Глава 30

«Подъеду в четверть одиннадцатого».

Алексей, как всегда, был лаконичен.

«И куда?» — уточнила я.

«Возможны варианты. Решим в процессе».

«А как одеваться?»

«Как хочешь».

Интересно! А если я буду в джинсах и свитере с оленем, а он меня куда-то в приличное место привезет?

Ну вот пусть тогда и парится сам. Хотя… он-то как раз вряд ли будет.

В итоге выбрала не роскошное, но вполне элегантное платье, в котором не стыдно в это самое гипотетическое приличное место. А если в неприличное, то не слишком пафосно.

— Хорошо, но чего-то не хватает, — оценила мама и вытащила из ушей серьги. — Немножко бриллиантов никому не повредит. Тем более на Новый год.

— Ма-а-а…

— Считай, что напрокат. Вернешь.

Родители жили… неплохо. Папа был из тех, кто предпочитает синицу в руке утке под кроватью. Он не жаловался на сердце, имел пристойный доход и упругую подушку безопасности. Некогда перебравшись из горкома комсомола в бизнес, позднее — вовремя! — вернулся на госслужбу и занимал далеко не самый заметный, но важный пост в городской администрации. Подробностей мне не рассказывали, однако по туманным намекам я поняла, что «вовремя» — это в тот момент, когда либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Папа предпочел третий вариант: грудь без крестов и голову на плечах.

— Лера, — сказал он, когда мы проводили старый год: они вином, я компотом, — мы тут с мамой подумали и решили сделать вам с Марусей подарок.

Мама, как фокусник из шляпы, вытащила откуда-то конверт.

— Что это? — на всякий случай испугалась я.

— Детишкам на молочишко, — усмехнулся папа.

В конверте оказалась дарственная на пакет акций промышленной компании, из тех, что на слуху, и выписка из реестра.

— Спасибо, — я расцеловала их. — Но вы хоть сориентируйте, это как — реально на молочишко или можно домик купить на дивиденды.

— Вот будет в конце января выплата за прошлый год, тогда и узнаешь. Только тебе надо карту привязать. Ну это после праздников сделаем. Лер, мы же знаем, что ты просить не любишь и у нас на шее сидеть не стала бы. Но у тебя ребенок и муж-козел. И возможности нормально работать пока нет. Так что… вот.

Я растрогалась и даже, может, пустила бы слезу, но тут запищал телефон: Алексей ждал внизу.

— Все, я побежала. Молоко в холодильнике, если что.

По ночам Маруся уже не ела, но мало ли. Поэтому надоила с запасом. Хотя молока стало заметно меньше, само больше не текло, стоило мне забраться под душ.

— Красивая какая! — сказал Алексей, когда я залезла в машину и поцеловала его. — Я по тебе скучал. И во сне видел.

— В неприличном? — уточнила я.

— Очень неприличном. Рассказать?

— Только не за рулем! Куда едем? Какие варианты?

— В «Девятое небо». Клуб. Там закрытое пати. Или… ко мне. Елка и детское шампанское.

— Сложный выбор, — я рассмеялась, пытаясь скрыть замешательство.

— Ладно, раз так, тогда в клуб, а дальше будет видно. Тебя до скольки отпустили?

— До утра.

— Ну и отлично.

В этом клубе я не была, хотя и слышала о нем. Закрытая вечеринка обосновалась наверху, в вип-зоне. Народу собралось много, знакомые общались, незнакомых формально знакомили. Что-то ели, что-то пили, разговаривали, танцевали. Как я поняла, это была не компания, а просто куча знакомых владельца клуба. Одни пришли плотно, на всю ночь, другие забежали между чем-то и чем-то.

Мне показалось, что Алексей кого-то высматривает, но не находит, и это его огорчает. Может, мы и приехали сюда ради этой встречи. И не хотела подслушивать, но невольно навострила уши, когда он подошел к хозяину, толстому и кудрявому.

— Оболенский? — пожал плечами тот. — Понятия не имею. Вроде, собирался. Но у него семь пятниц на неделе. И новая женщина. Так что…

Закончился старый год, стартовал новый. Когда время перевалило на второй час, Алексей решительно поднялся и подал мне руку.

— Поехали?

— Пить детское шампанское?

Не будем торопиться, да?

Но это было неделю назад, даже больше. А сейчас… начался новый год. Как новая жизнь. С чистого листа.

— Ничего с тобой не случится, если выпьешь глоток взрослого. До утра выветрится.

Мы спустились вниз, в холл, куда как раз вошла пара примерно нашего возраста. Темноволосого мужчину с жестким лицом и грацией дикой кошки сопровождала миниатюрная блондинка в белой шубке поверх голубого платья.

— Темыч! — обрадовался Алексей. — Я уже думал, ты не придешь.

— Здорово, — ответил тот. — С Новым годом. Мы там… немного задержались. Проблемы?

— На секунду. Простите, дамы.

Они отошли в сторону. Блондинка сняла шубу, поправила перед зеркалом волосы, вздохнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мужчины! Даже в праздник о работе.

— Ваш тоже юрист? — спросила я.

— Да. Адвокат.

Адвокат? По работе? В новогоднюю ночь? Может быть, но почему-то я все-таки засомневалась. После всего, что Алексей мне рассказал, тревожная кнопка срабатывала на малейшее шевеление.

Так, сейчас об этом думать не буду. Потому что…

Тут я поймала брошенный через плечо взгляд Алексея, и все мысли разбежались сами собой.

Потому что сейчас мы поедем к нему и займемся любовью. И если каких-то полчаса назад я еще не была уверена, готова ли перейти на следующий уровень, то сейчас сомнений не осталось. Как будто что-то встало на свое место, вошло в пазы.

В пазы? О боже…

Стало жарко, когда представила на секунду, как… шип входит в паз. Ярко представила, образно. Сглотнула слюну. Блондинка посмотрела на меня с понимающей улыбкой.

Ну долго они еще там будут?

Словно услышав, Оболенский хлопнул Алексея по плечу.

— Короче, если что — звони.

Мы попрощались, оделись, вышли на улицу. Такси уже ждало: свою машину Алексей оставил на стоянке.

— Можно было бы и пешочком, тут недалеко, — сказал он, открывая дверь. — Но так быстрее.