55

В коридоре появляется Людмила Александровна, Воронов выпрямляется, обращает взгляд на женщину.

- Машенька, завтрак готов, блинчики, оладушки, все как ты просила, - улыбается женщина, находя безоговорочный подход к моему ребенку, а у меня сердце щемит глядя на это, вновь страх закрадывается, что Михаилу ничего не стоит отнять мою дочь.

- Здолово! А еще мультики! И никакого садика! – весело отзывается Мася и вдруг смотрит на отца, - а ты со мной сегодня погуляешь?

Ревность вспыхивает в моей груди от того с какой детской непосредственностью моя доченька влилась в общение с отцом и с этой чужой женщиной.

- Обязательно. Вечером, - отвечает Михаил, выпрямляясь, - работу никто не отменял, Маша, мне придется уехать, малышка.

Маша заметно грустнеет, но Михаил проводит пальцами по ее волосикам, заправляет прядку за ушко и улыбается вдруг как-то по мальчишески.

- Но обещаю, что постараюсь справиться со всем как можно быстрее…

- Я буду ждать тебя, папа… - отвечает дочка, а затем срывается ко мне и обнимает меня крепко, поднимает голову и смотрит мне в глаза, - у нас тепель папа есть… видишь, я плавду говолила… он плиедет…

Киваю дочке, потому что слов на ответ у меня просто нет. Моя малышка отбегает к Людмиле Александровне, берет ее за руку и начинает спрашивать про то с чем будет есть оладушки.

Ребенок. Ничего не понимающий, но такой счастливый…

Первый шок от общения с Михаилом меня начинает отпускать. Выпрямляю спину и смотрю в глаза бывшего мужа.

Словно шоры с глаз падают и я делаю уверенные шаги к нему, приближаюсь и заглядываю в глаза.

Молчим секунды. Словно оба перевариваем все то, что случилось, между нами. Я всегда знала Мишу, как человека честного, жесткого, жестокого, но прямолинейного. Он никогда не юлил, не уходил от ответов.

- Почему ты так смотришь, Яна? – вдруг задает вопрос и я отвечаю.

- Слишком много произошло со мной за прошедшие сутки. От нападения коллеги – преподавателя, до объявления бывшего мужа, страха, что ты отнимешь все самое ценное, ночь секса и утро, принесшее обвинения в моей измене, когда оказывается, что предательства с твоей стороны не было.

- Обвинения в измене? – вскидывает бровь.

Киваю. Излюбленность от всего, что произошло уходит. Возвращаюсь прежняя я. Добившаяся успеха путем труда и борьбы. Имеющая цель в жизни и готовая бороться за себя и свою семью.

- Миша. Ты обвиняешь меня в том, чего не было и я не понимаю почему ты это делаешь! – повышаю голос, - ты только что довел меня до состояния истерии, ударил по всем болевым разом, дезориентировал и обвинил в том, чего я не совершала.

Прищуривается. Вижу как желваки на щеках дергаются, когда Михаил кривит губы в улыбке.

- Ну что же, я ведь обещал тебе показать кое-что зрелищное. Так смотри, Яна.

Опять достает телефон, жмет на экран и отдает его мне, а сам отходит, облокачивается о стену, лицо каменное, руки в кулаки сжаты, а я вновь обращаю внимание на экран, провожу пальцем и видео запускается, а меня буквально вышибает, потому что камера снимающего дергается… я вижу коридор нашего с Мишей дома, приоткрытую дверь и экран будто втискивается сквозь щелочку, а там…

Наша спальня.

Там я…

Обнаженная…

С мужчиной…

- Яна… черт… какая ты а… - хриплый голос, срывающийся… полный похоти и вожделения…

- Сладкая…

Меня целуют… чужие губы, чужая рука проводит по голой груди и вниз стремится, подхватывает ногу в колене, раздвигая… я присматриваюсь, готовая крикнуть, что это все ложь, но… там… там я… камера как раз налетает на мой лицо, цепляет профиль…

Слышу звук, будто кто-то что-то задел ногой, неожиданно мужчина, который лежит на мне будто тоже его слышит, вздрагивает, чувствую, что он разворачивается, хочу в его лицо заглянуть, но вновь экран приходит в движение, как если бы кто-то торопился и убегал… камера цепляет пол… и женские туфли…

Лакированные. Остроносые. С яркой алой линией по центру…

Такие знакомые…

Поднимаю ошарашенный взгляд на Михаила.

- Когда было снято это видео?

- Сейчас ты мне скажешь, что у тебя амнезия?

- Когда?! – повышаю голос, мне нужны ответы и я не собираюсь отступать. Дезориентированная, уничтоженная Яна была вчера, а сегодня я вновь собираю себя по кусочкам и не собираюсь давать слабину.

- В тот же день. Яна. Ты изменила мне в тот же день. Я тебя голую из кровати вытащил тепленькую совсем. После другого мужика!

В голосе Миши столько ярости, сдерживаемой. Что бы сделала я на его месте, ели бы увидела такое?!

Я смотрю в лицо своего мужа и понимаю, что это чудо, что Михаил меня не уничтожил в тот день… отпустил… а ведь я… я ведь уже была беременной машей…

Меня словно в кипяток опускают. Я иду вперед, обхожу Михаила, прохожу в спальню и выхожу на балкон.

Мне дышать нечем. Будто душат.

Я иду вперед, не слышу, как Михаил идет за мной, как следит за каждым моим шагом. Я опускаюсь в кресло, все еще сжимая телефон.

У меня словно в голове белое пятно. Я прокручиваю все, что помню и понимаю, что якобы измена Миши это последнее, что я помню, а дальше… дальше лишь то, как муж вытаскивает меня из постели, как цедит слова про развод.

Голова болеть начинает.

Сильно. Цепляюсь за волосы. Тяну.

- Яна… - слышу голос Михаила, - ты ведешь себя как ненормальная…

Так странно больше нет у него злости и ярости, слышу усталость. Поворачиваю в его сторону голову. Он смотрит мне в глаза.

- Я не изменяла тебе, Миша. Ты можешь мне верить – можешь нет. Но я не помню этого… я не помню! – повышаю голос, кричу действительно как ненормальная, - не помню!

Вдруг что-то щелкает во мне. Я опять включаю видео. Смотрю – смотрю- смотрю…

Будто что-то меня гонит туда в этот момент, что-то за что цепляется моя интуиция…

Перемотка. Опять. Смотрю. Перемотка. Видео. Снова. И снова…

- Яна! Хватит! – вдруг рявкает на меня Михаил, но я не слушаю, смотрю, смотрю…

У самой в груди цветет боль, непонимание, но… я будто что-то ищу… сама не понимаю, что…

Стоп кадр!

Туфли… женские туфли… лакированные… с красной полоской…

Я вглядываюсь в них. А у самой голова взрывается от боли, как если бы я билась лбом о бетон.

- Туфли… лакированные… с красной полоской… - проговариваю заторможенно и поднимаю взгляд на Михаила, который весь подобрался и смотрит на меня будто цепной пес, готовый взять след.

- Марта Романовна… В тот день… К нам домой пришла Марта Романовна… Мы пили чай…