68

Я ничего не отвечаю, просто выхожу из кухни, иду в комнату, а у самой на глазах слезы выступают. Я не понимаю себя, свои чувства. В последнее время все словно обострилось. Я стала слишком чувствительной.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, я начинаю собирать немного себе вещей, скорее хочу занять руки.

И нахожу в себе силы признаться, что я если и не хочу ехать с Михаилом, то точно не против этого. Вот такая вот сумятица в моих мозгах происходит.

Поднимаю зиппер сумки и выпрямляюсь, оборачиваюсь, чтобы столкнуться взглядом с моим бывшим мужем, который, заметив, что я собралась без слов проходит и забирает сумку, не дает мне поднять хоть и небольшую, но тяжесть.

Всегда так делал…

- Ну что егоза, готова? – спрашивает дочку и моя Машенька радостно кивает, сама одевает туфельки и чуть ли не в припрыжку бежит за отцом.

Улыбаюсь и поддеваю дочку.

- Надо же, все сама одела, надо отцу по чаще тебя забирать…

Говорю и прикусываю язык. Сморозила глупость.

- Я бы забрал вас навсегда, - спокойно отвечает Михаил и отворачивается, открывает дверь и не видит моей ошалелой реакции.

Одним словом, Воронов дал понять, что его первоначальный план в силе, просто что-то да изменилось, раз господин глава края не прикладывает мне дуло к виску и не заставляет принять правила его игры.

Маша вприпрыжку скачет по лестницам, а я закрываю дверь на ключ, параллельно набираю маме и предупреждаю, что мы уехали с Машей.

- Дочка…- короткая пауза и мама спрашивает весьма осторожно, - ты этого хочешь сама, или…?

Не говорит слово “принуждает”, но я читаю это между строк, в молчании родительницы. Помню, как я рыдала у нее на груди, рассказывая весь ужас, который увидела на экране и… тогда самый родной в мире человек впервые не стал обвинять во всем Мишу.

До этого имя Воронова было под запретом в нашем доме, но…

- Не знаю, дочка… ужас такой приключился между вами… слов не найти… но я просто знаю, что твой муж всегда любил тебя… Материнское сердце чувствует счастлив ли ребенок, и с ним… ты была счастлива… и он… любил… а то, что расстались вы тогда… что сказать, доча, судьба видать так распорядилась… как знать что могло бы случиться тогда и может это счастье, что Машенька наша родилась, Бог уберег… отвел беду от вас обоих…

Помню как оторвалась от мамочки и заглянула ей в глаза:

- Что же мне теперь делать, родная моя, что?!

- Не знаю… Яна… ты сердце слушай, оно подскажет… Я скажу одно, если суждено тебе с ним быть, сам черт тебя от Воронова не спасет…

Улыбается и слезы вытирает, улыбается дрожащими губами:

- А может не черт вовсе, а кто-то на верху ведет вас… не судья я… тем более, что отпустил он тебя… отпустил думая, что ты в и дом мужчину привела, супружеское ложе осквернила… и знаешь, я одну верную фразу вспомнила, которую мне бабушка еще сказала, когда я глупышка впервые влюбилась. Первая любовь. Она всегда не взаимна, ой убивалась я тогда…

Мама руку поднимает, взмахивает:

-Сколько слез пролила, когда узнала, что парень, по которому я сохну с другой гуляет… Помню, как белугой выла, сердце болело и казалось, что все, а мне бабка, царство ей небесное, мудрое слово сказала – коли любишь ты его, отпусти…

А я все удивлялась.

- Как отпустить, ба?! Как?! Я жить не могу, без него не могу…

- Ой… дура… тебе этого нерадивого вынь да положь, да? Коли прискачет к тебе и на сеновал потащит, как эту сразу завалил, чего ответишь?

- Пойду!

- Даже зная, что он другую туда водит?!

Тогда я губу прикусила и на бабушку свою глянула во все глаза.

- Ты, девочка моя, неправильно думаешь. Коли любишь – отпусти. Твое к тебе придет, а если не судьба, счастья -то и не будет…

- Бабушка, как быть мне?! У меня сердце болит, душа ноет, мне если бы руку отрезали не так больно бы было…

Бабушка моя тогда, как я тебя сейчас обнала меня за плечи и в глаза мои заглянула, а сама улыбнулась:

- Отпускай, милая, отпускай… Любовь всепрощающая… То сердце, которое любит способно жертвовать. Ты отпусти раз любишь и счастья пожелай им, значит она его судьба, не ты. Прими это, а тебе воздастся. Господь все видит. И каждому по заслугам его рано или поздно приходит…

- Ой плакала я тогда, Янка моя, вся подушка мокрой была. Но для себя поняла, что бабушка права. Я отпустила. Тот, кто любит отпускает. Дает право на жизнь и счастье… Вот и твой Миша… Он тебя отпустил. Подумай об этом.

Помню, как тогда я громко шмыгнула носом и решила жить дальше. Бороться. Вернуться в русло, но помню, как протерла щеки и спросила.

- А дальше, мам? Что с тем парнем и той девушкой произошло?

Мама пожимает плечами.

- Да ничего не произошло, погоревала я еще какое-то время, а потом отца твоего встретила и поняла, что такое настоящий мужик. А тот парень… ну он женился на той девушке, но я часто слышала, как он с другими ей изменяет… бабка моя не зря про сеновал говорила. Многие там с ним побывали… Если бы он на мне женился и так гулял… я бы не пережила. Ты мой характер знаешь. А батька твой…

Люблю я его и годы в верности прожили… Счастливой он меня сделал… И что сказать. Права бабушка моя оказалась. Твое, Яночка всегда придет к тебе. Отпускай…

- Яна?

Голос мамы в трубке напряжен, а я… я улыбаюсь и говорю, как есть:

- Все хорошо, мам, я сама захотела.

- Бог в помощь, дочка. Я помолюсь за вас…