22

Она попыталась оттолкнуть его, но руки Аарона были как тиски. В её глазах мелькнул страх, смешанный с отвращением.

«Это безумие, — подумала она. — и оно поглотит нас всех.»

— Отпусти меня, — выдавила девушка, голос дрожал. — Я не буду частью этого. Если ты тронешь её, я расскажу всем. Полиция, пресса — всё выплывет.

Аарон замер, его усмешка сменилась холодным блеском в глазах.

Синди почувствовала, как его пальцы сжимаются на её горле, не причиняя боли, но напоминая о силе, что таилась в нём.

Мужчина наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу, и прошептал:

— Не советую… ты забыла, что обязана мне всем? Кто вытащил тебя из грёбаной клиники, куда тебя упёк твой драгоценный Мейсон? Куда ты пойдешь, если я вышвырну тебя на улицу?

На панель раздвигать ноги?

Кому ты нужна кроме меня? Брату? Матери? Которые заперли тебя как собаку, лишь бы от тебя избавиться? Запомни ты никто без меня.

Синди закашлялась, пытаясь вырваться из его хватки, но без толку. Слова Аарона, словно ядовитые стрелы, вонзились в её сердце.

Мейсон… это имя было клеймом, напоминанием о прошлом, о том, на дне какой бездны она находилась.

Аарон, действительно был тем, кто протянул ей руку помощи, вытащил из трясины отчаяния. Но цена этой помощи оказалась куда выше, чем она предполагала.

— Ты сумасшедший, — прошептала она, пытаясь вырваться из его хватки. — Мой брат… он никогда не согласится…

Мужчина лишь усмехнулся в ответ.

— У него не будет выбора. Я умею быть убедительным, когда это нужно. И тебе стоит помнить, детка, что наша маленькая игра может закончиться очень плохо, если ты попытаешься помешать мне.

— Я не боюсь тебя, Аарон, — произнесла она, стараясь придать голосу твердость, хотя это давалось с трудом. — Я боюсь того, что ты делаешь. И я никогда не смогу простить себе, если позволю этому случиться.

Аарон отстранился, но не отпустил. Его взгляд изучал её, словно пытаясь найти трещину в броне её решимости. Улыбка вернулась, но теперь она была ещё более зловещей, предвещая что-то невыразимо ужасное.

— Ты думаешь, что можешь остановить меня? — промолвил он, его голос снова набирал силу. — Ты всего лишь пешка, Синди. И твоя наивность — это твоя самая большая слабость. Но знаешь что? Я люблю слабости.

Он ослабил хватку, позволяя ей сделать несколько глотков воздуха, но остался рядом, не давая сбежать.

— Подумай, Синди, — его голос звучал приторно-сладко. — Ты уже потеряла Мейсона, он отвернулся от тебя. Твоя семья заперла тебя. Я твой спаситель, твой единственный шанс на новую жизнь. Неужели ты хочешь вернуться в тот ад, из которого я тебя вытащил?

Девушка не ответила. Слова Аарона, хоть и болезненные, были правдой, от которой она пыталась убежать. Она была одна, без поддержки, запутавшаяся в паутине зависимости от человека, который теперь держал пару её брата в заложниках.

Она знала, что Аарон манипулятор, что он использует ее обиды и боль, чтобы добиться своего. Но в то же время, не могла отрицать, что он много сделал для неё тогда, когда все её бросили.

Синди обмякла в его руках понимая, что он прав и у неё нет другого выхода.

Мужчина усмехнулся, почувствовав, как сопротивление в ее теле ослабевает.

Глубина ее отчаяния была для него словно открытая книга. Он видел все ее раны, все незажившие шрамы, и знал, как их коснуться, чтобы вызвать нужную реакцию.

Его пальцы скользнули по ее щеке, нежно, почти ласково, но в глазах плескалось торжество охотника, поймавшего свою добычу.

Девушка закрыла глаза, отдаваясь на волю момента. Забывая о прошлом, о будущем, о любых предостережениях затуманенного эйфорией рассудка.

Ее губы приоткрылись в безмолвном согласии, приглашая его приблизиться.

Аарон склонился, его дыхание опалило ее кожу, и Синди почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

Это уже был не страх, скорее волнующее предвкушение, прыжок в бездну, где правила устанавливал не разум, а плоть.