Глава 6. Чего я не знал

Две недели и два дня после побега Дэйдрэ

Аркелан

*

— Дорогой, ты уже второй день сидишь в своих покоях и не выходишь в свет, — проворковала мать, подходя ближе. Мэйлиэн намеревалась погладить меня по голове, но я умело избежал этой неуместной ласки. Я давно уже не ребенок. И она прекрасно знает об этом. Она выглядела как всегда сногсшибательно: тонкие острые ноготки покрашены черным лаком, одежда, едва ли скрывающая то, что должно быть прикрыто. Черная кожа и ремни, короткая юбка и высокие каблуки. Но даже на них она была ниже меня.

— У меня умерла любимая жена. Я буду сидеть в одиночестве, сколько захочу.

Мэйлиэн прицокнула языком и опустилась в соседнее кресло. Положила ногу на ногу, показывая разрез на юбке. В растопленном камине играли языки пламени. Дорогое удовольствие под землей.

— Как жарко. Может, потушишь его?

Я подавил в себе желание ответить грубо. Дэйдрэ любила этот камин. Мы часто разжигали его и занимались любовью прямо тут, на ковре. А теперь я этого лишен. Мне стоило последовать по ее следам, и я предпринял кое-что. Внутри сразу начала подниматься гневная волна, я сцепил челюсти, боясь выдать истинное настроение.

Мать не знала, но у меня имелись некоторые зацепки. Рандиэль доставил Митаса, выискав испуганного воина в самых темных лабиринтах Подземья, и после очень долгого разговора с применением пыток тот признался. Но совсем не в том, в чем я ожидал.

Митас проговорился, что плохо следил за Дэйдрэ по приказу Мэйлиэн. Причем началось это буквально с самой моей женитьбы. Прежние охранники также были в сговоре с моей матерью. А еще он помог мне установить точный день, когда пропала Дэйдрэ. Осмотрев ход на поверхность, я прикинул, куда бы могла пойти жена, и сделал вывод, что моя маленькая Дэя точно отправилась в направлении Орнена — ближайшего поселения к Андолинским горам. Поднял записи, проверяя торговые телеги в тот день. К сожалению, их не было, но вот сразу наутро из Подземья выходила партия зелий.

Тогда я отправил Рандиэля на склад за подробностями. И каково же было мое удивление, когда я выяснил все о склянках. Этот товар оказался одним из самых ходовых для дроу, и… его создавала моя жена. На крышке красовалась ящерка Сейхо, ее фирменный знак. Конечно, я знал, что она любит свои грядки, часто сбегая туда от ненужного внимания дроу, имел общее представление о ее увлечении зельеварением. Но чтобы ее скромные зелья составляли пятипроцентную выручку от общего экспорта Подземья?! Телега, груженая ими, следовала в Орнен, и мне подумалось, что жена наверняка воспользуется попуткой.

Я задался интересным вопросом: а чего еще я не знал о своей жене? Что происходило с ней здесь, в Подземье, пока я охранял границы от орков, считая дни до возвращения домой. Чего она мне никогда не рассказывала, пряча за смущенной улыбкой и сладкими поцелуями. И главное — почему? Постепенно всплывали все новые и новые подробности.

Все эти годы Митас с Логосом, которого так и не удалось пока найти, намеренно отпускали ее гулять одну по Подземью. Из его речи я понял, что маменька рассчитывала на несчастный случай. Я, конечно, прекрасно знал, что Мэйлиэн не любит Дэйдрэ, но глубина моих чувств к человечке не вызывала сомнений, и почему-то казалось, что этого достаточно. Я недооценил свою мать.

Она искала способ избавиться от нее, хотя маленькая Дэя ничем ей не угрожала. Оказывается, с самой женитьбы Мэйлиэн взяла Дэйдрэ в оборот, постоянно насмехаясь над ней. Я посетил сестру, и Лайрэ охотно рассказала, как водила «мою ручную человечку» на гимнастику, как они растягивали ее тело, вынуждая долго стоять на голове. Как та плакала, когда было особенно больно. Потом гимнастика сменялась эльфийскими танцами, уроками этикета и прочей лабудой, от которой бежит любая дроу.

И тут мне вспомнился смазанный эпизод из супружеской жизни. Кажется, это было на второй или третий год, когда после жаркого секса жена соскользнула с кровати и начала выполнять какие-то странные телодвижения, а потом изобразила стойку на голове и принялась медленно дышать. Я очень удивился, она заметила мой взгляд и больше так не делала. Если бы мы тогда поговорили…

— Взгляни на это с другой стороны, сын мой, — маменька отвлекла от воспоминаний. — Первый Дом ничего не приобрел, кроме захудалого Дара. Ан Дорр должны размножаться, иначе нас попросту уничтожат другие Дома.

— Этот Дар очень редок, — огрызнулся я. На что она намекает? — И наследуется по матери.

— Но Дэйдрэ так никому и не передала этот ген. Если бы у вас родилась одаренная девочка, мы могли бы заключить выгодный союз с… орками, например. Слышала, что смески у них выходят в мать. С кожей оливкового цвета и очень красивые.

— Мы были еще молоды, чтоб так серьезно думать о потомстве. Напомнить о продолжительности жизни дроу? Может быть, вместо того чтоб стремиться поскорее увидеть внуков, родишь себе еще одного ребенка? Слышал, любовников у тебя хватает.

— И все они лишь бледные тени твоего почившего отца. Ллос забрала себе лучшее, — с тоской вздохнула Мэйлиэн.

— Значит, ты можешь понять мои чувства.

— Пожалуй. Но траур тебе вредит, дорогой. Ты осунулся, похудел. Такой выдающийся дроу не должен беречь семя лишь для одной женщины. Ты сильный, высокий. Тебе передался редкий мощный костяк. Ты стал Повелителем, убив своего родного брата в схватке за титул. Так пользуйся им. Зачем привязался к простой человечке?

Мне надоели эти нотации, и я решил сменить тему.

— Ты не знаешь, куда делся Логос? Нигде не могу его найти. Хотел тщательно опросить его и узнать, каким образом жена попала в грибницу миконидов.

Я многое мог бы сейчас сказать матери. Но единственный способ обуздать жрицу Ллос — опозорить ее перед богиней, используя неопровержимые доказательства преступления. Кроме того, моя мать не знала об этом тщательно скрываемом мною секрете. Богиня Паучиха признала меня.

— Твой Логос… понятия не имею. Может, заплутал где-то? Вернется.

— Понятно. Жаль, его никто не видел уже пару недель. С момента смерти Дэйдрэ.

— Ох, бедные микониды, — патетично всплеснула руками мать. — Нарушили многолетнее перемирие, чтоб полакомиться живой плотью. Такой абсурд!

Двуличная сука. Казалось, эту женщину пропитал обман, вместе с ароматом дорогих благовоний и душных орхидей.

— Верно. Но теперь они не смогут никого сожрать.

— И правильно сделал, что уничтожил их! Кстати, Тирса спрашивала о тебе. Может, дашь ей шанс? Она гибкая, высокая и обожает Красные комнаты. Бедняжка грезит о тебе со времен Академии.

— Твое сватовство сейчас неуместно. Ллос отворачивается от тех, кто не соблюдает траур по любимым. Разве ты не знаешь? — вопрос-шпилька попал в самое сердце. Насколько мне известно, мать была в постели с новым дроу сразу после похорон моего отца. Он погиб, сражаясь с орками. Она не распространялась о последствиях, но они точно были.

— Верно… — выдохнула она. — Мне нужно идти. Удачи с поисками Логоса, — махнула рукой Мэйлиэн и удалилась, покачивая бедрами.

Жаль, что глава Первого Дома ан Дорр ставит меня перед таким выбором. Жена или мать. Жаркая чувственная любимая, или кусок холодного камня? Даже не знаю, что выбрать…