49

Пока машина плавно рассекает улицы Яна тоже засыпает…

А я на жену свою бывшую смотрю. Нежные реснички отбрасывают тень на скулы, губы немного приоткрыты. Красивая она и спит как ангел. Просто я знаю, что этот ангел пал и от этой мысли все нутро сворачивает. Вспоминаю, как предала меня и вулкан, который казалось бы притих за столько лет вновь просыпается.

Машина тормозит, а я не понимаю как жены своей бывшей касаюсь, почти невесомо проводу рукой по лицу.

Улыбается во сне и имя мое произносит, как когда-то, только вот как понимает, где и с кем, вздрагивает, распахивает глаза и смотрит на меня затравленно, как если бы я был дьяволом, пришедшим по ее душу…

Хотя…

Возможно, это и так…

Выхожу из машины и размашистым шагом иду вперед, Яна следует за мной, почти бежит, чтобы успеть.

Даю четкие распоряжения начальнице своего персонала. Людмила Александровна в шоке смотрит на меня, но быстро берет себя в руки, а я поднимаюсь по лестницам. Несу самую ценную ношу в спальню.

Дочка спит слишком чутко. Пока Людмила Александровна суетится, открывает постель, я терпеливо жду. Затем бережно кладу Машу в постель.

Накрываю ее одеяльцем и отдаю четкий приказ своей домработнице. Разворачиваюсь на пятках к Яне, которая смотрит на меня во все глаза боится.

И правильно. Ловлю свою бывшею жену за руку и тащу за собой. Иду быстро, чеканю шаги. Все внутри кипит от чувств. Казалось бы, я выжег в себе все эмоции, стал роботом, зарывался в дела, в работу. Первый год даже не понял, как прошел.

Вереница событий прошла мимо. Только пахал с утра до ночи, чтобы не сорваться, чтобы не поехать за своей бывшей и не придушить на хрен…

- Я на переговорах.

- Миша… сынок… я… я не знаю как тебе сказать…

- Я сейчас чрезвычайно занят, мам.

- Я… Понимаю… просто… Машенька…

Голос матери в трубке звенит от напряжения.

- Что-то случилось, тебе плохо?!

- Плохо… сынок… очень плохо… но я должна… должна сказать тебе…

Откладываю ручку и напрягаюсь всем телом. Сжимаю трубку, предчувствуя неладное.

- Говори.

- Не могу… я… пришла к вам домой… а там… я лучше пошлю тебе фотографии…

Мать отключается… а я… пялюсь в экран… листаю фото… сначала не понимаю, а потом… потом меня сшибает осознанием…

Моя Яна… моя жена… в нашей постели… с другим…

Телефон летит в стену, как, впрочем, и стол, который я переворачиваю одним махом…

Чертовы воспоминания огнем по сетчатке пульс зашкаливает. Кровь кипит и ярость поднимается. Запихиваю свою бывшую жену в свою спальню. Летит на постель. Вскрикивает.

А я смотрю на самую желанную и самую ненавистную женщину в своей жизни и даю себе время. Медленно стягиваю галстук, отбрасываю в сторону.

Надвигаюсь на нее, а она бледнеет.

- Миша… не надо… пожалуйста…

Пытается убежать. Ловлю. Яну трясет. Плачет. Вжимаю ее в стену. Хочется ее боли. Ее слез. Агонии. Но Яна внезапно ловит меня своими тонкими пальчиками, ласкает и выдает, заглядывая мне в глаза:

- Миша… прошу… спина… ты делаешь мне очень больно…

Так и хочется прорычать – нет, сука, это ты мне душу вымотала, уничтожила, разорвала все то хорошее, что было во мне, оставив на свободе лишь ядовитую оболочку, без души и без чувств…

Смотрит на меня своими кристально чистыми глазами, а мне кажется, что тело у меня горит, как и то, что осталось внутри от сердца.

- Ненавижу тебя, Яна… Если бы ты знала, как я тебя ненавижу. Удушил бы голыми руками… предательница…

- Я не изменяла тебе!

Тянет расхохотаться. Глазами своими видел.

- Ты скрыла от меня моего ребенка!

- А что я должна была сделать?! Когда мне было прокричать тебе о совей беременности?! Я ведь пришла в тот день к тебе в офис, чтобы радостью своей поделиться, а ты Тину свою болотную на столе раскладывал! Предал ты! Не я!

Срывается на крик и бьет меня, а я позволяю. Хочу боли. Пусть своей. Нападает на меня, а я ее в себя вжимаю, сминаю губы, целую так, что кровь ее во рту чувствую и пьянею.

Самого трясет, как в припадке. Оттягиваю за волосы и в глаза смотрю. А там вызов. Ненависть и слезы. Такая красивая. Руку опускаю на горло. Хрупкая. Сожми сильнее и шею свернуть можно.

- Ненавижу! – шипит змеей, и я кривлю губы в подобии улыбки.

- И я ненавижу тебя, Яна… если бы ты знала как…

И тяну ее на себя, опять накрываю рот в поцелуе так, что в ушах звенит. Все тело будто иглами прошивает. Наслаждение. Чертово наслаждение, которое рубит прямо в цель.

Задыхаюсь от ее вкуса, от запаха и все равно когда вскрикивает болезненно, сбавляю оборот, стараюсь не навредить, свербит в мозгу, что у нее спина болит…

Ласкаю ее мокрый от слез рот губами, вбиваюсь языком, пью ее стон, чувствую, как трясет ее, как царапается, оставляя на мне отметины своих ногтей.

Кусаю губы, и бросаю свою бывшую жену на кровать. Вскрикивает. Разворачиваю ее к себе спиной, вжимаю ее лицо в матрас, а сам рассматриваю тонкую спину с нежными выпирающими позвонками, обращаю взгляд на синяк, который уже появляется и клянусь себе, что выродок посмевший сотворить такое будет кровью харкать вместе с зубами.

Вдавливаю ее, а она бедра выставляет и я рву трусики и смотрю… касаюсь… ласкаю…

Что бы не кричала Яна, она хочет ту дикость, которая происходит, между нами.

Больше не жду, вжикаю зиппером и с одного маха вдалбливаюсь. Пораженный застываю. Прищуриваюсь. Дышу. Секунда. Мгновение. На долго меня не хватает, а затем накрывает так, что я становлюсь зверем. Голодным, одичалым, дорвавшимся до заветной дичи.

И моя жертва прекращает быть таковой, сама становится хищницей и жаждет все то, что я творю.

- Миша… - кричит мое имя как когда-то и ее тело выгибает, а я…

- Твой запах… дурман… - выдаю гортанно и кусаю Яну, мечу собой, царапается и кричит, пытается уйти от слишком сильных ударов, но я наматываю ее волосы на кулак, держу пока вновь не забивается подо мной, придавливаю ее тело к кровати, накрываю собой и позволяю себе улететь в кайф. Едкий. Острый. Имеющий ядовитое послевкусие…