Глава 27

Следующий день был ничем не примечателен, я проводила время с Инес, гуляла в полюбившейся части сада, валялась в постели, читая манускрипты с легендами, где кое-где были упоминания о ведьмах. Но ничего, что мне помогло, так и не нашла. А вот отсутствие Эсрайта смущало. Лорд пропал, Инес лишь загадочно улыбалась.

Тайну исчезнувшего лорда открыла утром, спусти сутки, Нисса. Оказывается, что он делал все, что бы оградить меня от назойливого внимания магов. Касдей с Самуэлем с ослиным упрямством добивались встречи со мной, но благодаря Эсрайту у них не получалось, я все время «только покидала» те места, в которые они совали свой нос: буквально пятнадцать минут, как ушла из парка, пять минут назад была в библиотеке и все в таком роде. И все это из-за слаженной работы опекунов. А посещать покои «невест» король наложил запрет. К нам могли войти лишь слуги и то ограниченное количество, опекуны, советники и сам король. А еще лекарь, в крайнем случае. Кажется, кто-то почуял угрозу от магистра Экра, и это была не только я.

– Лариса, я тебя порадую, сегодня будет новое испытание, – с порога заявила Инес.

– Замечательно, – почти пропела я. Просто пришло осознание, что чем быстрее будут проходить испытания, тем быстрее кончится весь этот фарс, а там война план покажет, может, умудрюсь выторговать у счастливого женатого дракона свободу выбора и передвижения. И средства, желательно. Хотя я же «типо маг», а они тут без работы не остаются.

– Это будет ужин участниц, – огорошила меня опекунша.

– Что? А в чем испытание-то? Просто поесть с девочками, с которыми ходила в ущелье? Легче легкого.

– Не обольщайся раньше времени, это уже третье испытание, с него обычно начинаются всякого рода казусы. Вроде слабительного в чай, парализатора в туфли.

– То есть игра пойдет жестче? Но мне-то чего боятся? Я же в открытую сказала, что не претендую на это место и даже король говорил, чтобы я не очень рассчитывала на него.

– Глупая, глупая Лариса, – рассердилась Инес. – То, что говорила ты, не имеет значения, если король выберет тебя. А то, что говорил он, ничего не значит, потому, как его слова слышала лишь ты! – Кажется, я первый раз увидела, как выходит из себя леди де ла Сарда. – И это было до того, как ты на вид помолодела лет на двести, – на двадцать, перевела я в уме.

– Я думала, что все уже решено на счет меня, – некстати вспомнился портал, отправивший меня из объятий его величества прямиков в собственные покои. – И буду продолжать так считать, пока он сам не скажет мне обратного.

– Ох, – схватилась за голову женщина. – И что прикажешь с тобой делать? Ты ведешь себя как ребенок. Если от проблем спрятаться, они не исчезнут!

– Знаю, – но как же хочется…

Время до ужина пролетело подозрительно быстро, и вот я уже надеваю платье, поглядывая в зеркало. Чудо, как хороша, чудо, как молодо выгляжу, видимо магия меняет меня, и девушки не зря начали видеть во мне соперницу. Вопрос только в том, чего хочу я. Что мне нужно…

Ужинали мы в небольшой гостиной, за круглым столом, сервированным на пятерых. И, судя по количеству блюд, наши «экзаменаторы» считают, что провести за столом мы обязаны не меньше часа. Иначе смысл в испытании? Поела за десять минут и сбежала из серпентария? Хорошая идея, кстати, жаль не оценят по достоинству.

– Вам не кажется странным, что тут никого кроме нас нет? – задала я назревший вопрос, оценив засыпанный пряными травами бульон и гренки к нему.

– А что тут странного? – пожала плечами Барабара и махнула ладонью, официант тут же подлил ей вина. – Испытывают-то нас, а не кого-то еще.

– Тебе бы поменьше налегать на подобные напитки, – осторожно заметила Оливия.

– А тебе-то что, леди «храню невинность для любимого» и «несу крест отбора»?

– Королеве такое непростительно, – почти шепотом ответила брюнетка и принялась за салат.

– Королеве можно все, – отрезала леди Аргайл и залпом допила содержимое бокала.

– Я так не думаю, – решила я поддержать Оливию.

– А тебя вообще никто не спрашивал, иноземщина, – поморщила девушка. – Хотя нет, я спрошу. Что ты с собой сделала?

– Что ты имеешь ввиду? – коли Барбара перешла на ты, то и я не стану расшаркиваться перед ней. Хотя, чую, зря, надо было сохранить дистанцию.

– Ты стала моложе. Сильно. И если раньше я верила, что король тебе не нужен и этот отбор для тебя такая же условность, как и для нее, – розовый ноготок ткнул в сторону Оливии. – То сейчас я начала в этом сильно сомневаться. Кажется, Сюзанна, кто-то хочет увести у нас из-под носа корону, – Сюзи прищурилась, но ничего не ответила, а вот самая младшая участница отбора не выдержала.

– Меня ты тоже в расчет не берешь, не так ли? – достаточно серьезно спросила она и вдруг стала взрослее, выпрямилась, расправила плечи.

– Ты слишком мала, детка, возвращайся в классную комнату или к нянечкам, учить реверансы и декламировать стихи, покажешь успехи – возьму тебя во фрейлины, – махнула Барбара рукой  и потянулась к центру стола.

– Какая же ты…

– Какая? Красивая, дерзкая, восхитительная? – последнее слово блондинка протянула по слогам.

– Дурилка ты картонная, – ответила я за Лизетт, и леди Аргайл побелела от ярости. А по комнате пробежал смешок, вот только никто из нас не смеялся. – Эх, и у стен есть уши, – понимающе хмыкнула я, представляя, как в застенках прячется король с советниками или опекуны. – Думаешь, что лучшая из лучших, сама себя обманываешь. К другим, как к пыли под ногами относишься, но разве ты лучше? Пустышка.

– Да я тебя! – взвизгнула Барбара и бросилась ко мне, за ней вскочили все девочки, вот только блондинка упала замертво, чем повергла нас в шок.

– Аргайл? Бросай так шутить! – у меня первой прорезался голос. – Аргайл, что с тобой? – через секунду я уже приземлилась рядом с девушкой на колени и схватила запястье, сходу пытаясь нащупать пульс. Сердце медленно, но билось. – Кто-нибудь, помогите! – крикнула я, и все вокруг пришло в движение.

Лизетт просто завизжала сиреной, а Оливия с Сюзи кинулись к двери с призывами о помощи и лекаре. Я же растерянно сидела на полу пытаясь приподнять девчонку, которая не считалась ни с кем. И думала о том, что Инес была права. Теперь игра пойдет по крупному, не на жизнь, а на смерть. У нас говорили: «кошелек или смерть», здесь и сейчас – корона или смерть.