26

Синди чувствовала, как её воля растворяется под его руками. Она ещё пыталась сопротивляться, но тело уже предавало её, тянулось к нему, требуя продолжения. Она ощущала как жар разливается по венам, бурлит в крови, подчиняя себе каждое нервное окончание.

В её теле пробуждалась древняя, первобытная потребность, перед которой были бессильны все разумные доводы. Девушка закрыла глаза и сдалась. Каждое его движение было точным, полным скрытых обещаний, от которых её бросало в дрожь.

Боль и наслаждение сплелись так плотно, что она уже не понимала, где заканчивается одно и начинается другое. Остались только они вдвоём и этот пожар, пожирающий всё вокруг. Он почувствовал её капитуляцию и усилил натиск.

Губы скользнули к шее, оставляя горячие, почти обжигающие следы. Ладони прошлись по спине, обводя каждый изгиб.

— Какая же ты испорченная, — хрипло выдохнул Аарон, раздвигая её бёдра шире и одним движением срывая с неё бельё. — И мне это в тебе нравится.

Синди знала, что он прав. Эта тёмная, жадная сторона всегда жила в ней, но она прятала её ото всех. А сейчас прятаться больше не хотелось. Каждое новое прикосновение, каждый всплеск удовольствия стирали границы её личности. Она хотела отдаться ему целиком.

Наручники слегка врезались в кожу, напоминая о её полной беспомощности каждый раз, когда она пыталась потянуться к нему, схватить за волосы или хотя бы коснуться его лица. Это ощущение ограничения только усилило жар внутри.

Девушка дёрнула руками — раз, другой, — но сталь не поддалась. Синди тихо застонала от смеси раздражения и острого возбуждения: теперь она не могла даже обнять его, притянуть ближе, только извиваться под ним, раскрываясь перед ним полностью.

Мужчина опустился ниже. Горячее дыхание обожгло кожу живота, затем внутреннюю сторону бёдер. Когда его губы коснулись её там, Синди выгнулась, сжав руки в кулаки так, что ногти врезались в ладони.

Его язык двигался уверенно, безжалостно, доводя её до края. Разум девушки давно отключился. Осталась только пульсирующая потребность, требующая выхода. Она уже не контролировала ни стонов, ни движений бёдер — тело само отвечало ему, извивалось, просило ещё.

Аарон вошёл в неё пальцами — резко, глубоко. Она задохнулась, запрокинув голову. Жар разлился по венам, каждый нерв горел. Его движения стали быстрее, жёстче, а большим пальцем он продолжал ласкать её снаружи, не давая ни секунды передышки.

— Аарон… — вырвалось у неё хрипло, почти умоляюще. Синди инстинктивно выгнулась навстречу, бёдра сами раздвинулись шире, приглашая. Но когда она была уже близка к развязке, Аарон замер, вглядываясь в её лицо. — Скажи, что хочешь меня, — прорычал он низко, почти угрожающе, не двигаясь, мучая её ожиданием. Его пальцы замерли всего на мгновение, но ей это причиняло почти нестерпимую боль.

Она знала, что это игра, что он наслаждается её слабостью, но больше не могла сопротивляться. Она хотела его прикосновений, жаждала его тела и была готова унижаться, лишь бы утолить этот голод. — Хочу… — выдохнула она, голос дрожал.

— Тогда умоляй меня, детка.

— Очень хочу… пожалуйста… — прошептала она, её голос дрожал от возбуждения и стыда.

Он снова вошёл в неё пальцами — теперь медленнее, мучительно медленно, позволяя ей чувствовать каждый миллиметр, каждое движение. Синди выгнулась дугой, натягивая наручники так сильно, что дерево изголовья скрипнуло. Её грудь вздымалась и опадала, соски стояли твёрдыми от холодного воздуха и переполняющего желания. Она пыталась дотянуться до него взглядом, умоляя без слов. — Аарон… пожалуйста… — голос сорвался на хриплый шёпот. Он наклонился, его губы почти касались её уха. — Пожалуйста — что? — Его большой палец продолжал кружить по клитору, но теперь слишком легко, слишком поверхностно, не давая ей приблизиться к пику. Синди закусила губу до крови, пытаясь собраться с мыслями. Связанные руки делали её ещё более открытой, ещё более уязвимой — и это сводило с ума. — Пожалуйста… глубже… быстрее… я не могу больше ждать… Умоляю тебя. Возьми меня.

Аарон усмехнулся, но в его глазах промелькнула искра удовлетворения. Он склонился к ней, прошептал на ухо: — Ты была плохой девочкой сегодня, и это твоё наказание. Он поднялся с кровати, окинув голодным взглядом её обнажённое тело. — Ты должна почувствовать, чего можешь лишиться, если пойдёшь против меня. С этими словами он вышел из спальни, оставив её прикованной к кровати — голую и неудовлетворённую.