6
- Да. Сейчас подойду.
Отвечает и собирает свои бумаги, бросает на меня раздраженный строгий взгляд и прикладывает словами в стиле большого босса.
- Дома поговорим, Яна. Дождись вечера.
Забирает свой кейс, а я киваю. Просто на автомате.
- Тебя Кирилл отвезет. Я распоряжусь, - добивает своей такой привычной заботой, - за руль не сядешь.
Подходит ко мне, а я заторможена на столько, что даже отшатнуться не могу. Хочет еще что-то сказать, но в дверь стучат и открывают без позволения:
- Михаил Дмитриевич, простите тысячу раз, но у нас ЧП, - тараторит секретарь мужа, упоминает какие-то сводки, и Миша кивает, хочет дотронуться до моего локтя, но я отшатываюсь.
Не могу допустить касания его рук. Только не после того, как эти пальцы натягивали волосы любовницы на столе…
Улавливает мое движение. Щурится. А я вижу, как у него скулы обозначаются, как глаза темнеют. Не нравится реакция моя.
Но Михаил ничего мне не говорит больше. Сконцентрированный на сделке, он коротко отвечает секретарю:
- Кириллу позвони, чтобы жену мою домой повез.
- Будет исполнено, Михаил Дмитриевич! Что? Что мне сообщить по контракту?
Опять буравит меня взглядом и отвечает своему секретарю.
- Ничего. Я сам. Уже иду туда… Сейчас же набери Кирилла.
- Уже бегу, - отвечает секретарь и исчезает.
Еще один пронзительный, многообещающий взгляд, который не сулит мне ничего хорошего, и Михаил разворачивается на каблуках своих дорогущих кожаных туфель.
Идет в сторону дверей. Такой уверенный. Сильный. Мощный. С широким разворотом плеч. В идеально сидящем костюме, а я замечаю, что у него как это ни странно волосы не растрепаны. Даже и не скажешь, что минутами ранее он на столе со своей Тиной болотной развлекался…
Идеальный мужчина. Великолепный бизнесмен. Любящий муж…
Ложь…
Прикрываю глаза и стоит Михаилу исчезнуть, как я валюсь на кресло перед его столом и захлебываюсь от нехватки кислорода, меня колотит, раскачиваюсь из стороны в сторону, пытаюсь угомонить истерику, а сама ладонь, а живот кладу…
Прикрываю веки и прикусываю губу…
Надо успокоиться… Мне нельзя… нельзя переживать… Малышу моему нельзя…
Уговариваю себя, а слезы ползут по щекам.
Вскидываю голову и на стол мужа смотрю. Туда, где другая женщина сидела. И кадр этот. Красивый. Порочный и ядовитый, кажется, что вижу снова и снова.
Что-то внутри меня ломается, сгибает меня на двое.
И если бы… если бы не новая жизнь во мне, наверное, я бы не пережила…
Вытираю щеки. Не хочу, чтобы посторонние видели мою слабость, мою боль и слезы…
Не хочу доставлять Алевтине удовольствия от пересудов о том, как жена генерального в рыданиях из кабинета после нее вылетела…
Хорошо помню ее прищур. Флер победительницы, когда продефилировала рядом со мной и гордо вздернутый подбородок...
Взгляд скользит по кабинету моего мужа. Михаил педантичен. Порядок во всем. Лаконичный стиль. Строгие линии. И огромное панорамное окно с великолепным видом. Отсюда вся столица как на ладони.
Михаил Воронов - хозяин империи восседает здесь и держит весь мир в своем кулаке. У моего мужа большая компания и еще более широкие перспективы роста.
Все время нашего замужества Михаил идет вперед, поднимается, строит свою фирму и расширяет горизонты, добивается новых высот...
А я… Я все там же.
Жена. Хранительница домашнего очага, создательница уюта и надежного тыла.
Я ждала мужа с работы, мы ужинали, разговаривали, пили вино и целовались... Будто новобрачные не могли насытится друг другом. Скучали. Я скучала... На выходных часто садились вместе на диван, смотрели фильмы, вернее я смотрела, а Миша смотрел на меня…
- Миш, ты все пропускаешь… - смеется девушка из моих воспоминаний.
- Я как раз и не пропускаю, родная… Ничего не пропускаю… - выдыхает хрипло и тянет меня на себя, неловко падаю на широкую грудь мужа, и Миша целует меня, а я смеюсь, отбиваюсь.
- Миш, дай хоть один раз фильм досмотреть! Ну Миша…
Неожиданно поднимает мое лицо за подбородок и смотрит мне в глаза, а его небесно-голубые очи наполняются неожиданным теплом и жаркой страстью:
- Люблю тебя, Яна, как же я тебя люблю…
- А я люблю тебя еще больше, Миша… - отвечаю, улыбаясь и заглядывая в суровое лицо мужа.
Светлеет у него лицо, мальчишеская улыбка расцветает, и он… смотрит на меня по-особенному, голодно, когда откровение сове озвучивает:
- Нет, родная, любить больше, чем я тебя просто невозможно…
Вылетаю из воспоминаний, после которых на сердце еще горше. Отмаргиваюсь от слез. Нащупываю пальцами сумочку и ныряю туда в поисках пудреницы, замазать хочу опухшие глаза…
А пальцы ухватываются за тест, сжимают и всхлип слетает с губ.
Я пришла, чтобы сообщить о нашем счастье… Он том, что ребеночек будет, а в итоге увидела то, что увидела…
Если бы я не решилась прийти, а дождалась Мишу, как бы было тогда?
Он бы любил меня после нее?
Прикасался бы ко мне, и я бы так ничего и не поняла…
Прикрываю веки. На мгновение накатывает трусость и хочется поверить, что ничего не было, что не видела…
Но… себя не обманешь. Михаил хотел ко мне всего лишь прикоснуться, как я отшатнулась словно от прокаженного.
Как раньше уже не будет. Никогда не будет. Он порушил все. По щелчку пальцев он уничтожил все самое светлое, самое доброе, что было, между нами, убил мою веру в него, в нас, в наше будущее…
“Нас” не осталось. Есть я и есть он…