70

Услышать такие слова от Михаила… Это так важно… Так желанно… Они полны осознания, понимания, а еще… его оценки…

Воронов профессионал высокого класса. Он умен. Образован и скуп на похвалу, а сейчас…

- Спасибо, - говорю и отвожу взгляд.

- За что? – спрашивает.

- За то, что оценил мои работы, они очень важны для меня, - намеренно не упоминаю момент с нашим прошлым. Не хочу бередить рану.

Воронов же улыбается. Делает еще один глоток. Встает и приближается ко мне, а я… я замираю. Мой бывший муж отнимает поднимает ноутбук с моих колен и кладет его на стол передо мной, лишая права выбора.

Садится рядом и смотрит на меня.

- Что ты делаешь? – спрашиваю ошалело.

- Сам не знаю. Впервые не знаю. Яна. Что говорить. Как вообще начать говорить…

Вижу, как кадык дергается на его широкой шее.

- Может лучше не начинать? – вскидываю бровь и выпускаю свои шипы.

Улыбается, закидывает руку на спинку дивана, а я оказываюсь к нему слишком близко, меня ведет от остро-сладкого аромата парфюма, нотками бренди, которые чувствую в дыхании мужчины и мне хочется сделать вдох по глубже.

- Если бы была возможность, дал бы тебе кнут в руки, Яна, и попросил бить, исполосовать мою плоть, чтобы мне не так больно было душевно и морально…

- Что ты такое говоришь?! – ужасаюсь.

Считывает мои эмоции и кивает.

- Вот и я о том. Я готов просить любое наказание, но ты… ты его не будешь реализовывать. Ты уходишь от разговора, ты построила свою жизнь, и она весьма удачна. И что самое болезненное, ты выстроила ее кирпичик за кирпичиком и в этой твоей размеренной жизни нет места для меня…

Михаил говорит это все, а сам взгляда от меня не отводит. Рассматривает.

- И самое интересное, что я… я восхищаюсь тобой. У меня нет желание размозжить стену, что ты выстроила между мной и тобой. Потому что я осознаю, что эта стена – эта тот стержень на которым ты держишься.

- Миша…

Я даже не знаю, что сказать. В один момент мой враг перестал быть таковым. Бывший – нынешний – любимый – ненавистный…

Я смотрю на него, а у самой сердце кровью обливается, потому что чувствую его боль, ощущаю ее…

- Ты даже не хочешь узнать выяснил ли я все, нашел ли виновных…

Говорит ровно, а я качаю головой.

- Не хочу, Миша. Не хочу ничего знать… - прикрываю веки, делаю вдох, - я… вспомнила, Миша… я все вспомнила… вернее мне просто сон приснился однажды ночью… приснилось, как я дверь твоей маме открыла, как мы пошли чай пить, как мне плохо стало и мужчину вспомнила, который меня в спальню понес, а дальше… дальше я проснулась и меня вывернуло наизнанку… меня тошнило пустотой и слезы лились градом…,

Горячая слеза скатывается с моей щеки, а я прикусываю губу, Михаил подается ко мне, но не рискует прикоснуться, а я улыбаюсь сквозь слезы.

- Не сложно после такого сна – воспоминания… понять, что за всем стоит твоя мать… я была всегда невесткой, которая пришлась не ко двору… не сумевшей зачать…

- Яна…

Поднимаю руку и всхлипываю.

- А знаешь, Миш, знаешь о чем я думала после того, как проснулась после того, как себя с пола подняла… я думала – а что бы было успей я сказать, что беременна?! Жили бы мы сейчас с тобой в счастье?! Как бы было…

Делаю паузу и всматриваюсь в лицо своего бывшего – нынешнего мужа.

- И знаешь, что, Миша?! Я… я не жалею, что все случилось так, как случилось… все дается нам для чего-то и это испытание было даровано нам, чтобы мы переосмыслили свою жизнь, не могу говорить за тебя, но я… я стала сильнее, я преодолела боль и смогла стать той, кем мечтала быть и… я счастлива, что у меня есть Маша…

Встает резко и отходит. Спина каменная, натянула сорочку, а Михаил запускает пальцы в чуть длинноватые волосы на затылке.

- А я… я хочу, чтобы у меня были вы! – говорит резко, - и я бы себе руку отрезал, жизнь отдал, все бы отдал, только чтобы не было того дня в нашей жизни…

Улыбаюсь словам Михаила с горечью.

- Конечно никто из нас не в силах изменить прошлое, но я заставила себя видеть положительные стороны, ведь ночь наиболее темна перед рассветом…

Оборачивается резко, всматривается в мои глаза.

- Ты всегда была такой, Яна. Ты была моим светом. Без тебя только тьма и мрак… а я в нем… и если раньше, я винил тебя и был готов ломать, подстраивая под свое одержимое желание быть с тобой… быть в тебе! Черт возьми!

Выдает с таким жаром, что я коленки сжимаю, чтобы унять трепет, который поднимается во мне, отклик, который по всему телу идет.

- И я готов был… Когда верил в предательство… Я находил для себя оправдания… Но смысл в том, что без тебя я подыхал медленно и верно, но… но теперь… теперь я чувствую себя последней мразью… и…

Откидывает голову, прикрывает веки. А я замираю, рассматривая Мишу. Такой красивый сейчас. Такой уязвимый и вместе с тем настолько сильный… Духом. Телом.

Распахивает веки и смотрит на меня с такой болью и невероятным чувством, которое я читаю на дне его глаз, когда мой бывший муж, выдыхает рвано:

- И я… знаю… что отпущу тебя, Яна. Ты будешь жить той жизнью, которую выберешь. Ты свободна, родная. Ты заслужила быть свободной, как никто другой…