Глава 12

Кай – И приз за звание идиота этого дня вручается мне, – ворчу, разбираясь с овощами для минестроне, который я запланировал на обед для Арины и Майи, которая приехала сегодня снова. Вспоминая ситуацию с хозяйкой, ее одежду и аккуратную попку в этих мини-шортах, и мое позорное «черт», хочется сбежать. Нет, я мужчина, и реакция на красивую женщину, едва прикрытую одеждой, – это нормально. Однако я не просто мужчина, а она не просто женщина. А это кое-что меняет. И все-таки я почти опозорился. Не хватало, чтобы она подумала, будто я какой-то извращенец. Снова застонав от собственной глупости, я ловко орудую ножом и нарезаю все на аккуратные кубики. Спустя время, ушедшее на обжарку, заливаю бульоном овощи и принимаюсь за креветки и пасту к ним. Все это время в доме стоит тишина. На самом деле она настораживает немного. Эти двое пока не ладят, а тишина – плохой знак. Помню, как бабушка влетела в комнату, где я тихо играл с новой игрушкой. Она была запыхавшаяся, а ее глаза были полны безумия и страха. Когда она посмотрела на меня, сидящего на полу, села на кровать и схватилась за сердце. Я спросил, все ли с ней в порядке и не случилось ли чего. А она сказала фразу, которую я запомнил по сей день: «Нет ничего пугающего до смерти, чем тихо играющий ребенок». В общем, я тоже нервничал, но все же оставался на месте и соблюдал установленные Ариной правила. Мой телефон, лежащий в стороне, завибрировал, но у меня не было времени отвлекаться. Поэтому, когда я закончил и оставил минестроне «доходить», а креветки подготовил к обжарке, взял гаджет и открыл сообщение от сестры. В нем была сумма за обеды на этот месяц. Я поставил реакцию и тут же оплатил, отправив чек. Через секунду она позвонила. – Привет, малявка, – первое, что я произнес, веселясь на ее фырканье. – Привет, старший брат. – Чек отправила? – Да. Учительница его уже увидела и отметила. – Хорошо. Как там дела? «Там» – было многозначащим между нами словом. Оно содержало в себе всю грязь существования в месте, которое я хотел к чертям уничтожить, но не мог, пока она жила там. – Нормально. – Твоя еда на месте? – Да. Я слышала, как мама хотела взять йогурт, но отец сказал, что ты будешь недоволен. – Буду, – сглотнул я и разозлился, но быстро взял себя в руки. Ей не нужно знать, как сильно я вне себя из-за этих ублюдков. – В школе все хорошо? – Девочки из моего класса сказали, что у меня самые красивые тетради, – ответила она визгливо, но стараясь быть тихой. Я по-доброму усмехнулся и облокотился плечом о стену у окна, счастливый от того, что у нее, по крайней мере, все еще девчачьи мысли, соответствующие ее возрасту. Красивые ручки, тетрадки и всякие бантики. – Потому что у тебя будет все, что только захочешь. Поняла? – Я хочу жить с тобой и бабушкой, – сказала она то, что я итак знал. – Знаю, Сонь. И прости, что пока не могу с этим ничего сделать. – Я не обижаюсь. Просто была бы рада. О, – тут же перестала грустить, – а мы поедем в планетарий в четверг. – Всем классом? – Да. – Твой пенал, он в порядке? У нее пенал с потайным карманом, в котором я пополняю ей наличные. Всегда есть какие-то внезапные сборы в школе и поездки, в которые Соня ездит. Я знаю, что это небезопасно, кто угодно может украсть их, но, по крайней мере, ее родители не смогут догадаться, что у нее есть деньги и она хранит их в таком месте. Потому что они не раз обыскивали ее комнату, за что я потом лишал их содержания и слушал их нытье и неискренние извинения с заверением, что такого больше не повторится. – Они не знают, что в нем есть деньги. Никто бы не догадался, – подтвердила мои мысли Соня. – Хорошо. А денег в нем хватает? – Да. Но я еще не сдала на поездку. – Почему? – не понял я. – Подумала, что смогу сохранить их. – Много нужно? – это единственное, что пришло мне на ум. – Четыреста рублей. – Эй, это же немного. Сдай учительнице и спокойно поезжай, ладно? Я потом добавлю при встрече. – Ты уверен? Я могу и дома посидеть. – Ты не будешь сидеть дома, пока другие ездят куда пожелают, – на этот раз вышло немного грубо, но я злился не на нее, а на то, что моя сестра думала не о прогулках с подругами и поездках с одноклассниками в долбанный планетарий. Она думала о том, как сэкономить четыреста рублей. – Хорошо. Сейчас будет урок, и мне нужно убрать телефон. – Сдай на поездку, ладно? Я напишу учительнице и спрошу. – Я сдам. Обещаю. Люблю тебя, Кай. – А я тебя. Напиши, как доберешься домой. – Хорошо. Пока. В ухо ворвался школьный звонок и смех сестры, когда я возмутился тем, как это громко, а после она снова сказала, что целует меня, и отключилась. – Вот же негодница, – улыбнулся я и, повернувшись, застал на кухне Арину. – Кхм… простите. Сейчас подам обед. – У тебя есть ребенок? – спросила девушка невозмутимо. – Чт… о, нет. Нет. Это моя сестра, – я улыбнулся и оставил телефон на прежнем месте. – Не хотела быть слишком любопытной, простите. – Все в порядке. Я же не скрываю ее. Она прошла к графину с водой в своих белых штанах и такой же белоснежной футболке и потянулась за стаканом в шкаф-витрину. Затем поставила его и стала наливать себе воду. На ее лице снова была косметика, а волосы были распущены, и пробор был сделан так, чтобы большая их часть закрывала лицо. Пока я наблюдал за ней, она уже поднесла стакан к губам и стала из него пить, вызывая жажду у меня самого. Арина была совершенством. Быть может, у нее был слегка скверный характер, и я знал ее слишком плохо, но она все равно была интересной и влекла своей загадочностью. А еще чувствовалась ее тоска. Уж с этой сучкой я был знаком. Несмотря на хаос в своей жизни, тоска все еще была спутником и не забывала пожелать «спокойной ночи» и «доброго утра». – Что это будет? – внезапно спросила она, склонившись над креветками, лежащими на деревянной доске, сбрызнутыми лимонным соком и оливковым маслом с приправами. Я стал подходить чуть ближе, поняв, что она не планирует сбежать через секунду, и усмехнулся. Ее волосы упали вперед и могли коснуться масла с чесноком. Поэтому… сам не знаю зачем, я выкинул руку вперед и схватил пряди белокурых волос. – Не испачкайтесь, – сказал я, убрав те за плечо, тем самым открыв обзор на ее шею и пострадавшую половину лица. Как и ожидалось, она отскочила в сторону и выправила волосы обратно, закрывшись не только физически, но и морально. Я уже хотел ответить ей о креветках, но она взяла стакан и вышла из кухни. Накрыв обед, я занялся посудой. Посудомойка была здесь больше стандартной, поэтому все помещалось в легкую, но мне нужно было занять свои руки хоть чем-то, поэтому я стал отмывать ее руками. Лишь закончив с шумом воды и биения посуды о стенки раковины, я понял, что в столовой стояла тишина и звон приборов о тарелки. – Упрямица, – усмехнулся я внезапно, и мое настроение улучшилось. К ужину я решил приготовить сибас на гриле с овощами и картофельным пюре. А еще отыскал бутылку белого вина, которую поставил на остров. В самом разгаре готовки вошла Майя и плюхнулась на барный стул, застонав. – Я так устала, ты бы только знал. Она говорила со мной словно мы дружили много лет, и это располагало. – Я могу предложить лишь вина и рыбу на ужин. – Определенно вина. У Жени была огромная коллекция. Ты уже отыскал погреб? – Да. Я только что оттуда. Винный погреб я нашел случайно. И был поражен изысканной коллекцией вин и другого алкоголя с завидной выдержкой. – Тогда я жду свой спасительный бокал. Улыбнувшись, я достал штопор и открыл бутылку. Поставил перед ней бокал и наполнил его на одну четверть. – Выпей со мной. – Я на машине. Простите. – И что? В этом доме столько комнат. Она обвела пальцем по кругу, но я лишь покачал головой. Мне хотелось уважать границы Арины, и это была самая важная из них. – Что ж, я выпью этот бокал в одиночку. И она это сделала. – Боже мой, какой вкус. А я принялся за ужин. Майя не успела задать и половину тех вопросов, которые, я уверен, кружили в ее голове, когда мы услышали шаги в коридоре. Затем в дверях появилась Арина. – Что ты здесь делаешь? – спросила она Майю, разглядывая мои руки, которые были выставлены сейчас напоказ, так как я занимался рыбой. – Размышляю о жизни. Давай сюда, у нас тут вкусное вино. – Я… хотела дождаться ужина. – А ты не дожидайся. Майя выдвинула одной рукой стул и махнула рукой. Несмело, но Арина вошла и села. Я тут же взял второй бокал и поставил перед ней. Наполнил его и слегка подвинул вперед. – Спасибо. Девушка ухватилась за него, но сразу пить не стала, а я, чтобы не смущать, обратил внимание на готовящийся для женщин ужин. – Итак, у нас рыба на гриле? – Сибас. – Боже мой, как можно говорить о рыбе, чтобы звучало настолько сексуально? Я усмехнулся, а Арина подавилась. – Ты чего? – Что ты несешь? – Что я несу куда? – Майя, – шикнула на нее блондинка и покраснела, когда я повернулся, поставив тарелки. – Давай поедим здесь? – Нет. – Кай, накрой нам на кухне. И налей себе вина. – Я… – Майя, – почти закричала Арина. – Что? У тебя в доме столько комнат, что вы заблудитесь, прежде чем он на тебя натолкнется ночью. О… это в случае, если ночью он не будет спать. А насколько мне известно, люди ночью спят. – Боже, простите, Кай, – взмолилась она и осушила бокал, покраснев еще сильнее. – И поешь с нами, – добавила Майя. – Благодарю за приглашение, но я как раз хотел сказать, что мне нужно уехать завтра пораньше. Рыбу я готовлю на два раза, а обед будет чуть раньше. Майя не спешила с ответом и повернулась к Арине, которая смотрела на меня в упор. – Можете уйти раньше. Все в порядке. – Ради любопытства, – начала Майя. – О нет, – Арина запрокинула голову и словно взмолилась. – Куда вы собираетесь? Свидание? – Она напилась. Простите, ради бога, Кай. – Все в порядке. Я иду на школьный концерт сестры. Все будет длиться не меньше пары часов, поэтому хочу выспаться после обеда, чтобы не уснуть в концертном зале. – Вот поэтому он должен не вставать в пять утра, чтобы приехать сюда, а переночевать в комнате на первом этаже, – подвела итог Майя, но Арина ничего ей на это не ответила. Поддавшись на уговоры, я все же сел напротив и отужинал с ними обеими, но от вина в итоге отказался. А когда стал собирать тарелки, Майя засобиралась домой. – Мужчины на кухне – боги. Женя тоже был моим Богом. На это Арина не сказала ничего против. Она приобняла мачеху и повела на выход, чтобы помочь собраться и сообщить водителю, чтобы был аккуратней, так как женщина ночевать здесь отказалась. Когда Арина вернулась, я уже убирал еду в контейнеры. Самое поразительное – она не попрощалась. Не забрала бокал и остатки вина и не ушла к себе. Она снова заняла место за островом и попросила наполнить бокал, поставив второй рядом со своим. – Можете остаться. – Я правда… – Уговаривать не стану, – перебила она в своей манере и отвернулась к окну. Наполнив оба бокала, я закрыл холодильник и сел напротив. Арина все еще сидела неподвижно и смотрела в безлунную ночь, а я смотрел на нее и задавался вопросом: «Сколько таких одиноких ночей она провела за свою жизнь?» – Ваш отец, должно быть, был хорошим человеком, – наконец сообразил я, с чего начать разговор. – Так и было. Арина оживилась немного и наконец села прямо, но слегка повернулась, показывая левую сторону. Я встал и приглушил свет, потому что немного разозлился. Но решил не показывать ей этой злости. Девушка лишь пригвоздила меня взглядом, но ничего не сказала. – Как долго они с Майей были женаты? – Мне было пятнадцать, когда мы с ней познакомились. Так что пятнадцать лет. – Вот как. Немало. – Я до сих пор задаюсь вопросом, как такое возможно? – Что? – Пятнадцать лет бок о бок жить и спать с одним человеком. При этом даже после его смерти продолжать любить так же сильно. – Не знаю, но думаю, дело в настоящих чувствах. – Чушь, – возразила Арина. – Что это вообще такое? Любовь, чувства? Что это? А я скажу. Это ничто. Привязанность и не более. Она была такой разговорчивой и необычной, что я восхитился ее экспрессией и живой энергией еще сильнее. – Я не тот человек, который сможет сказать однозначно. Но я привязывался к девушкам, но это не вызывало желания плакать по ним после расставания и вспоминать при каждом удобном случае. – Вот и я о том же. Привязанность либо сильная, либо нет. Остальное – одержимость. Я усмехнулся, поднял бокал к губам и сделал глоток под пристальным взглядом Арины. – И все же я бы не утверждал, что это просто привязанность. Слишком просто. – Знаю, – сдалась она и, вздохнув, сделала глоток. – Может, нарезать фруктов? Сыр? – Сыр. И я сделаю это сама. Арина поднялась на ноги, но я тут же оказался рядом. – Прошу меня простить, но думаю, это не лучшая идея. Она была высокой, но все равно казалась маленькой из-за стройности. – Думаете, если я не умею готовить, то не могу нарезать сыр? – Нет. Я так не думаю. Но рисковать не хочу. Журавлева пронзила меня взглядом, с которым не хотелось спорить, и открыла холодильник, а после вытащила нож из подставки. Я хоть и позволил ей это, но остался стоять рядом. – Мне не нужна нянька. – Отлично. Потому что я в этом доме – повар. – Пф-ф… – она закатила глаза и положила три упаковки разного сыра на стол. Взяла тарелку и стала открывать первую. Первая полоска вышла кривой, и кубики были такими же пьяными, как и девушка. – Надо это выкинуть. Ужасно. – Мы не станем выкидывать сыр только потому, что он криво нарезан, – запротестовал я. Она посмотрела на меня и опустила взгляд на нож, пробормотав слово «Мы». Второй кусочек был таким же кривым, что вызвало усмешку, которую я с трудом сдержал. – Я ни на что не годная, – промямлила она и ударила ножом об стол. – Неправда, – мне пришлось протянуть руку за ее спиной, чтобы вытащить нож из-под ладони, и от этого контакта по моей коже побежали мурашки. Арина приятно и ненавязчиво пахла. Было сложно удержаться и не провести носом по мягким волосам. А то, что они мягкие, я уже знал. – Тебе-то откуда знать, – спросила она, повернувшись лицом, словно ее не напрягало, что я стою почти носом к носу с ней. И если она предпочла остаться на месте, я сделал полшага назад, что не осталось незамеченным девушкой, судя по ее растерянному лицу. – Просто вы сосредоточились на одной ерунде, словно найдя оправдание, чтобы закрыться от остального. И пока она, приоткрыв рот от моей безусловной наглости, думала, что ответить, я нарезал сыр. – Что это значит? – спросила Арина, когда я поставил тарелку между нами и сел на стул. Она сделала то же самое, прежде чем заговорить. – Это значит, что вы пострадали. Но остались собой. Ничего не изменилось. Ни для кого. Вам просто стоит признать, что вы сами рады закрыться в этом доме. Она второй раз за последние пять минут была ошеломлена и растеряна. – Как… как ты смеешь… А еще я заметил, что она переходила на «ты», когда была в шоке. – Хотите пари? – Пари? Я не заключаю никакие пари. – Не бойтесь. Оно безобидное, – я улыбнулся. – Я не… я не трусиха, – возмутилась она пуще прежнего. – Отлично. Тогда пари. – Отлично, – повторила она и ухватилась за ножку своего бокала. – Я буду учить вас готовить. И когда вы создадите что-то восхитительное и съедобное, я покину ваш дом, и вы будете вольны распоряжаться своей свободой, как пожелаете. Арина замолчала и очень долго не отвечала на мое предложение. Она пила вино. Ела сыр. Я тоже. Но она молчала. Я тоже молчал. – Ладно, – наконец согласилась она. То ли от желания доказать мне свою негодность, то ли от желания избавиться от меня, но она согласилась. – Договорились. Мы допили вино. Съели сыр и разошлись по комнатам. Молча.