23

Синди пошла в душ, а Аарон открыл бутылку конька:

— Чёртова баба, — пробормотал он себе под нос, — лишь бы ничего не испортила.

Как не вовремя в ней проснулась совесть и жалость.

Что это было? Женская солидарность?

Сейчас ему было не до её упрямства, слишком многое стояло на кону.

Ещё никогда он не был так близок к цели и не мог позволить Синди с её резким приступом морали всё испортить.

Победа была так близко, так осязаема, и теперь, кажется, могла рассыпаться в прах из-за женщины, которая, казалось, еще минуту назад была готова к компромиссам.

Он представил, как Синди, вся в пене, омывает тело, а в голове ее витают размышления о справедливости и правильности. Эти мысли, как заноза, впивались в его предвкушение успеха. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что ее внезапное пробуждение совести не было показной жалостью. Это та самая её внутренняя сила, которая могла перевернуть все с ног на голову.

Мужчина осушил полбутылки, словно запивал горечь. Холодный коньяк обжигал внутренности, но не мог заглушить тревогу, которая скреблась где-то на периферии сознания.

Аарон отставил коньяк. Тяжелый вздох вырвался из груди. Ему следовало бы это предвидеть. Ее упрямство, так раньше раздражавшее его, теперь казалось непоколебимой скалой. Это было не просто непослушание, это была принципиальность. И в этот раз, когда на кону стояло все, эта принципиальность могла стать для него фатальной.

Проще было бы избавиться от неё, но девушка была запасным вариантом, ещё одним рычагом давления на Мейсона.

Внезапный звук непривычного рингтона, вырвал мужчину из мрачных мыслей.

Олдбрук плотоядно улыбнулся, предвкушая момент триумфа, когда увидел имя звонившего.

— Ничего не хочешь мне сказать? — вкрадчиво спросил Мейсон в трубке.

— Кого-то потерял, Блэквуд? — усмехнулся мужчина.

На том конце провода повисла тишина. Потом собеседник Аарона всё-таки заговорил:

— Она что ко всему прочему потеряла телефон? — рявкнул Мейсон.

Аарон улыбнулся шире

— Неужели не узнал, дружище? Видимо стареешь.

— Олдрук? Ничего не понимаю. Откуда у тебя телефон Эмили?

— Твоя маленькая подружка у меня, — мужчина сделал многозначительную паузу.

— В каком смысле у тебя?

— Я похитил твою истинную, Блэквуд, она у меня в заложниках.

— И чего же ты хочешь? — усмехнулся Мейсон.

— О, это очень хороший вопрос, я хочу твою фирму…

Мужчину на полуслове прервал истеричный хохот.

— Ты что думаешь я блефую? — Аарон начинал злиться.

— Олдбрук, ты идиот? Если думаешь, что я из-за какой-то бабы подарю тебе дело всей своей жизни, то ты ошибаешься.

— Не какой-то бабы, она твоя истинная!- рявкнул мужчина в трубку.

— Ты её вблизи видел, Олдбрук? Так иди посмотри ещё раз, за одно глянь есть ли на ней брачная метка! Она просто моя секретарша и я легко найду ей замену!

Можешь сам на ней жениться или пустить по кругу! Мне плевать! И не звони мне больше, — Мейсон со злостью бросил трубку.

Аарон в ярости швырнул телефон Эмили об стену.

Экран, еще недавно светившийся ее обоями, теперь был лишь хаотичным нагромождением разбитого стекла.

Бутылка с остатками коньяка, которую он держал в руке, казалась ненужной. Вся его тщательно выстроенная схема, вся игра, построенная на манипуляциях и страхе, рассыпалась в одно мгновение. Мейсон, этот самодовольный хлыщ, оказался куда более прагматичным, чем Аарон мог себе представить.

«Секретарша», «брачная метка»…

Слова, которые должны были ударить по больному, лишь вызывали горечь осознания собственной глупости.

Он мог бы, конечно, разыграть сцену, кричать, угрожать. Но зачем? Мейсон не дрогнет. Аарон знал это. Претенциозный, расчетливый, он смотрел на людей как на фигуры на шахматной доске, и если пешка не представляла ценности, ее снимали с поля без сожаления.

В этом они с ним были слишком похожи. Извечные противники. Альфы соседних кланов, между которыми уже несколько лет идёт борьба за лидерство и территории.

Их вражда была не просто давней, она была родовой.

У их предков, дедов и прадедов, уже горели земли, окропленные кровью потомков обоих кланов. Это была борьба, в которой переплетались гордость, месть и жажда власти, передаваемая из поколения в поколение, как проклятие, от которого невозможно избавиться.

И сейчас у Аарона были на руках все козыри, чтоб наконец-то поставить точку в этом противостоянии.

— Упёртый ублюдок! Ну ничего, посмотрим как ты запоешь.

Аарон набрал на своём телефоне знакомый номер.

Ответили почти сразу же, после первого гудка:

— Да?

— Обрати её. Настало время сделать следующий шаг и подтолкнуть Блэквуда в нужном нам направлении.

Пора уже покончить со всем этим.