8.1

— Брат!

Из тени выступила Лайрэ. Моя дражайшая сестренка тоже решила посмотреть?

— Не вмешивайся. С тобой я поговорю позже.

— Ты сошел с ума?! Зачем хочешь подвергнуть Тирсу испытанию богини?

— Так надо. К тому же, как видишь, наши руки скованы. А значит, проходить испытание мы будем вдвоем. Согласна ли ты, Ллос?

Все зрители задрали головы, смотря в глаза своей покровительницы. Большие фиолетовые аметисты, инкрустированные в камень, или же изначально рожденные в нем, ярко сверкнули. Она была согласна. Что ж. С этой женщиной у меня всегда были хорошие отношения, в отличие от собственной матери.

— Тогда слушайте! Я узнал, что моя жена — жива!

По толпе пошел ропот.

— Что за бред, Аркелан? Ты совсем рехнулся? — завопила сестра, желая подойти ближе, но другие эльфы удержали ее на месте. Все они знали, что Аркелан никогда не бросает слова на съедение подземным червям. Иначе говоря, на лжи не замечен, а вот те, кто имели смелость врать мне, частенько попадали в пыточные.

— Тирса — одна из тех, кто виновен в исчезновении Повелительницы. Напомню вам, пока кольцо остается на моем пальце, статус Дэйдрэ неизменен. Они разыграли сцену перед моей женой, заставили ее поверить в измену и ступить на Поверхность. Знаете, чем это грозит?

— Годы несчастий!

— Смерть!

— Упадок!

Возмущенный шепот доносился со всех сторон. Суеверие, впитанное с молоком матери, крепко укоренилось в сознании каждого эльфа. Даже в моем.

— Но мы можем выбрать новую Повелительницу, верно? Или отыскать мою сбежавшую человечку, — улыбнулся я довольно, глядя в глаза Тирсы. В них наконец мелькнул страх. Какой высоты порог у этой суки? Я потянул ее на себя, приобнимая и шепча на ухо.

— Понравилось разыгрывать мою любовницу перед глазами моей жены? Любимой жены, Тирса. Думаешь, я оставлю все как есть? — переплел с пальцами Тирсы свои. Почти нежно.

— Аркелан, — она затряслась от страха. На темной коже лба выступил пот.

Один рывок — и наши руки снова над жаровней, лава почти касается пальцев.

— Получится ли достойная Повелительница из этой женщины? — спросил у статуи, и сквозь жар, поднимающийся от чаши, опустил наши сплетенные пальцы в обжигающую желто-оранжевую расплавленную руду.

Боль сразу прошлась по моей руке, от самых кончиков до плеча. Но я, сцепив зубы, продолжал держать ладонь в лаве. Тирса, стоящая рядом, дико закричала, а потом упала на пол. Наши руки больше ничто не сковывало. Ее ладони вообще больше не существовало. Наручники расплавились вместе с пальцами и запястьем эльфийки. Ллос приняла мое подношение.

Я спокойно извлек свою конечность из жаровни, показывая всем зрителям абсолютно целые пальцы. А потом сел, склоняясь над Тирсой.

— Говори, кто был мной? Если не хочешь, чтоб я окунул тебя в купель Ллос целиком.

— Ло… Логос, — выдохнула эльфийка, растеряв всю свою уверенность и сексуальность. Конечно, от такого позора так просто не отмыться. Жрицей ей больше никогда не быть. Придется найти себе какого-нибудь представителя из последних Домов и взять его в мужья.

Но у меня был еще один интерес.

— Кто следил за мной?

Если Дар копирования был у Логоса, значит, он забрал его у какой-то эльфийки. Впрочем, теперь он унес его с собой в могилу, так что одной проблемой меньше. Конечно, меня очень интересовала причина, почему один из моих лучших воинов, приближенный к Дэйдрэ, не рассказал о своем умении, предпочитая служить моей матери.

Тирса вздрогнула, перевела взгляд за мою спину, а потом скрипнула зубами.

— Прости… — я услышал легкий хлопок. Девушка отключилась, из ее рта полилась пена. Ллос! Капсула с ядом!

Повернулся назад, натыкаясь на стальной взгляд матери. Чем она так запугала Тирсу, что девушка предпочла отдать жизнь Ллос, а не выдать тайну? Ответ не был озвучен, но я знал, кто его знает. Есть ли смысл медлить еще больше? Нет.

— Стражники! Схватить ее, — ледяным тоном произнес я. Эльфы в черной форме на секунду замешкались, и двоим это стоило жизни. Отравленные шпильки были метко посланы в беззащитные шеи. Остальные сразу подобрались и скрутили Верховную жрицу перед лицом богини Ллос. Зрители знали, что это значит.

Мэйлиэн окончательно потеряла благосклонность богини.

— Что ты творишь, Аркелан?! Она же твоя мать! — кричала Лайрэ, но никто не подпустил ее ближе.

В зале появился генерал, подошел ко мне, острым взглядом анализируя все, что произошло здесь в его отсутствие.

— Есть новости, Повелитель. Я нашел зацепку.

— По традициям моего народа, я даю преступнице три дня, чтобы сознаться. Это смягчит приговор. Спустя это время состоится суд, где будут присутствовать главы двенадцати Домов. От лица Дома ан Дор временно выступлю я. Разошлите приказ, — кивнул двум свободным стражникам.

Когда толпа рассосалась, а мать увели во временную камеру, в храме богини стало почти пусто. Остался только я, задумчиво смотрящий в лавовый поток, стекающий из брюха паучихи. И Рандиэль, застывший рядом.

— Ты теперь мне должна, Ллос, — обратился я к богине, дерзко смотря ей в глаза. — Я положил на твой алтарь молодую яркую жизнь. И собираюсь запихнуть в него свою мать. Ты довольна?

Аметисты не отвечали.

— Я готов многим пожертвовать ради Дэйдрэ. Титулом. Кровью. Рукой или всем собой. Ее появление в моей жизни — твоя заслуга, но я не смог уберечь ее.

Глаза статуи мигнули.

— Я понимаю свою вину, Ллос. И принимаю твое наказание. Но прошу дать мне второй шанс. Моими руками принесено достаточно смертей на твой алтарь, и я продолжаю оставаться твоим орудием. Позволишь ли ты мне теперь начать жить своей жизнью? Оставить свой народ и найти мою Дэйдрэ?

— Оставить? — напрягся Рандиэль.

— Да. Я должен найти ее.

— Но орки…

— Мы справлялись с ними прежде, справитесь и сейчас без моего Дара. Я сделаю запрос в семью Альторрэ. У Дэйдрэ есть сестра, возможно, она достаточно подросла, чтоб мы могли купить еще один Дар.

— Без испытания я не смогу его принять.

— Значит, пройди его. Дай руку.

Ран приосанился и взглянул в глаза статуи. Вздохнул и коротко кивнул.

Мы одновременно погрузили ладони в лаву. И вытащили их целыми и невредимыми. На губах друга заиграла усмешка.

— Вот ты и получил благословение.

— А ты — ответ на свой вопрос.