Глава 20

— Ну что, в чебуречную? — спросил Алексей, когда мы вышли.

Наверно, вид у меня был очень красноречивый, потому что он рассмеялся и обнял за талию.

— Да ладно, шучу. Прости, Лер, но тебя подкалывать — отдельное удовольствие. Ты так очумело хлопаешь глазами. Как сова, которую разбудили днем… чтобы натянуть… на глобус. Я сволочь, да?

— М-м-м… как тебе сказать? Наверно, к этому надо привыкнуть.

— К сволочи?

— К подколам твоим. Пока я немного подвисаю. Но желания отоварить по башке не возникает.

— Уже неплохо. Значит, привыкнешь. Ладно, ближе к телу. К желудку то есть. Куда ты хочешь?

— Понятия не имею, — я пожала плечами и добавила, забираясь в машину: — Не смотри на меня так, я не выпендриваюсь. Реально не знаю. Мне сейчас так много всего нельзя, что даже предположений нет. Типа, товарищ, нет ли у вас чего-нибудь вегетарианского? (И. Ильф, Е. Петров. «Двенадцать стульев») Хотя вегетарианское мне тоже далеко не все можно.

— Лера, я все это проходил. И даже не так уж давно. Не сам, конечно, за компанию. В принципе, везде можно найти что-то для кормящей мамки. Хотя не факт, что это будет вкусно.

— Когда-нибудь я закончу кормить, — сказала я мечтательно, потому что это время представлялось таким же далеким и нереальным, как коммунизм на всей планете. — И нажрусь всего запрещенного. Нет, я целыми днями буду есть только то, что сейчас нельзя.

— Если на тот момент мы друг друга не закинем во все черные списки, обязательно отметим. Самой мерзкой и вредной едой. И бухлом, разумеется. Очень хочется посмотреть на тебя пьяную.

— Лешка, тебе не понравится, — я зашипела, потому что снова запуталась в ремне безопасности.

— Ты блюешь? — деловито уточнил он. — Ругаешься матом? Танцуешь стриптиз на столе?

— Я слишком много говорю. Того, о чем потом жалею.

— Хм… — Алексей завел двигатель и по сантиметру выбрался с плотно заставленной парковки. — Тогда тем более стоит тебя напоить. И послушать. Много интересного можно будет узнать. Ладно, едем в грузинский ресторан. Думаю, хинкали с сулугуни тебе пойдет. И хачапури.

— Ок, — коротко ответила я. Имея в виду хачапури, конечно.

Он действительно то и дело ставил меня в тупик. Тем, что очень сильно отличался от мужчин, с которыми я до сих пор общалась. Это немного пугало, но при этом было жгуче интересно. И сам он был интересен. Его хотелось узнавать. Это тоже стало для меня чем-то новым.

С Максом все было и так ясно. Точнее, я думала, что все ясно, пока он не выставил себя с неожиданной стороны. Егор… тут получилось сложнее. Когда мы только начали встречаться, сам по себе он мне интересен не был, зато нравилось его слушать. Он умел рассказывать затягивающее. Как книги бывают — вроде, даже скучновато, но что-то не дает закрыть, пока не дочитаешь. А вот как человек… в нем не было ничего интригующего, побуждающего задавать вопросы, делать какие-то выводы. Я просто брала ту информацию, которую он подносил на тарелочке.

Наверно, в этом и была моя главная ошибка, в результате чего я оказалась замужем за человеком, которого толком и не знала. И винить в этом было некого, кроме себя. А себя не хотелось.

Мы приехали в маленький ресторанчик на Петроградке, притаившийся в паутине улочек рядом с Большим проспектом. Я всегда любила этот район, но даже не подозревала, что тут есть такие закоулки. Из шести столиков в уютном полуподвальчике было занято все два. Я любила места, куда ходят в основном свои. К сожалению, они редко выживают дольше нескольких лет.

— А вилки? — спросила я, когда официант принес нам здоровенные хинкали, по три штуки на порцию.

Тот посмотрел на меня так, словно я сказала что-то жутко неприличное. Алексей, в свою очередь, бросил на него такой взгляд, что тот мгновенно испарился.

— А что это была за пантомима? — спросила я, понимая, что только что жестоко опозорилась.

— Хинкали едят руками, — мягко пояснил он, хотя это как раз был повод цапнуть меня за задницу. — Иначе вытечет бульон. С сыром, конечно, не такие сочные, как с мясом, но неважно. Берешь за хвостик, — он взял с тарелки хинкалину, — прокусываешь в любом месте и высасываешь сок. А потом уже ешь. Хвостики оставляешь на тарелке. Они толстые и сырые, их не едят. Теперь ты это знаешь и при случае можешь важно просветить другого неофита.

— Леш, как у тебя это получается? — я надкусила тесто и вытянула бульон.

— Что именно? — не понял он. — Есть хинкали?

— Превращать проблему в ерунду. Вот мне сейчас было жутко стыдно, что облажалась, а ты объяснил, и…

— Лера, это моя профессия — превращать проблемы в ерунду. Хотя не всегда получается, конечно. А ты слишком много паришься из-за ерунды. Это не хорошо и не плохо. Это просто факт. Take it easy. Не бери в голову.

— Да мне хотелось бы жить легко, — вздохнула я. — Но что-то не получается.

— Ни у кого не получается жить легко, — Алексей положил на тарелку хвостик. — Разве что недолго. Но можно легче к этому относиться.

— Легко сказать!

— Нет, — его глаза вдруг резко потемнели, в уголках проступили морщины. — Не легко. У меня в жизни хватало… всякого. Кто-то от меньшего спивается или выходит в окно. Можно было сидеть и жалеть себя. Либо перешагнуть и жить дальше. Было трудно. Но я смог. И ты сможешь. Просто поверь, ладно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он накрыл ладонью мою руку и улыбнулся — и сразу из глаз плеснуло тем теплом, которое коснулось меня еще в нашу первую встречу.

— Постараюсь, — пообещала я, вполне искренне.

— Ну и умничка, — разломив остаток хачапури, Алексей протянул мне половину. — Давай, Золушка, доедай и поедем, пока не превратилась в тыкву. Сорок минут до полуночи.