41

Эта глава содержит описание глубоких травматических переживаний, самоуничижения, суицидальных мыслей.

Текст предназначен исключительно для взрослой аудитории (18+).

Автор не поддерживает и не романтизирует насилие, абьюз или любые токсичные отношения в реальной жизни. Всё происходящее в тексте является вымыслом и служит исключительно художественным целям.

Если вам сейчас тяжело и вы нуждаетесь в поддержке, пожалуйста, обратитесь за помощью к специалистам или на горячую линию психологической помощи.

Берегите себя.

Синди продолжала лежать на кухонном полу, прижав колени к груди, и чувствовала себя отвратительно — физически, морально, духовно. Всё тело ныло, а внутри осталось мерзкое, липкое ощущение чужого присутствия.

Девушка задавала себе вопрос: как она могла принимать это всё за любовь? Любовь не может быть такой болезненной, такой извращенной.

Что же было не так? Где она совершила ошибку? Синди перебирала в памяти воспоминания, пытаясь найти ту точку невозврата, тот момент, когда всё пошло наперекосяк.

Может, она сама виновата, что была слишком слабой, слишком доверчивой?

Слишком хотела, чтобы её наконец-то спасли.

Или же с самого начала Аарон был таким, а она просто отказывалась видеть правду, закрывала глаза, предпочитая жить в мире иллюзий? Этот вопрос жёг изнутри, заставляя копаться в себе и находить всё новые доказательства собственной глупости.

Она просто запуталась, приняв зависимость за нечто большее.

Ей пришлось пройти через всё это, чтобы понять и разобраться в своих чувствах.

Она больше не знала, как верить, как любить, как смотреть в будущее без страха.

«Это моя вина», — эта мысль была острая как бритва. Она резала изнутри, но не убивала. Только заставляла чувствовать себя ещё грязнее.

Казалось, что весь мир вокруг неё стал серым и враждебным, а единственное, что осталось, — это желание спрятаться, исчезнуть, раствориться, лишь бы не чувствовать ничего.

Ей срочно надо выпить.

С трудом поднявшись,

Синди начала шарить в шкафчиках, в надежде найти хоть что-нибудь, чтобы заглушить тошноту. Но они, как и обещал Аарон были пусты.

Только пыль и одинокий окурок в пепельнице. Она выудила его дрожащими пальцами, прикурила от газовой плиты. Никотин обжёг горло, но не заглушил боль. Только добавил тошноты.

Слезы снова потекли по ее щекам.

Она вытирала их тыльной стороной ладони и продолжала курить, глядя в одну точку.

Она поняла, что должна что-то изменить, что не может продолжать так жить. Но как? Как выбраться из этой ямы отчаяния, в которую она сама себя загнала? Синди не знала ответа.

Вдруг ее взгляд упал на аптечку.

«Таблетки…» — промелькнуло в голове.

Может, там найдется что-то, что хоть немного притупит боль? Она рывком открыла её и принялась лихорадочно перебирать пузырьки и коробочки.

Анальгин, активированный уголь, пластырь…

Все не то.

Нужно было что-нибудь, что усыпит сознание, унесет ее прочь от этой реальности.

И тут взгляд зацепился за знакомую упаковку. Снотворное.

«Все лучше, чем ничего,» — подумала она, судорожно срывая блистер.

Не читая инструкцию, она выдавила несколько таблеток и поднесла ладонь к губам, но в последний момент замерла.

В голове вдруг стало тихо. Не спокойно — мертвенно тихо. Словно кто-то выключил весь шум отчаяния одним щелчком.

Она смотрела на таблетки и впервые за этот вечер увидела себя со стороны.

Жалкую. Сломанную. Готовую выпить что угодно, лишь бы не чувствовать, что с ней сделали.

Что она творит?

Отчаяние сменилось стыдом. Жгучим, обжигающим стыдом. Она швырнула таблетки в раковину и снова опустилась на пол, прикрыла глаза.

Что она делает? Зачем травит себя? Неужели она действительно так слаба, что не может справиться с собой без помощи химии?

Слезы продолжали литься, перемешиваясь с чувством вины и безысходности.

Может быть, Мейсон прав, и она действительно нуждается в помощи.

Но признавать это было страшно. Проще утонуть в этом болоте, чем протянуть руку и попросить о спасении.

Синди долго сидела неподвижно и смотрела на свои синяки.

Онп чувствовала животный, первобытный страх — страх перед Аароном, перед собой, перед тем, во что она превратилась.

И в этой тишине, среди страха и отвращения к себе, родилась простая, ясная мысль.

«Я должна уйти. Пока ещё могу, пока не сломалась окончательно».

Она больше не будет прятаться. Не будет глотать таблетки, чтобы забыться. Не будет искать виноватых.

Не будет плыть по течению, в надежде, что кто-то явится и спасёт её.

С неё хватит!

Хватит бежать от проблем.

Хватит прятаться в алкогольном дурмане.

Хватит ждать, пока он снова придёт и напомнит ей, кто здесь главный.

Она вернётся в клинику. Добровольно. Ляжет на лечение. Будет проходить терапию, всё, что нужно.

Даже если придётся признать, насколько она слаба.

Это не победа. Это не сила. Это просто выживание.

Синди вытерла слезы и глубоко вздохнула. Впервые за долгое время этот вдох не принес боли.

Он принёс ясность.

«Я ухожу от тебя, Аарон, — подумала она, глядя в тёмное окно. — Не потому что стала сильной. А потому что больше не хочу быть твоей.»

С этой мыслью, собрав остатки воли в кулак, она поднялась и побрела в ванну.