48
Михаил Воронов
Яна…
Убить ее хочу. Растерзать. Уничтожить.
А сам стою как вкопанный у двери и слушаю… Слушаю ее голос полный отчаяния.
- Это и вправду твой папа… Масечка. Твой папа пришел…
В ее голосе слезы. Рассматриваю ее тонкую фигуру, длиннющие волосы, которые так и хочется намотать на кулак. До боли. До ее стона и крика.
Прикрываю веки, чтобы не сорваться.
- Правда, мама, он… тот дядя мой папа, фея исполнила мою мечту?
Детский голос режет без ножа. Без долбанной анестезии. Сука, если бы меня тупым тесаком на части дробили было бы не так больно.
И контрольный выпад ядовитый стрелы прямо под ребра.
- Да. Твое желание сбылось. Фея привела к тебе твоего папу…
Внутри меня взрыв. Атомная бомба рванула и разлетелся я на частицы, потому что кем бы не была моя бывшая жена, собственному бы ребенку не солгала…
Дочка…
Моя дочь…
О которой мы так мечтали…
Мне кажется, что я сейчас изнутри полыхаю и Яна чувствует, оборачивается и я сталкиваюсь с ней взглядом.
Красивая. Сука. Какая же красивая ядовитая гадюка…
Я соображать не могу. Стою, как молнией пораженный и вдруг маленькая крошка выглядывает из-за плеча Яны и в ее детских глазах зажигаются звезды.
Будто фары включаются.
- Папа! Ты плишел! Папа!
Бежит ко мне, со всего маха врезается, и маленькие ручки впиваются в меня, прижимая маленькое тонкое тельце девочки…
- Папа… - слышу тонкий голосок.
И это “слово” оно пуля. Выстрелом в упор. В грудную клетку. И сердце в ошметки. Застываю на мгновение, и я аккуратно трогаю волосики, темные, шелковые, нежные.
Прикоснуться боюсь, кажется, тронешь сильнее и эта маленькая девочка, чудо просто растает, исчезнет.
Малышка отрывает от меня личико и заглядывает в глаза. Что со мной в этот момент происходит…
Я не знаю… Просто хватаю дочку и прижимаю к груди. Стараюсь не сильно, чтобы не навредить, а у самого сердце в груди заходится.
- Папа… Папочка… Я знала… Я знала, что ты плидешь ко мне…
Тонкий голосок. И чувствую, что шея мокрой становится от слез моей дочери.
Ведь Маша – моя. Я уже знаю. Чувствую. Моя. На хрен никакие тесты не нужны.
Прикрываю на мгновение веки. Переживаю бурю, что бушует у меня внутри, а когда глаза открываю Яну вижу.
Стоит и плачет. Сука. Даже плачет красива. Тонкая фигура, стройная. Она делает ко мне шаг, один – другой, на меня смотрит, затем на дочку в моих руках.
На ее лице страдание.
В глазах скорбь.
Понимает. Моя бывшая жена слишком хорошо знает мой нрав. Свое я не отдаю. Держу до последнего.
Пока мне в грудь не стреляют, не прошивают насквозь, не вынимают сердце и не топчут его ногами…
Гоню мысли. Не хочу думать о нашем с Яной прошлом, иначе… иначе я не сдержусь…
Врач появляется, ставит на паузу наши гляделки с моей женой, вещает о ДНК-тесте, но я и без него знаю.
Разворачиваюсь и иду с дочерью прочь из этой больницы, а сам звук каблучков за спиной слышу, будто молоточек по вискам.
Дочка меня сильнее за шею обнимает, а я рыдание сзади слышу:
- Миша… Маша…
Останавливаюсь и на Яну смотрю. Гашу ярость. Не при дочке. Нельзя травмировать ребенка. И так сегодня достаточно малышка наслушалась. Стоит вспомнить про инцидент в саду, как меня на новую веху ярости поднимает.
С утра я такой апокалипсис устрою, что мало не покажется, а пока, бросаю на Яну холодный взгляд. Призываю, чтобы себя в руки взяла.
- Ты помнишь что я тебе сказал?
Намеком. Но и этого хватает, чтобы Яна побледнела и тонкие пальчики к груди прижала.
А у меня вновь ярость пеленой, когда выдыхает отчаянно, словно на эшафот поднимается:
- Я иду…
И тут Маша матери ладошку протягивает, подобно маленькому якорю, связывает нас. Прикрываю веки на секунду.
Мария. Красивое имя. Машенька. Правда, как услышал ее Яна Масечкой называет.
Ей идет…
Малышка заглядывает в мои глаза, и я сбавляю темп, иду медленнее, потому что дочка создала нерушимую связь, она держит и меня и Яну, будто связывает…
Выхожу на улицу. Мои люди уже подтянулись. Устроил я им встряску, конечно, учитывая всю неразбериху нынешней политической ситуации. свалив. Но мне никто и слово не посмеет сказать. Садимся в Машину, а я дочку свою на руках все держу, наглядеться на нее не могу, свободную ручку ее ласкаю, маленькие пальчики, а второй… второй она держит тонкие пальцы Яна, бледные, дрожащие.
Боится. Моя бывшая жена в ужасе.
Есть от чего.
Машенька засыпает, и я поднимаю глаза, смотрю на Яну. Дрожит вся. На бледном лице глаза горят как при припадке, губы искусанные, но даже в таком состоянии красота бывшей жены зашкаливает.
Чертова ведьма.
- Она – моя дочь.
Не отвечает. Смысл лгать. Все и так ясно. Отворачивается от меня и Яну спасает только наличие дочки в салоне.
Если бы не Маша…
Перед глазами багряная пелена вспыхивает. Ведет меня от ярости, боли, жгучей ненависти и… мать его… дичайшего желания.
Когда не знаешь, чего больше хочешь, придушить, или затрахать до смерти.
У Яны телефон звонить начинает, быстро отвечает, чтобы дочку не разбудить, а я на машу смотрю, малышка чутко спит, носик морщит…
Забавная…
Совершенно незнакомая, но такая родная.
Слышу, как Яна с матерью общается. Надо же. Значит вместе живут.
Все такая же хорошая прилежная Яночка. Золотая девочка, от которой я фанател.
По факту - сука, вонзившая нож в спину, когда и поверить не мог, что такое возможно…