17

Вылетаю из воспоминаний, слышу хлопок откупориваемой бутылки, декан поднимает бокал:

- И так, дорогие коллеги, хочу поднять этот бокал за нашу замечательную Яну Владимировну! Пусть этот грант станет началом взлета нашей кафедры, да и всего вуза!

Коллеги салютуют и я слегка пригубливаю бокал, улыбаюсь счастливо.

- Огромная работа была проделана, но это только начало, все это прекрасно понимают, дальше нас ждет реализация проекта. Так что, наша дорогая Яна Владимировна я жду от вас радостных новостей…

Декан смотрит на меня цепко. С виду невысокий мужчина, щупленький, в тяжелых очках родом еще из советского союза, но на деле очень строгий и хваткий, поэтому на его слова я лишь киваю.

- Ну что же коллеги, отпраздновали, но работа не ждет, - ставит своеобразную точку в праздновании декан, а я тянусь за кусочек тортика, хочу его положить на тарелку, так как со вчерашнего вечера ничего не ела, нервы… Все ждала ответа, а он пришел сегодня утром и радости не было предела.

Только пальцы соприкасаются с чужими. Мужская рука, одергиваю свою ладонь и поднимаю глаза на коллегу.

Семен Павлович смотрит на меня с легкой улыбкой и недоумением. Не ожидает, наверное, такой реакции и я расслабляюсь, улыбаюсь в ответ.

- Позвольте положу вам кусочек, Яна Дмитриевна, - отвечает молодой мужчина учтиво и смотрит мне в глаза чуть дольше, чем того требуют правила приличия.

Давно замечала интерес коллеги, но после развода я сторонюсь мужчин. Сначала было не до них. Всю беременность я писала работу, защитилась, родила, вернулась на кафедру, в университет после родов практически.

Но первое, что я сделала, избавившись от кольца Михаила – я уехала из столицы…

Мой муж не простил мне предложение своего конкурента, а я не могла больше видеть никого, кто хоть косвенно напоминает Воронова. Будь то враг, или друг.

Но я не знаю то ли мне повезло, то ли там на верху кто-то наконец сжалился надо мной. Помню, как сидела в кабинете Виктора Юрьевича, собранная, без косметики, в деловом костюме, который прихватила из гардероба Люся моя, Людмила.

- Значит хотите уехать из столицы? – спрашивает тучный мужчина и смотрит на меня из-под сдвинутых бровей.

Наверное он уже знает, что я больше не воронова и наверное он отменит свое предложение относительно возвращения на кафедру, а я…

Я не хочу уже ничего, хочу домой, в свой родной край, к родителям. Столица ломает и выплевывает, а я всегда была не у дел…

- Не хочу больше здесь оставаться, я в свой родной край возвратиться хочу, просто вы сделали мне предложение вернуться в университет, дали время подумать и я… я благодарна вам, Виктор Юрьевич, но не хочу вас подводить… не останусь я тут…

- Надо же, Яна, надо же…

Говорит вдруг задумчиво и смотрит на меня пристально:

- Мне жаль, что вы развелись. Всегда завидовал Михаилу, что ему всегда все самое лучшее достается…

Говорит и в глаза мои смотрит, а у меня сердце вскачь и ладошки потные, потому что не хочу слышать, что может мне предложить, но конкурент моего мужа удивляет:

- Вы мне всегда нравились Яна, всегда. Есть в вас цельность. Гордость. Женственность. Стать… И сейчас, будучи в столь тяжелом морально – финансовом состоянии, вы решили не подводить меня…

- Я… - хочу ответить, но мужчина поднимает широкую ладонь с толстыми пальцами, где на безымянном выделяется толстый золотой ободок, а я с болью на свою руку смотрю, там где недавно было колечко сейчас белый след, интуитивно тру его, чтобы стереть, но понимаю – нужно время и этот след исчезнет, не останется шрамом, а вот на сердце порез так и свербит болезненно и не утихает…

- Не стоит Яна Владимировна. Есть у меня один вариант. Все же Воронова я терпеть не могу, так что, хоть так позлорадствую и помогу вам. Вы будете переведены в любой вуз, который захотите, работайте и параллельно защищайте диссертацию - вы как никто заслуживаете этого…