уж он сам говорит, что опасен, мне же лучше, если между нами будет граница.

Вот только почему на душе стало еще тоскливее?

***

Телегу за мной прислали примерно через час. Извозчиком оказался молодой парень, кажется, мой ровесник. Загорелый, с сильными руками и широкой улыбкой.

— Привет, я Томас, — помахал он мне рукой. — Садись удобнее, а то дорога разбита, трясти будет.

Дорога действительно оказалась паршивой. Но за веселой болтовнёй Томаса не показалась слишком уж длинной.

— Вон там еще пара мешков с зерном, видишь? Это мне отвезти надо будет, ты ведь подождешь, да? А вообще, каким судьбами к керу попала? Наш кер-землевладелец с самого прибытия кера Арквила сетовал, что негоже благородному без слуг обходиться. Все пытался к нему кого-нибудь из своих отправить. А ты чего такая тихая? Не укачало? Ты не беременна, часом? А то вот моя сестра брюхата, дак совсем не может на телегах ездить. Чуть что — сразу под куст, ух и рвет ее! Только зря продукты переводит…

Я невольно поежилась и принялась уверять парня, что не беременна. Не дай богиня еще дойдет слух до Арквила. Я еще от случайных слов Милы о матери отделаться не могу, не хватало еще и ложной беременности!

— …А ты песни любишь? Знаешь, я вчера такую веселую слышал в трактире. Хотя там неприлично, так что, наверное, не напою. Но было весело, мужики все ржали как кони. Там про прачку и богатого кера. Нет, не слышала? Жаль…

Самым забавным было, что, несмотря на многочисленные вопросы, ответов Томас не дожидался, делал лишь мимолетные паузы и сразу переключался на что-то новое. Я поначалу пыталась что-то вставлять, но потом просто слушала с улыбкой и изредка кивала или коротко восклицала. Дорога помогла успокоиться и настроиться на хорошее. Если поразмыслить трезво, ничего плохого не случилось.

Томас остановил у лавки с большим изогнутым кувшином на вывеске, из которого валил белый дым. «Все для всего от кера Вреднера». Прочитав имя владельца, я невольно прыснула в кулак.

— Я зерно поехал отвозить, через час вернусь. Встречаемся тут, но если что — без тебя не уеду. Так что сама обратно не топай, а то мне трепку зададут.

— Никуда не уйду, буду ждать, — заверила я парня с улыбкой.

Его простота и открытость подкупали, с ним не нужно было думать, что сказать, как себя повести, как посмотреть…

Томас уехал, а я осталась стоять перед магической лавкой. От волнения щекотало под лопатками — я впервые была в подобном месте. Собравшись с духом, толкнула дверь.

Она, блеснув зеленым светом, поддалась легко, звякнул колокольчик. Внутри пахло травами. Но не так, как у Арквила в замке — здесь это был аромат скошенного сена и цветущих полей. Он вызывал улыбку и приятные воспоминания. Казалось, можно скинуть обувь и пробежаться босиком по пшеничному полю. В лавке было не очень много места, и все оно оказалось занято широкими столами с разложенными на них пучками трав, банками с червями, какими-то жуками, глиняными черепушками со странной слизью.

Над каждым товаром висел ценник.

— Как вы сюда зашли?

Засмотревшись на сушеную ромашку — подумать только, стоила она целых три серебрушки! Да я бы сама насобирала! — я не заметила, как в зал вошел продавец.

— Через дверь.

А что? Каков вопрос — таков и ответ. Здесь магазин или что?

— Я сам ее закрывал, — нахмурился седовласый мужчина с морщинистым лбом.

Он подошел к выходу и потянул за ручку.

— Действительно, открыто… — озадаченно хмыкнул. — У меня сегодня у внука День Рождения, поэтому я хотел закрыться пораньше. Вы не могли бы прийти завтра, кера?

— Но я так далеко к вам ехала! Кер Арквил составил мне целый список, что нужно купить! — в доказательство я потрясла сложенным листком и — на всякий случай — увесистым кошельком, надеясь, что жадность лавочника все-таки победит.

— Вы от кера Арквила? Хм… — продавец нахмурился и спустя несколько секунд заминки все-таки разрешил. — Хорошо, но набирайте все сами. Весы в углу, бумажные кульки там же, я пока пойду собираться. Через полчаса у меня заказан экипаж до столицы.

— Спасибо большое, постараюсь вас не задерживать, кер, — облегченно выдохнула, разворачивая длинный список.

Хозяин лавки удалился в подсобку, а я принялась набирать нужные ингредиенты. С цифрами у меня всегда было плохо, но с весами было несложно управиться. Первым делом потребовались те самые сушеные ромашки. Брать их не хотелось. Ну в самом деле — неужели нельзя собрать их самому? Растут буквально везде, а отдавать монеты за то, что кто-то другой собрал их и

высушил, по-моему, величайшая глупость. Но все-таки, скрепя сердце, отмерила сто грамм этих самых ромашек. Если они так дорого стоят, то наберу их несколько килограмм и верну Арквилу деньги, что он отдал за нас с Милой отчиму.

Дальше по списку шли какие-то водоросли в горшочке, потом две банки с мутной желтоватой жижей.

Сложно было искать все эти странные вещи, понятия не имея, как они должны выглядеть. Упрощало задачу лишь то, что они были разложены на столах в ящичках по названиям в алфавитном порядке.

Я выставляла все на прилавок, и, в конце концов, там образовалась довольная внушительная коллекция мерзостей. Особенно долго я стояла перед червями в деревянных коробочках. Сами коробочки были закрыты, но надписи и рисунки на них реалистично изображали то, что внутри. «Опарыш обыкновенный», «Дождевые черви. Правильные». Кто бы мог подумать, что дождевые черви бывают еще и неправильными?! «Черви ресничные», «Земляные черви. Особенные»…

Десятки коробочек с разными названиями и картинками, от самых простых до экзотических, названия которых я даже не слышала. Интересно, а они там живые? Брр… Над коробочками висел листок со списком цен на них. У Арквила числились земляные черви. Нашла их в ценнике — десять серебрушек. Столько денег за горстку червей?! Просто грабеж какой-то! А на коробочке еще и подписано — «особенные». Интересно, в чем их особенность? Или тут еще какие-то есть?

— Я тороплюсь. Можно уже вас рассчитать, кера? — обращение резануло слух. Нечасто к деревенской девушке обращаются как к благородной. Но поправлять я не стала.

— Да, все, что есть на прилавке, — кивнула, подходя вместе с коробочкой. — И вот это еще.

Мужчина взмахнул рукой, и под его пальцами вспыхнули искры, подхватившие выложенные товары. Из-за его спины взмыл белый пергамент, перо и чернила. Я завороженно наблюдала за тем, как летающее перышко окуналось в чернильницу и само выводило что-то на бумаге. До чего же волшебно! Как в сказке!

Пока я наблюдала за работой пера, продавец собрал все, что я набрала в корзинку. Наконец перо остановилось и плавно спланировало на стол. Мужчина потянулся к бумаге, пробегаясь по ней взглядом.

— С вас триста пять серебрушек. Вот наименования купленных товаров с их ценами.

Сколько?! Слепая богиня! Вытаращив глаза от удивления, дрожащей рукой взяла лист. Внизу действительно было подписано: «Итого — триста пять серебрушек». Ну ничего себе! А быть магом — накладное дело! Неудивительно, что Арквил ничего не ест — с такими ценами на волшебные штучки не только есть перестанешь.

Стараясь не показывать замешательства, вытащила кошелек. Столько серебра там не было. Зато было несколько золотых монет, которые ценились по отношению к серебру как один к ста. Рассчитавшись с продавцом, положила бумагу и червей в корзинку, убрала подальше кошель и вышла из магазина.

Как же все-таки приятно выбраться на свежий воздух! Улица с высаженными в одну линию деревьями, между которыми стояли скамейки, была не слишком оживленной. Ждать Томаса оставалось еще как минимум полчаса, и я направилась к ближайшей лавке.

Я только что отдала три золотых! Деньги никак не желали выходить у меня из головы. Это была самая большая покупка в моей жизни. В нашей деревне на эту сумму можно прожить как минимум год. Чтобы чем-то занять себя, вытащила бумагу с ценами и принялась рассматривать.

Ромашки — три серебрушки, Ундария перистая — десять серебрушек… и на что только деньги потратила?.. Земляные черви. Особенные — двести серебрушек… шкурка рогонога… Стоп! Все внутри буквально заледенело.

…Земляные черви. Особенные — двести серебрушек…

Но… там же было написано, что они стоят десять? Как же так? Меня что, обманули?

Вскочив и прижимая к себе корзинку, я бросилась обратно в лавку. Продавец в этот момент как раз выходил из нее с небольшим кожаным чемоданчиком в руке.

— Подождите, подождите, кер… — быстрый взгляд на вывеску, и я понадеялась, что угадаю, — кер Вреднер! Тут ошибка, вы неправильно указали цену!

— Что? Кера, возьмите свои слова обратно, за сорок лет управления магазином я никогда ничего не путал! — он недовольно поджал губы, вытаскивая из кармана длинный изогнутый ключ, но вместо того, чтобы вставить его в замочную скважину, лишь поводил им в воздухе.

— Посмотрите сами! — я сунула ему бумагу с ценами под нос. — Земляные черви стоили десять! А вы взяли в двадцать раз больше!

Вреднер поморщился как от зубной боли.

— Земляные черви и стоят десять. Но вы взяли особенные. Они дороже.

— Но… — я замялась, не зная, что сказать. — Я просто не нашла других. Вы должны были предупредить меня! Пожалуйста, позвольте обменять!

От осознания сделанной ошибки и ее стоимости начинало тихонько колотить.

— Мне некогда, я уже уезжаю, — отмахнулся от меня мужчина.

— Пожалуйста! Это ведь не мои деньги! Дайте хотя бы вернуть этих особенных, кер… — я вцепилась ему в локоть, но тот грубо стряхнул меня.

— Что за манеры?! Отойдите, или я вынужден буду вызвать полицию.

— Это займет всего минуту, пожалуйста, разрешите мне вернуть червей!

— Уже экипаж приехал, я опаздываю!

Лавочник быстрым шагом направился к остановившейся в нескольких шагах карете. Мне только и оставалось смотреть, как он садится в нее и уезжает. А вместе с ним и исчезала надежда исправить ситуацию.

Зло ударила рукой в дверь его магазина. Кулак обожгло болью, из глаз брызнули слезы, а дверь лишь молчаливо вспыхнула зеленым. Слуги нечистого — вот кто эти маги! Чтоб их всех после смерти в душегубку забрало!

Лелея ушибленную руку, медленно поплелась обратно к скамейке.

На коробочку с «особенными» червями смотрела уже с откровенной ненавистью. Слепая богиня, как же теперь это исправить? Да и Арквил тоже хорош! Зачем мне дал с собой столько денег? Все, что он заказал, стоило гораздо меньше. Чтобы меня ограбили по дороге? Так вот меня и ограбили! Так ему и скажу!

По щекам побежали злые слезы, которые я то и дело смахивала. Двести серебрушек… не пять, не десять… двести!

Вспомнилось, как пару лет назад отчим послал меня на базар, купить ткань ему на новую рубаху, и где-то по дороге у меня выпала пара медных монет. Даже не серебрушка. Я пол дня ходила туда-сюда пытаясь отыскать пропаду, да только без толку.

Ох и драл он меня в тот день за волосы! Чуть лысой не оставил! Что же со мной теперь Арквил сделает? С другой стороны, червей я ему принесу. Может, еще и ничего? Может, эти особенные такие, что их прям есть можно? А вкус лучше любого мяса и рыбы? Да за такие деньги они должны и шелк прясть, и от всех болезней излечивать, и сами серебром какать!

Бросив коробочку обратно в корзинку, громко шмыгнула носом.

Лавка «Все для всего» молча взирала на меня своими пустыми черными окнами-глазницами.

На мгновение даже появился соблазн разбить одно из них, залезть внутрь и забрать свои деньги, но я тут же отмахнулась от этой мысли.

И, тем не менее, за оставшееся время до приезда Томаса желание забраться внутрь возникало еще не раз и не два. Противный старикашка! Вот что ему стоило задержаться на минуту и поменять товар? Чтоб ему всю поездку икалось! Чтоб его понос пробрал! Чтоб он сам своих червей сожрал!..

— Эй, Айна, ты что, плакала?

За злыми мыслями я и не заметила, как мой возничий уже пригнал телегу, успел спешиться и сейчас взволнованный стоял рядом.

— Нет, — соврала я, вытирая щеки.

— Но я же вижу, — парень подхватил мою корзинку и подал мне руку, предлагая опереться. — Ты ушиблась? Упала где? Или обидел кто?

Я неопределенно кивнула, ожидая, что Томас сейчас снова продолжит бомбардировку вопросами, а затем перейдет с темы на тему, не дожидаясь ответа. Но тот молчал, встревоженно глядя на меня.

— Ах, да. Ты говорил, что тебе попадет, если обратно не довезешь… — фыркнула, понимая, чем вызвана его тревога — за себя боится.

— Да что ты такое говоришь?! Тебе идти не больно? А ну пошли к телеге, все расскажешь.

Томас усадил меня на телегу, опустевшую без мешков с зерном, и там же устроил рядом со мной корзинку. Сам сел на козлы и стегнул лошадь. Та медленно двинулась, колеса застучали по мостовой. Я зажмурилась и опустила голову на согнутые колени. Томас молчал, телега то и дело подскакивала на мелких камушках. Вокруг раздавались чьи-то голоса, скрипы проезжавших мимо телег, зазывалы кричали, приманивая народ в их магазинчики. Я поняла, что мы выехали из города по тому, как неуловимо изменился воздух и стало гораздо тише. Телега остановилась. Я открыла глаза, поднимая голову, и увидела, что Томас сидит напротив меня, по-прежнему очень взволнованный и напряженный. Не выдержав этого его взгляда, я как на духу рассказала ему, что случилось. Про особенных и обычных червей. Про то, как заплатила лишние двести серебрушек и не смогла вернуть ненужную дорогую покупку. По мере моего рассказа выражение лица Томаса светлело все больше. Под конец я не выдержала и спросила прямо:

— Чему ты так радуешься? Что это только моя вина и тебя не накажут? — мне самой было стыдно за свою резкость, но взвинченная до предела, я не смогла вовремя прикусить язык.

— Да ты что?! Я просто рад, что проблема всего лишь в деньгах, — искренне улыбнулся Томас.

— «Всего лишь»? Ты шутишь? Да я профукала целое состояние! — так и хотелось кинуть в этого беспечного парня чем-нибудь потяжелее.

— Держи, — он вдруг полез в карман и достал оттуда небольшой расшитый кошель. — Тут всего сотня, но, может, поможет. Отдашь своему керу, а остаток… я что-нибудь придумаю, как в деревню вернусь.

— Эээ…

Предложение вызвало у меня ступор. Во-первых, откуда у конюха такие деньги? Во-вторых, это слишком много, чтобы брать в долг. Чем отдавать? В-третьих, разве можно так легко предлагать такую сумму?

— Керу Бальтазару долг передали. Ну, кому я зерно отвозил, — пояснил парень с улыбкой. — Бери себе монеты, а я скажу, что кошель по дороге выронил. Я бедовый, так что поверят.

— Поверят? Ты спятил?! Да тебя первого обвинят в краже и повесят! — я с ужасом отодвинулась подальше, чтобы, не дай богиня, даже не коснуться чужих денег.

— Не, кер Бальтазар добрый, ну плетьми пару раз выпорет, да потом отработать заставит. А работник я знаешь, какой хороший? За пару месяцев управлюсь.

— Нет, — я затрясла головой, не допуская даже мысли, что могу принять его предложение. — Нет, нет и нет. Это ерунда, а не выход. И вообще, может, кер Арквил и не рассердится совсем или скажет съездить в лавку завтра, хозяин магазина уже вернется, и мы все без проблем поменяем.

— Ага, как же. Знаю я этих лавочников. Упрутся, и хрен им что докажешь. И чтобы деньги вернули — ни в жизнь. А уж насчет Арквила, я бы вообще… Ты знаешь, какие про него разговоры ходят? Почему он тут один без слуг заперся? Говорят, он заживо людей в гневе сжигает, чуть что не по евоному… Поэтому возьми деньги. Правда. За меня не переживай. Выкручусь. Я за тебя сейчас больше волнуюсь.

Нечистый немой. «Сжигает людей в гневе…» Если бы я услышала это до того, как попала в замок к Арквилу, то наверняка бы не поверила. Дикость какая. Даже аристократы не настолько сумасшедшие, чтобы вытворять такое. А теперь прекрасно знала о шрамах кера и видела, как, выйдя из себя, он чуть не сжег заживо Милу. Пусть случайно, пусть совсем не хотел причинить вред девочке. Может быть, он действительно кого-нибудь убил, потому и прячется в

одиночестве? Его отослали из столицы, чтобы замять дело, и он проводит свои жуткие опыты — ищет способ отомстить тем, из-за кого пришлось уехать?

И вот прихожу я, приношу совсем не то, что ему нужно, да еще и купленное втридорога… Допустим, мне ничего не будет, но что если рядом окажется Мила?..

— Айна, все в порядке? Ты побледнела… Хотя еще бы не побледнела, это я дурак, такие страсти тебе рассказываю. Ты это, успокойся, слышишь? Главное — все решаемо. Скажешь ему, что остаток скоро вернешь. Так, мол, и так…

— Томас, это, конечно, очень мило с твоей стороны, но я не могу, — постаралась улыбнуться парню, но вышло плохо. — Спасибо, но правду же все равно придётся сказать. Так что нет. Деньги я не возьму, тем более что они даже не твои.

Извозчик насупился, возвращаясь обратно на козлы.

— Ты думаешь, я бедняк, что ли? — фыркнул он. — Да я знаешь, какой рукастый?! У меня любое дело спорится. Живу пока с мамкой и батей, но у нас земельный надел большой, так что мне на нем дом построят. Не в этом году, правда, но в следующем точно начнем… Будет куда потом жену привести. И деньги у нас водятся. Сестре прошлым летом такое приданое справили…

Всю оставшуюся дорогу Томас рассказывал о своей семье, о том, что старший брат уже женат, живет с ними, и отцовский дом достанется ему, а ему будут строить новый — поменьше. Про то, сколько комнат в нем будет и какую живность он планирует завести.

Под его неунывающую болтовню я почти успокоилась и даже начала улыбаться.

Вот только дорога кончилась слишком быстро. Я так и не успела придумать, что скажу керу, как буду оправдываться, когда он недосчитается пары золотых монет.

Томас затормозил прямо перед воротами замка и бодро вскочил с козел. Подошел ко мне, помог вылезти из телеги и достать корзинку.

— Давай так, через пять дней приходи к полудню на ту сторону озера — там прямая тропа до нашей деревни есть, я принесу деньги. Так что если твой кер будет зверствовать — говори, что вернешь меньше чем за седмицу.

— Не надо, не вздумай!

О том, где Томас возьмет деньги, не хотелось даже думать. Почему-то казалось, что он или стащит у родных, или займет. А ведь я ему совсем чужой человек, чтобы помогать!

Из замка послышался какой-то шум. Томас весело мне подмигнул и вдруг, наклонившись, чмокнул прямо в щеку. Я возмущенно ахнула, но не успела ничего предпринять — парень уже отскочил обратно к телеге, запрыгнул на нее и дернул поводья лошади. Несколько минут — и только клубы пыли на подъездной дороге напоминали о добродушном конюхе.

Дверь замка открылась, показался всклокоченный кер. Он тяжело дышал, будто от быстрого бега, рубашка помялась, а одна из брючин порвалась прямо на коленке.

— Кер Арквил… что случилось? — от удивления я даже забыла о своем страхе.

В этот момент из-за спины мужчины выглянула белобрысая макушка Милы.

— Ты пришла! — она кинулась мне навстречу, радостно размахивая руками. — А мы тут играли.

— Наконец-то… — прошептал мужчина, подходя ближе и забирая корзинку. — Все, теперь она на тебе. Все прошло хорошо?

— Разве Мила не должна была проснуться только завтра? — удивленно спросила я, разглядывая подозрительно довольную племянницу.

— Видимо, что-то от тебя в ней все-таки есть, — неопределенно хмыкнул мужчина, скрываясь за дверьми. — Я буду в лаборатории.