59

Михаил Воронов

Родительский дом. Особняк, в котором я вырос.

После разговора с Яной моя жизнь превратилась в настоящий ад. Нет не так. Ад начался намного раньше. В тот самый день, когда жена ушла из моей жизни…

И вот теперь я рву землю в поисках ответов и все ниточки ведут меня в родительский дом…

Решение вопросов с детским садом моей Маши было секундным делом. Ушлепок, который напал на мою жену… что ж тут охрана меня от него оттащила вовремя…

Разбор полетов с ректором в университете, где работает жена был так же стремительным. Все махинации были вскрыты. Университет – не тот объем, к которому я привык. Здесь куда серьезнее дела делаются, и президент не с проста направил меня в этот край.

- Что у тебя, Михаил Дмитриевич, - голос Золотова по каналу определенной связи, которую не отследить.

- Господин президент. По личным обстоятельствам мне срочно нужно вернуться в столицу.

- Личные обстоятельства, - глубокий голос, пауза и затем хлесткое, - это связано с тем, что твои люди чистят биографию и аннулируют твой развод?

Прикрываю веки. Конечно. Первого человека страны не провести и я уе привык, что Золотов всегда осведомлен.

- Да. Личные обстоятельства, господин президент. Не терпящие отлагательств.

- Михаил Дмитриевич, ты ведь помнишь почему я в этот край направил именно тебя. Чем грозят подставы перед грядущими выборами.

В голосе металл и я понимаю, что сейчас иду на поводу у чувств. Я понимаю, что в первую очередь стоят вопросы глобального масштаба, а уж потом мои личные. Но. Яна и дочка. Я слишком им задолжал.

- Яснее ясного все осознаю.

- И готов рискнуть карьерой и моим расположением? – спокойный голос человека, который держит в железной хватке все рычаги управления страной.

Это не угроза. Не давление. Владислав Золотов лишь констатирует факты, а я. Я понимаю, что если нужно я не просто карьеру положу, я жизнь положу для того, чтобы отмыть все, что задолжал своей жене и дочери.

- Господин президент. При всем уважении. Я все держу под контролем и прошу у вас отмашку в несколько суток максимум. Все свои обязанности, как и всегда, я исполню.

Короткая пауза. Явно на том конце провода оценивают мои слова. Вспоминают, что за годы службы за мной нет ни одного косяка.

После Яны. Работа стала моей женой. Не было жизни, не было времени, чтобы думать. Киборгом стал нацеленным лишь на исполнение обязанностей.

- Хорошо, Михаил Дмитриевич. Сделаем так. Я дам тебе отмашку в семьдесят два часа. Это время на решение твоих личных вопросов. Далее…

Замолкает. Дает понять, что большей поблажки ждать не стоит.

- Я благодарен, господин президент, - отвечаю совершенно спокойно.

Опять пауза и внезапно Владислав Золотов поражает своей наблюдательностью.

- Я рад, что ты вернул свою семью, Михаил Дмитриевич. Эта та ценность, которая стоит слишком дорого. Не ценишь – теряешь, а осознание потери приходит слишком поздно.

- Я постараюсь вернуть все, что потерял, Владислав Олегович.

Президент отключается, а я … я сажусь в самолет и возвращаюсь в столицу.

Пока лечу, возобновляю в памяти тот день. Досконально. С первой секунды. Заход Тины в мой кабинет. Пункт один. Мы с ней проговорили несколько минут, затем пришла Яна.

Совпадение ли?

Не верю в совпадения.

Значит кто-то был в сговоре с Алевтиной и сообщил о том, что моя жена в здании. Пока Яна поднималась…

Это три минуты. Пока шла по коридору к моему кабинету. Еще три. Грубо говоря. Шесть минут.

Шесть гребаных минут, чтобы сломать жизнь моей семье. Вспоминаю детали. Излишне быструю поступь Тины. Ее нетерпение. Если раньше было списано на возбуждение, то сейчас становится явно, что Алевтина торопилась запрыгнуть на меня, ну или как минимум представить все в нужном свете.

И ведь знала, что времени у нас в обрез, что сделка горит и у меня просто не будет времени на объяснения с женой.

Про камеры никто не знает. Кроме меня. А значит злоумышленники хотели, чтобы моя жена была в расшатанных чувствах, чтобы между нами была напряженность, недосказанность, а Яна… в эмоциональном раздрае.

А дальше…

Дальше я жмурюсь. Потому что то, что происходит вторым актом Мармезонского балета.

Выдвигается главная фигура. Моя мать. Прикрываю веки. Сцепляю зубы.

Моя мать не лишена снобизма, высокомерия. Жена генерала. Мать советника президента. Высокомерие, которое я никогда не понимал, но тем не менее…

Раньше я запрещал ей влезать в свою семью, вспоминаю, как отговаривала меня жениться на моей Яне.

Но я полюбил, принял решение, и никто мне не указ.

После того, как привел Яну знакомиться к родителям, мать слегла, давила на жалость, врачи уверяли, что у нее состояние близкое к предынфарктному.

Тогда я пришел к ней. Сжал ее руку и посмотрел в глаза и сказал.

- Яна станет моей женой. Ты либо это примешь, либо нет. Но решения своего я не изменю.

Мать тогда улыбнулась слабо и кивнула. Как мне казалось, приняла мое решение.

Видимо, я тогда проглядел самое важное.

Не ждешь удара от того, кто близок.

Не ждешь…

А надо…

Картинка складывается, когда отключаешь эмоции и вот теперь… теперь они полностью вырублены. Я работаю по сухому. Как привык.

Автомобиль тормозит у особняка, и я смотрю на это строение и чувствую, как в жилах закипает кровь…